Глава 16

Завтрак проходил в малой столовой. Я шла по коридорам, каблучки туфель тонули в мягком ворсе ковров. Мимо проплывали интерьеры в стиле классицизма. Много дерева, зеркал, выдержанный в серых тонах камень, строгие линии узоров, минимум игривых завитков лепнины, ажурных арок и никаких пухлых ангелочков. Тридцать лет назад этот дворец был перемещен сюда, но война с отступниками наложила свой отпечаток на обстановку. Скорбная печаль лежала и на темных цветах портьер, и на пустых, без расписных ваз, столиках. Из картин были представлены портреты или пейзажи. Странно, я ожидала чего-то воинственного, но синие, похоже, сильно устали от крови, потому не хотели видеть ее на стенах.

Столовая встретила строем слуг в сине-белых ливреях, ярким солнечным светом и тихой, прервавшейся при моем появлении, беседой.

Стукнули, отодвигаясь, стулья. Мой приход здесь приветствовали стоя.

Я с тревогой посмотрела на князя, прочитала в его взгляде восхищенное потрясение и перевела дух. Что же… два часа потрачены не зря. Кто тут самый красивый? Правильно. Я. Ну и самый опасный, однако последнее опустим.

– Ваше сиятельство.

Я поморщилась от многозначительного, полного скрытого торжества – невеста одной ногой в свадебной туфле – поклона принца. Зачем демонстрировать мой будущий статус? А если я передумаю?

– И вам доброе утро, в-в-ваш-ш-ше высочество-о-о, – пропела, ответив идеальным реверансом. Откуда только взялись и грация, и прямая спина, и даже в длинном платье не запуталась? Память предков проснуться не могла, значит, зловредность постаралась.

Принц все понял сразу. Взмахом руки отослал лишние уши и попросил:

– Прекрати, Тать. Ты с таким выражением лица озвучиваешь мой титул, что я чувствую себя чудовищем.

Я хмыкнула – какие мы чувствительные, прошла к столу, села.

– Милые и пушистые на троне не выживают, – озвучила очевидное, и Далмар вздохнул – ему явно хотелось остаться милым и пушистым, но он знал, что я права.

– Давайте о делах потом, – попросил князь, накладывая мне в тарелку чего-то зеленого, добавляя сверху кусочек рыбы.

Я успела уже узнать местную кухню. Местоположение Города во многом определяло склонность повара к рыбным блюдам. Я не возражала.

Минут пятнадцать прошли в усиленном поглощении пищи, милых ухаживаниях и комплиментах кухне. Дарье наверстывал упущенное за сутки, принц вообще не страдал плохим аппетитом, я клевала птичкой, больше тестируя, чем поедая. Все-таки второй завтрак – это перебор.

– Итак, – принц счел, что дал нам достаточно времени, – свадьба. Тать, что бы ты ни думала о нашем мире, Дарье станет отличным мужем. Он мой лучший друг и, без преувеличения, лучший мужчина в Городе. Даже я не настолько хорош.

Я вскинула брови. Кто-то боится, что передумаю и сбегу? А потому зажигательно исполняет роль свахи: у нас товар, у вас купец. Или боится, что я предпочту более перспективного жениха, который с короной.

– Далмар, хватит, – возмущенно попытался остановить его Дарье.

Я одарила князя одобрительным взглядом – еще и скромный, но я предпочитаю в переговорах расставить все точки над «i». Знаю, дипломатия не мой конек, а потому, если меня и упекут в тюрьму, то скорее всего за оскорбление короны.

Принца можно понять – мы знакомы всего ничего, а он вынужден меня допустить в ближний круг, потому и нервничает.

– Ваше высочество, – наклонилась, перейдя на интимный шепот, – если я передумаю, ваши доводы не помогут, а ваша корона мне даром не сдалась, только если без вас, на моей голове.

Откинулась на спинку стула. Наша дуэль взглядов – моего насмешливого, его испытующего – длилась несколько секунд, потом принц сдался.

– Твоя взяла. – Кинул салфетку на стол, поднялся, прошелся по комнате.

Дарье, прищурившись, следил за другом.

– Пирожное? – предложила с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку. – Говорят, сладкое помогает справиться со стрессом.

