Глава 8

Они были дома через два дня нещадной скачки, и девушка все еще была жива, хоть и очень слаба. Кабир решил, что она вся в дядю, такая же упрямая, а значит, смерть её так просто не получит. Он аккуратно уложил Ташу на стол в общем зале замка и притронулся к её бледному лицу. Анри поехал за лекарем, а Орти и Игон буквально свалились на пол от усталости:

— Воды, — улыбнулся Игон служанке, и она быстро метнулась на кухню.

— И еды! — взревел Орти. — Живо!

На пороге появился огромный улыбчивый мужчина, глава клана Свободных воинов. Торин прошел вперед, с усмешкой оглядывая своих уставших друзей:

— За вами что, гнались жители самой преисподней?

— Лучше они, чем ты, — усмехнулся Игон и кивнул на стол.

Торин шагнул ближе, замечая на столе хрупкую фигурку, которая рвано и тяжело дышала:

— Кого вы притащили в дом? Да еще уложили на обеденный стол. Хотите, чтобы Ильма нам головы поотрывала? Кто это?

Кабир посмотрел на друга и напряженно ответил:

— Твоя племянница.

Торин не поверил его словам, у него нет племянницы. Он быстро подошел к столу с намерением выгнать самозванку взашей, но замер на месте. На столе лежала уставшая девушка, но её сходство со старшим братом Ратом просто поражало. Но этого просто не могло быть. Кабир, видя сомнения друга, протянул руку и бережно извлек на свет медальон, который был спрятан на груди у девочки. Дракон блеснул в свете камина, и Торин в мгновение все осознал:

— Подлая ведьма! Лживая сука! Бесчестная дрянь! — яростно прошептал он. Кабир нахмурился и шагнул вперед, с намерением защитить ребенка от гнева друга. Он не даст девочку в обиду, он не отдал её смерти, не позволит и Торину обидеть. Торин резко взглянул на друга и сразу осознал, что его не так поняли: — Не она. Её мать Амелия! — взревел он. — Убью! Уничтожу! Придушу своими собственными руками!

Медальон Дракона на девичьей груди, который был древним фамильным оберегом их семьи, сразу сказали Торину, кто перед ним — его родная племянница Таша, которую он считал мертвой. Ведь именно так ему написала вдова брата Амелия в коротком письме десять лет назад, которое пришло сразу вслед за посланием от короля, в котором старый сюзерен сообщал опальному Торину о смерти его старшего брата Рата, наследника рода Ратингеров. Единственный брат и шестилетняя племянница умерли с разницей в пару недель, и Торин в одночасье лишился всей своей семьи. Если бы не поддержка любящей Ильмы и его долг перед кланом Свободных воинов, он бы тогда лишился разума от горя.

В зал мгновенно влетела Ильма, испуганная криками мужа о том, что он кого-то собрался придушить. Она никогда не видела Торина в такой ярости:

— Что случилось?

— Что случилось? Посмотри на это! — он указал на стол, и женщина увидела больную девушку, которая, устало прикрыв глаза, лежала на дубовой столешнице огромного обеденного стола. — Видишь? Видишь её?!

Ильма подошла ближе и присмотрелась к юному обветренному лицу. Фамильное сходство семьи Ратингеров угадывалось сразу. Она вскинула тревожный взгляд на мужа. Кто это? Его незаконнорожденная дочь? Женщина даже в мыслях не могла допустить, что её муж способен на убийство ребенка, пусть и того, которого он не хотел. Она разлепила вмиг пересохшие губы и тихо сказала:

— Я воспитаю её как свою.

Страх в глазах жены немного отрезвил Торина, и он сбавил обороты. Мужчина шагнул к Ильме и сказал:

— Конечно. Боги не дали нам дочери, только сыновей. Мы воспитаем её, как свою дочь. Моя племянница ни в чем не будет нуждаться.

Ильма в изумление распахнула глаза:

— Племянница?

Торин посмотрел на Ташу и нежно дотронулся до её обветренной щеки:

— Да, единственный ребенок моего брата Рата, его дочь Таша, — он коснулся медальона на девичьей груди. — Единственная наследница рода Ратингеров.

— Но ты же сказал… — закончить фразу Ильма не успела, глаза мужа вновь полыхнули гневом.

— Подлая ведьма Амелия! Обманула меня! Написала, что Таша умерла от горячки, вслед за Ратом. Пусть она только попадется мне в руки, я вмиг отучу её врать! Она заставила нас думать, что моя племянница умерла! Амелия сделала это, потому что знала, что я заставлю её привезти Ташу сюда. Что захочу лично воспитывать свою племянницу. Лживая стерва!

Ильма коснулась плеча мужа и отвела того от стола, не хватало еще, чтобы его крики напугали бедную девочку. В зал скоро вошел Анри, а за ним лекарь. Врачеватель сразу подошел к больной и стал осматривать. Торин с благодарностью взглянул на уставших друзей, которые скакали без передышки, лишь бы привезти его племянницу живой:

— Где вы нашли её?

— В пустынных землях. Она и её лошадь были на пределе сил, — ответил Анри и кивнул на Кабира: — Кабир заметил девушку и решил забрать её с собой. Не хотел, чтобы она умерла в одиночестве.

— Мы случайно увидели медальон Дракона на её груди, — пояснил Игон. — Она просила отдать его тебе.

