44. Иван

Кулясов прошёл в гостиную и сел в моё кресло.

В моё!

Вот вроде бы дом захватили вместе со мной, а меня первым делом перекосило именно от этого, от того, как он развалился там, где даже Саня обычно спрашивал: «Можно?»

А этот — пришёл, как к себе. Любопытно, в Москве все такие наглые или это только с семейством Кулясовых мне так не повезло?

— Удобно? — спросил я.

Фёдор усмехнулся, откинулся на спинку, положил ногу на ногу.

— Нормально. Живёшь ты неплохо, для колхоза. Дом шикарный, тачку тоже во дворе имел возможность оценить. Завод у тебя, да?

— Встань.

Он приподнял бровь.

— Чего?

— С кресла встань.

Он засмеялся. Спокойно, с ленцой. Будто я его развлекаю, будто мы тут не вопросы жизни и смерти решаем, а просто два мужика за жизнь трепятся.

— Мы тебя сейчас бить будем, — пригрозил Фёдор. — Больно.

Да, блять, за что? Я им ничего не сделал. С Ириной у нас ничего не было, слава тебе Господи. Денег я у Феди не брал, имущество его не портил, не хамил, не грубил.

Обидно, вообще-то.

Я уже сегодня отхватил по башке не за что, поэтому так было похрен на угрозы Кулясова, что словами не передать.

А может, мне Юля коньками мозги стрясла, вот у меня и отбило чувство самосохранения? Главное — её тут нет, а остальное неважно. Пусть делают со мной, что хотят, хоть убивают. За любимую девушку и умереть можно.

Умирать было шибко не охота, но дела мои, если разобраться, были хуже некуда. Их трое, я один. Они все вооружены, а моё ружьё охотничье в кабинете в сейфе под семью замками.

Когда я дрался в последний раз? В седьмом классе, когда мы с пацанами на речке палку не поделили. А больше случаев подходящих не было. Ну, сложилось так, что поделать?

Позвонить бы в полицию незаметно. Но как? И мобильник мой хуй пойми где. Скорее всего, я его в машине забыл.

Рассеянный я стал совсем. Старею.

Можно попытаться бежать, и это, пожалуй, единственное, что меня может спасти.

— Может, расскажешь для начала, Фёдор Батькович, зачем приехал в такую даль? — спросил я, косясь в сторону выхода.

Нужно было тянуть время. Пока...

Пока что? Да хуй его знает. Никакого плана, как победить троих вооружённых мужиков, у меня не было, точнее, пока не придумал.

Была вероятность, что поговорив, мы проясним все непонятки, и Федя съебет с глаз моих долой вместе со своими головорезами и попрошайкой-жёнушкой.

— Посмотреть хотел, что ты за хрен с горы такой, что моя жена осмелилась МЕНЯ, — он жестом акцентировал внимание на этом слове. — Променять на какого-то колхозника.

— Посмотрел?

— Ага.

— У нас с Ирой ничего не было. Мы просто друзья. Она обратилась ко мне за помощью, сказала, что ты умер.

— Серьёзно? — искренне удивился Фёдор, а его свита синхронно хрюкнула, не сдержавшись. — Ну, можно сказать, что почти так и было. Чуть до инфаркта меня не довела, гадина. Вложила кучу бабок в какой-то МММ, и с концами. По совету Юли, между прочим. Поругались мы крепко, но я не думал, что мне придётся через полстраны пилить, чтобы жену вернуть.

Фёдор Кулясов не был похож на тех бандитов из сериалов, которые орут, машут стволом и ходят в спортивках с золотыми цепями. Вот это и напрягало сильнее всего.

Смотришь на него — дорогое пальто, спокойное лицо, аккуратная щетина, часы стоимостью с квартиру. Голос тихий, даже вежливый местами. Такой мог спокойно сидеть рядом с тобой в бизнес-классе, обсуждать нефть, стройку или инвестиции. Именно такие люди и самые страшные.

Потому что у них насилие встроено не в эмоции, а в систему.

Он не производил впечатление психа. Наоборот. Слишком собранный. Слишком контролирующий себя. Взгляд тяжёлый, цепкий, как у человека, который привык оценивать всё: кто врёт, кто боится, кого можно сломать, а кого пока не стоит.

Когда Кулясов смотрел на тебя, казалось, будто он уже заранее просчитал, сколько ты выдержишь.

Я поймал себя на том, что невольно сжимаю кулаки, представив Юлю рядом с ним.

Хрупкая, маленькая. И вот этот человек пришёл к ней домой, угрожал, запугивал.

И внутри у меня что-то медленно, страшно закипело. Ярость, такая глухая, мужская, от которой хочется не разговаривать, а ломать.