– Ты! – Его высочество вдруг метнулся ко мне, развернул со стулом – а на вид и не скажешь, что силен, – навис сверху и зашипел раздраженно: – Один сплошной стресс! Служанок за утро запугала так, что они отказываются у тебя работать. Кого в окно хотела выкинуть? Или сбежать?

Ого!

– Я поражена уровнем вашей информированности, – призналась, нервно сглотнув. Все же принц-милашка мне нравился больше принца-фурии.

– Далмар, ты преувеличиваешь. – Дарье встал у меня за спиной, положил успокаивающе ладони на плечи. – Мы сегодня покинем дворец, чтобы не создавать сложности.

Принц отпустил наконец мой взгляд из плена, чуть отодвинулся.

– Ты покинешь, она останется до свадьбы, – высказался он, добавив весомо: – Приличия надо соблюдать. И, Тать, убери стражей со стола, – брюзгливо заметил, возвращаясь на место.

Я удивленно взглянула на стол. Веревка зависла над фруктами, делая вид, что поглощена их изучением. Плющ шелестел листьями, оползая кувшинчик со сливками.

Черт! Я даже не почувствовала, как они активировались. Зато они ощутили угрозу.

– На место давайте, – прошептала, выставляя руку локтем на стол, – пожалуйста.

Шелест по скатерти – и на моем запястье снова красовался браслет.

– Что же… – его высочество смотрел с интересом, – по крайней мере, в этом они тебя слушаются, а вот их появление ты не контролируешь.

Так это была очередная проверка?!

– Не боишься, – я перешла на «ты», злость, она вообще способствует разрушению социальных барьеров, – что в следующий раз я не успею их остановить и ты пострадаешь?

В ответном взгляде было много всего, но страха – точно нет.

– Далмар, у нас много дел, – с намеком проговорил князь, так же легко возвращая стул вместе со мной на место. Я себя прям слабой женщиной в их присутствии ощущаю, физически слабой, конечно.

Принц вздохнул, сокращая обширную программу завтрака.

– Тать, ты помнишь, мы не можем официально признать твоей роли в победе над отступниками.

Я хлопнула ресницами, выныривая из созерцания болтающегося в петле принца, посмотрела с недоумением.

– Зато я могу и должен сделать тебе подарок на свадьбу. Что ты хочешь?

Если я сейчас озвучу то, что крутится в моей голове, меня точно на плаху отправят, или как тут преступников казнят. Пары недель все же маловато, чтобы проникнуться верноподданическими чувствами, хотя его высочество я и начинаю уважать, как минимум за искреннюю дружбу с Дарье.

– Сразу предупреждаю, отдельный дом у него есть.

Я бросила вопросительный взгляд на князя.

– Матушка предпочитает загородный особняк, – пояснил тот, – оттуда ближе добираться до персикового сада.

Я, вероятно, сейчас допущу бестактность, но не спросить не могу:

– Она работает в саду?

– Да, – кивнул Дарье, – отец очень любил персики, у нас был огромный сад в поместье. После перемещения в дворцовом саду сохранилось с десяток деревьев, но здесь такие не растут. Умирая на руках матери, отец жалел о том, что у нее больше не будет такого красивого сада, так что матушка решила это исправить. Все слуги-мужчины ушли воевать, поэтому вместе с женщинами она переехала в свободное поместье и занялась садом. Сама растила саженцы, пересаживала, поливала. И теперь там настоящий сад. Я обязательно тебе его покажу.

Я слушала его, и перед мысленным взором вставал образ Скарлет О’Хары. Так вот вы какая, княгиня Робурская. Не стали впадать в отчаяние после смерти мужа, не стали рыдать по ушедшему на войну сыну, а занялись полезным делом. Война рано или поздно закончится, а персики любят все. Почти.

– Спасибо, – кивнула, понимая, что уже люблю этот персиковый сад.

– Мелочь не проси. – Принц небрежно облокотился о стол – сама щедрость, властелин четверти Города.

– Не собиралась, – призналась честно, – но ничего в голову не приходит.

– Тогда предложу я. – Так и знала, что его высочество уже все продумал. – Дарье, ты же хотел отправиться в путешествие? Да и ты, Тать, ничего не знаешь о нашем мире. А у меня как раз яхту спускают на воду в этом месяце. Для себя заказывал. Думал, девушек по заливу катать, но раз такое дело… – Далмар закатил глаза, мол, для лучшего друга ничего не жалко.