— Что еще она говорила? — напряженно спросил Торин.

— Говорила о скорой смерти, — тихо ответил Кабир.

Торин сжал кулаки:

— Она не умрет! Ратингеры так просто не сдаются!

Лекарь хмуро посмотрел на него и сказал:

— Она очень слаба. Не думаю, что девочка переживет эту ночь.

Торин решительно подошел к столу и, бесцеремонно подвинув лекаря, аккуратно взял племянницу на руки:

— Глупости. Она сильная и со всем справится, — он прижал девушку к груди и понес наверх: — Слышишь, Таша, даже не думай мне сдаваться. Только попробуй! И я тебя так высеку, что ты неделю не сможешь сидеть на мягком месте.

Ильма, которая семенила рядом с мужем, тихо заметила:

— Не думаю, что обещание твоей порки её вдохновит, — Торин хмуро глянул на жену. Но та улыбнулась и притронулась к худенькой ручке племянницы: — Не бойся, моя девочка, никто тебя пороть не станет. Ты только поправляйся. А я напеку для тебя пышных булочек со сладкой глазурью.

Торин внес племянницу в их супружескую спальню и уселся на кровать, не желая расставаться с драгоценной ношей:

— Ни к чему ей твои сладости, Ильма. Она не какая-то там плакса.

Для него все девочки, девушки и женщины звались одинаково — плаксы. Исключение составляла только его жена, а сейчас и племянница.

Ильма улыбнулась мужу:

— Наши сыновья тоже любят эти булочки. Особенно малыш Клаус.

Мужчина нехотя согласился:

— Ладно. Иди уже, пеки свои ароматные булочки, жена. А я побуду с Ташей.

Женщина дотронулась до руки мужа в нежной ласке:

— Все будет хорошо, Торин. Боги не для того вновь даровали тебе племянницу, чтобы сразу её отобрать.

Мужчина кивнул, и Ильма вышла из комнаты. Торин удобнее устроился на кровати, удерживая девочку на руках:

— Ты не умрешь, я запрещаю тебе. Ты слышишь? Ты не сдашься, слышишь меня?

И Таша не сдалась, ей просто не позволили. Торин, Ильма и лекарь выходили её, как малого ребенка. Особенно Торин. Дядя не отходил от Таши ни на минуту, почти всегда укачивая в своих сильных руках. Он постоянно разговаривал с ней, и Таша ему отвечала в жарком бреду. В эти дни Торин многое узнал о своей племяннице, о её счастливом детстве, несладкой жизни в доме отчима и скором взрослении. Он узнал о добром отце девушки Рате, завистливой сводной сестре Кирии, жадном отчиме графе Брантосе, молодом короле, хмуром бароне Хьюго и его красивом сыне Никэле. Но больше всего Торин узнал о матери Таши и к третьему дню болезни девушки почти простил Амелии её обман. Амелия очень сильно любила дочь, Торин сразу это понял. Её обман был вызван заботой о родном ребенке — женщина искренне считала, что Таше будет лучше вдалеке от семьи и наследия Ратингеров. Торин не был с ней согласен в этом вопросе, но понимал её опасения.

А на четвертый день, когда болезнь Таши подвела её к самому порогу смерти, Торин окончательно понял всю силу любви, страха и отчаянья Амелии. Он признал, что его невестка очень храбрая и сильная женщина, она сделала невозможное. Она вырастила свою дочь и смогла усмирить в ней буйную наследную кровь Ратингеров. В этот день, который навсегда останется в его памяти, Торин, как обычно, укачивал девушку в своих руках. Вдруг Таша распахнула свои синие глаза, в которых в первый раз со дня приезда было осознание. Она внимательно взглянула на дядю:

— Я умерла?

— Нет. И не умрешь, — заявил он.

Девушка присмотрелась к нему и сказала:

— Ты похож на моего отца. Ты мой дядя Торин?

— Да, Таша. Я твой дядя Торин.

— Значит, я все-таки доехала, — легкая улыбка коснулась её губ. — Медальон. Возьми его. Напиши моей маме, что я выполнила её наказ.

Торин сжал её руку на медальоне, не позволяя девушке сорвать с шеи цепочку:

— Нет, не снимай. Твоя мать велела его не снимать.

— Ты читал письмо, — сообразила Таша. Торин кивнул, он нашел письмо в её вещах и перечитал его бессчётное количество раз. Таша пожурила: — Чужие письма читать нехорошо.

— Я знаю, — только и ответил мужчина.

Вдруг девушка выгнулась дугой и зажмурила глаза. Торин испугался:

— Что? Где болит? Сейчас позову лекаря!

— Нет, — остановила его Таша и с силой, которую мужчина не ожидал от больной девочки, схватила за руку. — Не надо, — прохрипела она, а потом заглянула ему в глаза: — Уйди из комнаты, — Торин не понял, о чем она говорит. Таша сильнее сжала его руку: — Уйди. Сейчас.

— Я не оставлю тебя.

Она медленно сглотнула, преодолевая боль, и прохрипела:

— Я не хочу тебя ранить… сила… наследие крови… Не могу сейчас сдержать…

Того, что случилось потом, Торин не забудет до конца своих дней. Только тогда мужчина до конца осознал, что его племянница была истинной наследницей их древнего рода. А все страшные сказки, рассказанные Торину в детстве, обрели для него новый смысл.