Каким бы неприятным ни был Фёдор, ему я почему-то верил. Теперь всё сходится, и Юля меня не обманывала. Наебала меня Ира.

Какое счастье, что я ей денег не успел дать. Просто чудо какое-то!

— Как ты здесь оказался? — спросил я. Нужно было тянуть время. — Как нашёл?

Кулясов, на мою удачу не дурак был попиздеть. Такие любят рассказывать, какие они умные. Любят, когда их боятся. Любят, когда им задают вопросы.

— Ирку найти было несложно, — сказал он. — Она всегда бежит туда, где деньги. Её логика простая, как три копейки. Бедная, несчастная, одинокая... — он скривился, будто лимон разжевал. — Старая песня. Я купился, даже женился. Раньше её сказочка работала лучше, потому что Ирка моложе была.

— А Юлю?

Он посмотрел на меня внимательнее. Прищурился.

— А вот Юля интереснее. Шустрая. Я думал, она дальше вокзала не уедет — психанёт, заплачет, вернётся. А она умудрилась смыться. Через курьера, прикинь? Мои ребята стояли у подъезда, а она вынесла себя в доставке. Креативная баба. Не то что моя. Слава яйцам, мы живём в эпоху технологий. Даже в вашей деревне всё утыкано видеокамерами. Распознавание лиц, сигнал с мобилы, и вот я здесь. — Кулясов хмыкнул, наклонил голову. — Запал на девку? Директор асфальтного завода и гадалка из Москвы? Романтика. Прямо слёзы наворачиваются. Давай договоримся мирно? Ты мне отписываешь завод, в счёт долга своей крали, и я забываю о вашем существовании навсегда.

— Это схуяли Юля тебе должна осталась? Она не виновата в том, что у твоей жены с мозгами туго.

— Будет ей наукой, что по ушам можно ездить не всем. Так что скажешь, Ваня?

Что тут скажешь? Надо убить их всех и закопать за баней. Только вот как?

В дверь позвонили. Я внутренне вздрогнул. Сердце пустилось вскачь, как бешеное. Только бы не Юля, только бы не она, господи.

Кулясов повернул голову к прихожей.

— Ещё гости?

— Похоже. Я открою, если ты не против?

— Тут будь. Мы сами, — он кивнул одному из своих. Тот, что стоял у стены, молчаливый, тяжёлый, двинулся к двери. — Колян, открой.

Я дышать перестал, весть превратился в слух. Молился, чтобы это была не Юля.

Колян вернулся через минуту. Он притащил за шиворот парня в красной куртке, с термосумкой в руках и лицом человека, который вообще не готов к чужой криминальной драме.

— Добрый вечер, доставка, — бодро начал он. — Заказ на Ирину…

Парень осёкся. Потому что увидел всех нас. Меня с разбитой головой. Кулясова с пистолетом в кресле. Второго амбала, который смотрел на него как на ужин.

— Я могу оставить пакет и уйти, — сказал он уже тише, пятясь к порогу. — У меня ещё много заказов.

Федя не двинулся с места. Только голос подал:

— Стоять.

Курьер застыл с пакетом в руках, как статуя. Глаза круглые, дыхание частое. Термосумка задрожала, заходила ходуном.

— Можете даже не оплачивать, — сказал он зачем-то.

— Я похож на человека, у которого нет денег на пирожки? Или что там у тебя? — ответил Кулясов.

— Курица. Я имел в виду, что...

— Заткнись! Всё! Тихо! — Кулясов махнул рукой своим. — Идите. Покурите. Двор проверьте.

Двое его людей переглянулись, молча вышли. Дверь за ними закрылась. Курьер застыл на месте, прижимая пакет к груди, как последнюю защиту.

— Мне точно нельзя уйти?

— Уйдёшь, когда я скажу! — уведомил его Фёдор и жестом подозвал к себе.

Парень отдал ему пакет с едой и присел на корточки у стены. Я смотрел, как Кулясов накрывает себе на журнальном столике поляну. Теперь он будет ещё и жрать, сидя в моём кресле. Меня интересовала не еда, а то, что он на время трапезы выпустил пистолет из рук, положив его на столик.

Нужно подгадать момент, и завладеть оружием.

В эту же минуту снаружи раздался крик. Голос одного из людей Кулясова:

— Эй! Стоять!

Потом мат, залаял Угрюмый, и второй голос:

— Девка! Сюда иди, сука!

У меня внутри всё оборвалось. Юля!

— Так-так, — Протянул Кулясов, прожевав кусок курицы. — Вот теперь все в сборе. Сейчас мои парни приволокут сюда твою кралю, и тогда ты будешь умолять меня на коленях, чтобы я согласился забрать твой завод.