Яхта. Сильно и… заманчиво. Мы вдвоем. Вокруг вода. Идеальный медовый месяц, особенно если отправиться летом.

– Что скажешь, Тать? – спросил принц.

О! Меня уже сделали главной в семье. Или это очередная проверка. Не пойдет.

– Дарье, ты не против? Научишь меня управлять яхтой?

– Научу. – Князь улыбнулся так, что мне захотелось прямо сейчас отправиться в плавание.

– Отлично! – Кажется, мы сильно порадовали принца. – Остальные подарки в день свадьбы.

На этом бурный завтрак был завершен, нас ждал городской особняк князя и знакомство с его матушкой.

Когда мы покидали дворец, нас провожали такими взглядами, что я себя главным монстром ощутила. Вся стража с ладонями на мечах. Лица такие… сосредоточенные. И когда только слухи успели разойтись? Главное, не понятно с чего. Служанок я не пугала. Почти.

– Уважают, – мурлыкала веревка, взобравшись мне на плечо.

– Не стыдно? – попыталась воззвать к совести стража.

– Пусть привыкают, – остановил меня Дарье, – да и стражу проще среагировать на угрозу в активном состоянии, так что в Городе она должна быть рядом.

Веревка уважительно покосилась на князя и устроилась удобнее, обвив мою шею. Эдакое импозантное колье. От грубых щетинок зачесалась кожа, но я стерпела – безопасность важнее.

Дарье жил недалеко от дворца. На широкой улице выстроились в ряд солидные особняки, намекая на то, что обитатели их знатны и богаты, причем давно. Колонны, мощеные дворы, разве что статуй много – я с жадностью впитывала подробности через окно кареты. Впрочем, обилие скульптур я заметила еще и во дворце, особенно снаружи и в парке.

– Каменные дурни, – презрительно фыркнула вдруг веревка, – только и могут, что наблюдать, да тревогу поднять, ну еще затоптать, если догонят.

– Вы не правы, – возразил Дарье, – качественно сделанный страж быстрее человека, хотя им, конечно, далеко до вас.

Веревка польщенно замолчала.

Так это у нас не просто монстры из мрамора, а стражи? Коллеги веревки? А я-то гадала, с чего такая страсть к чудовищам. Вместо ангелочков, коней и дев местные предпочитали ваять нечто пострашнее.

Я вздрогнула, заметив прилипшего к стене осьминога. А если оно само оживет и выйдет из-под контроля? Идешь ты такой ночью водички попить, а тут…

– Вы же возьмете наш дом под охрану? – Дарье был сама вежливость.

– Он возьмет, – веревка кивнула на плющ, – я с хозяйкой буду. Гостей ему покажите, слуг, чтобы лишних жертв не было.

Я шокированно моргнула, но мой будущий муж выглядел страшно довольным. Похоже, о приданом можно не беспокоиться. Хватит и стражей, которые вместе со мной войдут в семью.

Перед парадным крыльцом особняка – с ума сойти, три этажа, практически Мраморный дворец, и это мой будущий дом?! – я замедлила шаг.

– Дарье, мы можем потом заехать туда, где я раньше жила? Хочу проверить, как там Тыгдлар и все ли у нее в порядке.

– Конечно. – Мне тепло улыбнулись, поднесли ладонь к губам, подышали на пальцы и сокрушенно заметили: – Замерзла совсем.

Глаза предательски защипало, и я отвела взгляд в сторону. Прошлые дни отпечатались в памяти постоянным чувством холода. Я согревалась лишь тогда, когда бегала от врагов. Все остальное время ладони прятала в обмотки, а нос в шарф. Даже после переезда в домик мне было холодно, особенно по утрам, когда за ночь печь превращалась в стылый кусок железа.

Я сморгнула слезы, прогоняя видение бочки, к боку которой прижималась, ища остатки тепла… Как же та коптила… Мне казалось, эта вонь останется со мной навсегда.

– И еще… – Помедлила, но вариант штурма цитадели силами небоевой единицы и двумя боевыми стражами был излишне экстремален, о себе я не беспокоилась, а вот рыцари могли пострадать. – Как думаешь, напроситься сегодня на ужин к магистру будет наглостью?

Дарье нахмурился. Оглядел меня взглядом полным подозрения. Шагнул ближе, вжимая в себя. Сопровождающий нас кучер сделал вид, что его здесь нет.

– Ты опять что-то задумала, Тать? – Горячий шепот ожег кожу, а близость к мужчине и его запах мгновенно опьянили мозги. Я даже забыла, о чем мы там… – Магистр Вензаль, насколько я знаю, не принимает по вечерам.

Ясно. Визит откладывается.

– Но я отправлю ему записку с просьбой о встрече. Только одно условие, Тать, – его сиятельство отстранился, подцепил мой подбородок, задирая, – ты мне расскажешь, зачем он тебе понадобился.

Я недоуменно моргнула. Это что? Тотальный контроль? Или просто беспокойство?

– Хорошо, – согласилась. Позже подумаю, стоит ли озвучивать свои подозрения Дарье. Вдруг они смехотворны.

– Идем. – Князь потянул меня внутрь.

Как я себе и представляла, холл особняка впечатлял. Зеркала, в которых мы многократно отражались, ряды алых пуфиков, массивные деревянные шкафы и комоды. Через полураспахнутые двери виднелся зал с лестницей на второй этаж, откуда к нам быстрым шагом направлялась немолодая женщина, чей облик олицетворял породистость в надцатом поколении. Никогда не думала, что осанка и взгляд могут настолько отражать статус человека. Я не комплексую, нет, хотя неуверенность и зашевелилась, намекая на то, что некоторые тут из дворняг.

– Дарье, как я рада! – Княгиня сына не просто любила – обожала.

– Мама!

Хм, он ее тоже. Обнял так бережно. Впрочем, неудивительно. Кажется, они остались вдвоем из семьи.

– Почему не сказал, что ранен?! Почему я узнаю об этом от чужих?!

Княгиня была невысокой – ниже меня и, стоя рядом с Дарье, выглядела хрупким цветком, что не мешало ей гневно выговаривать сыну.

– Мам, не волнуйся, все в порядке, мне помогли.

Сыновья везде одинаковы… Стараются меньше волновать матерей.

– Разреши представить, – он вытащил меня из-за спины, – Тать-Ана Корбаль, моя спасительница…

Меня одарили благосклонным взглядом.

– …и моя невеста.

Взгляд княгини заледенел.

– Я писал тебе о ней. Тать, это княгиня Ирвана Робурская, моя мать.

Я вежливо растянула губы в улыбке. Ненавижу такие моменты, когда ты видишь перед собой чужого человека и понимаешь, что он тебе больше не чужой. Более того, вы связаны не потому, что понравились друг другу или у вас возникло родство душ, а потому, что вас связал мужчина. И отныне любовь этого мужчины вам придется делить между собой, как и пытаться наладить отношения друг с другом.

– Ты писал, что встретил особенного человека, – пунктуально припомнила княгиня, – но не упомянул, что она твоя невеста.

– Все так быстро случилось, – развела я руками.

Ирвана недовольно поджала губы, оглядела прибывающих в холл слуг и величественно приказала:

– Пройдемте в кабинет, не стоит обсуждать подобное на пороге.

Я промолчала о том, что это кабинет Дарье. Я не удивилась тому, что княгиня смотрела на меня как на пустое место. Такой вежливый вариант дать понять, что мне здесь не рады – заявилась непонятная девица, претендует на сына. И я подозревала, какие мысли бродят в голове у мадам, а потому:

– Вы слишком плохо знаете своего сына, – произнесла сразу, как только мы заняли кресла вокруг столика, – я не беременна.

Княгиня не издала ни звука, но зрачки расширились, цвет лица сменился на бледный, а потом румянец предательски пополз по щекам.

– Кхм… – Дарье явно чувствовал себя неловко – секундантом любимых женщин. Кстати, первый раунд за мной. – Мама, то, что я расскажу, является государственной тайной.

Ой, кажется, княгиня сейчас в обморок упадет. На лице застыло такое удивление, что я сама себя заподозрила в беременности от принца. Ну а какие еще варианты в патриархальном обществе, где женщине только роль матери и жены отводится?

– Это было не ранение в бою, а проклятие. Смертельное. Я умирал.

Кто же так прямо! Я незаметно пнула князя по лодыжке.

– Его высочество заморозил проклятие, так что Дарье ничто не угрожало, оно спало, – добавила поспешно, пока княгиня пыталась вдохнуть.

Ее сиятельство перевела взгляд на меня и впервые посмотрела осознанно, с пониманием, что я там не в сторонке стояла.

– Тать права, но рано или поздно защита Далмара бы пала, на мое счастье, я нашел свою спасительницу, дважды спасительницу. Ты же помнишь тот случай, когда меня ранили три недели назад? Так вот, меня спасла Тать.

Княгиня продолжала смотреть на меня, и много там всего было во взгляде: неверие, удивление, благодарность. Я скромно потупилась. Не люблю быть героем.

– Она маг жизни, мам. Ты же понимаешь, что только благодаря ей я остался жив?

Ее сиятельство медленно кивнула.

– Но жениться на ней я хочу не поэтому, а потому что люблю. Люблю настолько, что не могу без нее жить. Я буду рад, если ты поможешь нам со свадьбой. Тать чужая в этом мире. Она попала сюда недавно и ничего не знает.

На лице княгини отразилась глубокая задумчивость.

– Когда вы хотите назначить дату помолвки? – осторожно поинтересовалась ее сиятельство. Быстро же она прошла стадии принятия и смирения.

– Никакой помолвки, сразу свадьба. Ровно через две недели.

Вот сейчас Ирвана Робурская была по-настоящему потрясена, став похожей на обычную женщину, которую огорошило любимое чадо.

– Но как?! – И столько муки было в этом вопросе, что я прониклась сочувствием.

– Я был тяжело ранен, это всем известно. Находился при смерти. Как ты помнишь, указ его величества о женитьбе без промедления в подобных случаях никто не отменял. Мы им воспользовались.

– Воспользовались, – слабым эхом откликнулась княгиня, в глазах рос ужас осознания.

– Две недели! – Она подскочила с места.

– Две недели! – нервно прошагала из одного угла кабинета в другой.

– К хляби! – внезапно выругалась. – Кто не успеет пошить наряды, виноваты сами.

– Платье берет на себя его высочество, – торопливо вклинился в монолог матери Дарье.

– Ха! – Ее сиятельство резко крутанулась на месте, ткань подола хлестнула по ногам. – Платье он, может, и берет, но шить будут под моим контролем! Маг жизни, надо же… Как только позволил ее тебе забрать.

Думается, принц характера моего испугался, ну и стражей. Они бы его похождения на раз прекратили, сделав очень верным мужем.

А приданое мне, оказывается, можно было и не приносить. Я сама по себе приданое. Вот так.

– Не переживай, – это уже мне, – Робурские свое никому не отдают. Ты наша. А свадьбу мы устроим такую, что двор позавидует.

Не знаю, что там было между Дарье и Далмаром, раз матушка так отреагировала на упоминание о принце, может, девицу какую по молодости не поделили, но от многообещающего взгляда ее сиятельства я содрогнулась. В детстве я тоже мечтала о пышной свадьбе, однако, став старше, поняла, что пытка и аристократическая свадьба, они если и не прямые синонимы, то где-то рядом.

– С вашей помощью, – кивнула, принимая свою судьбу.

Меня одарили понимающей улыбкой.

На обеде я чувствовала себя очень ценным приобретением семьи Робурских. Мне ласково улыбались, не забывая активно откармливать, на меня вываливали ворох информации… Голова шла кругом от того, что следовало сделать до свадьбы, и, когда мы вышли наконец на улицу, я вздохнула с облегчением. Излишняя активность княгини – завидная энергия в таком возрасте – была несколько обременительна, впрочем, расстались мы практически подругами. Княгиня даже обняла и потребовала навещать ее в любое время дня и ночи.

Карета катила по Городу, где вечер готовился шагнуть сумраком на мостовые, а затянувшееся к обеду тучами небо начало нежно розоветь на западе. В окнах зажигали огни, прохожие торопились домой, а молодежь, наоборот, собиралась шумными группами около таверн. Народ здесь был разный, но в отличие от серой зоны одет в разы приличнее.

Следы прошлых битв уже стерлись со стен, кое-где были заметны новые постройки, а так… Город как город. Довольно чистый, с милыми тавернами, около которых в кадках топорщили голубые колючки какие-то мелкие деревца. И фонари здесь тоже были. И пахло приятно: свежим хлебом, жареным мясом, навозом, впрочем, тоже пахнуло пару раз, но я видела, как шустро здесь убирали грязь: кучка навоза поднялась коричневым шаром в воздух и понеслась к специальной бочке.

– На поля потом отвезут, – ответил на мой невысказанный вопрос Дарье.

Карета выкатилась к набережной, где изумрудного цвета волны бились о гранит, на воде фланировали разного калибра лодочки, величаво проплыл белоснежный парусник.

– На той стороне, через мост, владения белых, правее от нас к побережью живут красные, левее от белых обосновались зеленые. Центральная бухта – общие владения.

Я рисовала в голове карту Города. Получается, река – естественная граница белых с зелеными против синих и красных. Интересный расклад.

– Но эта полоса домов у воды, пара островов в центре и дальше, на север, где серая зона и пригороды, остались за отступниками. – Голос у Дарье сделался глухим, он явно пребывал мыслями в прошлых битвах. – Мы потратили много сил, выбивая их из домов, потом начали уничтожать с жильем.

Я поежилась, заметив потемневший от сильного пожара кусок набережной.

– Последняя зачистка, – заметил мой взгляд Дарье, – пять лет назад обнаружили гнездо отступников у себя под носом.

– А серая зона? – не удержалась я от вопроса. – За что ее уничтожили?

– Там были бедные районы, плюс склады, целый лабиринт. Пришлось выжечь подчистую.

О том, сколько людей погибло, я спрашивать не стала…

Наша изящная с богатой отделкой карета на узких улицах пригорода смотрелась принцессой на помойке, а потому нас провожали удивленными взглядами.

Около знакомой калитки я спрыгнула сама, прямо в грязь, оставшуюся после недавно прошедшего дождя. В воздухе пахло свежестью и весной, сердце предвкушающе бухало в груди.

– Тыгдлар! – Я ворвалась во двор, вихрем пронеслась к домику, за спиной ругался князь, явно не одобряя моей беготни без прикрытия.

Распахнула дверь, знакомая фигура повернулась от печки, вставая.

– Тыгдлар! – Я рванула к ней и замерла, натолкнувший на застывший взгляд ставших выцветшими глаз.

– Тыгдлар, – просипела, в ужасе прижимая ладони ко рту. Щекам стало горячо. – Как же так?!

– Такое случается со старухами, – спокойно усмехнулась Тыгдлар. – Не знала? Старость называется. Ты тут ни при чем, так что не реви.

Я всхлипнула, отерла слезы, припоминая то, что не замечала раньше. Как щурилась бабуля, когда шила, как сердито терла после этого глаза, как морщилась, глядя на солнце. Похоже, тюрьма не прошла для нее даром. Моя пропажа, арест, разделение с детьми, допросы… Вот болезнь и начала прогрессировать.

– Не реву я, – возразила, осторожно обнимая Тыгдлар.

– От тебя сыростью пахнет, – заявила бабуля, прижимая меня к себе своими ручищами.

– Ничего, – я заставила себя бодро улыбнуться, вдыхая знакомый запах копоти, гари и лавайхи, – не страшно. Сейчас вызовем целителя, я заплачу, он поправит.

– Был уже целитель, – отрезала бабуля, – мальчонка тот, из белых, прислал. За что ему спасибо, хоть глаза болеть перестали. Тебя я вижу, смутно, правда, а большего сделать нельзя. Лучше скажи, как ты. Мне твое письмо читали. Это правда, что дети вернулись в семью?

Я отстранилась, прошлась по комнате, вбирая в себя то, что стало прошлым. Моим прошлым.

– У меня все хорошо, через две недели выхожу замуж. И ты, как моя единственная родственница, обязана быть на свадьбе. О наряде не беспокойся, сама куплю. Про детей все правда. Они с отцом у подземников. Ты можешь их навестить, если хочешь. И знаешь, давай ко мне, а? Что тебе здесь одной делать? У Дарье дом большой, комната найдется.

– Подземники… – Бабуля тяжело вздохнула, прикрыла глаза, села на табурет. – Как думаешь, они не будут против одной слепой старухи? Тяжко мне стало в Городе. На солнце смотреть не могу – голова болит.

Я присела перед ней на корточки, взяла ее руки в свои.

– Точно хочешь уехать?

Она же единственная в Городе, кого я могу назвать семьей!

– Опять ревешь, – сердито поджала губы бабуля, – будешь много рыдать, станешь некрасивой, и твой муж тебя разлюбит. Кто он, кстати?

– Синий, – призналась честно, – князь.

– Всегда знала, что Город тебя вознаградит, еще когда первый страж к тебе прилип.

– Спасибо, – я положила голову к ней на колени, – за то, что не спрашивала, не гнала на улицу. За то, что подобрала и дала еду. За то, что не испугалась стража.

– Испугалась, – фыркнула бабуля, гладя меня по голове. – Чтобы я какой-то там жухлой зелени испугалась? Скажешь тоже.

– Тогда я попрошу завтра прислать повозку и помочь тебе собраться. На свадьбу приедешь? Обещаешь?

– Чтобы я оставила тебя одну на растерзание синим в такой день? Конечно, приеду. Все, хватит сырость разводить. Иди давай, твой жених уже весь двор истоптал.

Из-за приоткрытой двери действительно были слышны шаги.

Я уточнила, не надо ли чего, но Тыгдлар заверила, что еды у нее полно, горячие обед и ужины приносят из таверны, с уборкой помогает хозяйка, так что ей ничего не требуется.

– Ты плакала. – Дарье сразу заметил неладное.

Я мотнула головой – говорить не хотелось. О таком вообще говорить сложно. В моей памяти Тыгдлар оставалась суровой, сильной, несгибаемой. Она и сейчас была такой, но я видела первые признаки подступающей слабости…

– Она ослепнет? – спросила, принимая белоснежный платок.

– Сложно сказать, – покачал головой Дарье, – я слышал, она хочет уехать к подземникам. В ее случае это лучший вариант. В полумраке пещер зрение не будет ухудшаться.

Я судорожно вздохнула, сжимая платок. Что же… Расставание тоже часть жизни. Тыгдлар будет хорошо с детьми.

Я бросила взгляд на камень, под которым лежал подарок подземников, и решила открыть его в следующий раз. Не то чтобы я не доверяла Дарье, но заначка лишней не будет.

В воздухе мелькнул белый мотылек, облетел вокруг нас и опустился сложенным листом бумаги на подставленную ладонь Дарье.

– Магистр нас ждет, – объявил удивленно князь. – А что касается госпожи Камнеруб, я завтра отправлю за ней повозку и сопровождающих.

– Я хотела бы отправить еще подарки детям, – мгновенно загорелась я.

– Тогда завтра утром пройдешься по лавкам, а подарки доставят сюда.

Я кивнула – отличный план, заодно накуплю всякого Тыгдлар. Не хочу, чтобы она голодранкой ехала к подземникам.

– Держи, – мне выдали увесистый кошелек, – на завтра.

Хм, а князь щедр. Я и не просила ничего.

– Спасибо, – поблагодарила.

– Одна не ходи, – предупредил он меня. – Не против моей компании?

Цельный князь? Лавочники будут в восторге.

– Если не жаль переплачивать в три раза за свое присутствие, – я пожала плечами, – то давай.

Мне предвкушающе улыбнулись:

– Только пусть попробуют задрать цены.

Князь помог мне сесть в карету, и мы покатили по улицам в сторону владений белых.

Я поняла, что многого не знаю о его сиятельстве, а еще поняла, что мне хочется его узнать. Этот мужчина вызывал к себе жгучий интерес.

– Так зачем тебе понадобился магистр? – А еще у него была отличная память.

– Это всего лишь догадки, – вздохнула я, – скорее всего глупые.

Дарье выжидательно посмотрел на меня. Он был готов выслушать любые глупости.

– Понимаешь… – начала я, и тут раздалось оглушительное «бум!», карета подлетела в воздух, я вместе с ней, а потом крышу сорвало, нас мотнуло в сторону. Дарье каким-то образом ухитрился прижать меня к себе, и нас бросило набок, а вокруг все заволокло дымом.