14. София

Данияр привёз меня домой и на руках отнёс в мою комнату. Я не сопротивлялась. Да и был ли в этом смысл? Что я могу? Я видела, с какой лёгкостью он убил человека. Просто открутил ему голову голыми руками! Труп напавшего на меня человека всё ещё стоял у меня перед глазами. Я не видела лица убийцы, но его глаза мне врезались в память надолго. Он хотел меня убить! Вчера на папу напали, а сегодня пришли за мной. Кто эти люди? Что им нужно от нас? Если бы не Данияр… Больше покушения меня поразило то, с какой лёгкостью Данияр бросился на мою защиту. У переодетого доктора был пистолет, но это не остановило моего спасителя. Я понимала, что он меня спас, чтобы использовать и дальше в своих целях, но всё равно в моей душе поселилась крупица благодарности. Не приди мне на помощь Данияр, меня бы просто сейчас здесь не было. Я не собиралась его благодарить за столь геройский поступок. Один бандит разобрался с другим бандитом, чтобы мучить меня и дальше. Может, было бы лучше, если бы я умерла? Не видела бы и не знала ничего из того, что происходит. Мне было бы уже всё равно. Данияр уложил меня в постель и укрыл одеялом. Меня всю трясло, но не от холода, а от нервного срыва. Столько пережить за сутки оказалось мне не по силам. Я честно пыталась быть стойкой, но не справилась. Я надеялась, что Татарин уйдёт, оставит меня одну хоть на некоторое время, но он приказал принести мне еды и выпивки. Есть совершенно не хотелось. Я прикрыла глаза, пытаясь заснуть, но ужас произошедшего со мной не отпускал, и плечо пекло так, будто его раскалённой кочергой прижгли. – Не спи, София! – окликнул меня Данияр. – Тебе нужно поесть. Ты потеряла кровь. Чтоб он сдох, этот Данияр! Такая ненависть поднялась в душе, что глаза сами собой открылись. Он курил, свесившись в окно, а я смотрела на его бритый затылок и необъятную спину, думая о том, что желаю ему смерти. Если он снова оставит свой пистолет без присмотра, клянусь богом, я его застрелю! А потом сама застрелюсь, чтобы его люди не сделали со мной страшного в отместку за смерть главаря. Надеяться, что удастся сбежать после этого, было глупо. – Можно? – в комнату зашла Гуля с подносом в руках. Данияр выкинул окурок и повернулся к ней. Женщина испуганно отвела от него взгляд, увидев, что он на неё смотрит. Он молча кивнул, и Гуля подошла к кровати. – Как ты, моя девочка? – присаживаясь рядом со мной, спросила женщина, косясь на моё забинтованное плечо. – Давай я тебя покормлю? – Сама сначала попробуй! – поступил приказ Данияра. – Что? – непонимающе вскинула глаза на него Гуля. – Я хорошо готовлю. – Я должен убедиться, что еда не отравлена. – Да как вы могли подумать… – Жри, я сказал! – сверкнув глазами, повысил голос Данияр. Гуля судорожно сглотнула и взяла в трясущуюся от страха и обиды руку вилку. Я смотрела, как она ест омлет, приготовленный для меня, потом блинчики, и меня разрывало от злобы и бессилия это прекратить. Я чувствовала вину за это издевательство над нашим поваром, хотя, по сути, была точно такой же заложницей Данияра. Он унизил сейчас Гулю своими подозрениями. Неужели он думает, что эта милая, заботливая женщина способна причинить мне вред? – Бухло тоже пробуй! – напомнил Данияр про спиртное в стакане. – Свободна! – отпустил он Гулю, когда она выполнила все его приказания. Женщина поставила поднос на кровать и выбежала из комнаты, обливаясь слезами. – Зачем ты с ней так? – огорчённо покачала я головой. – Ешь! – рявкнул он на меня. – Я не голодна, пожалуйста… – Ешь, София! Или я тебе это всё в глотку затрамбую! – пригрозил Данияр. В подтверждение своих слов он уселся рядом со мной и выжидающе уставился на меня своими бешеными глазами. – Я не могу… Слёзы непроизвольно потекли по моим щекам. Данияр смачно выругался на своём языке, устало потёр лицо ладонями и снова посмотрел на меня. Его взгляд смягчился, а может, из-за пелены слёз мне так показалось. – Давай, София! Не капризничай! – взял вилку в руку, наколол на неё кусок омлета и поднёс к моему рту. – Тебе нужны силы. Ты слишком молода, чтобы умереть. Подумай о своём отце. Он расстроится, узнав, что ты нездорова и обессилена. – Он говорил мне сейчас то, что меня затронуло. Знал, как на меня надавить. Я послушно открыла рот, и он запихнул в него еду. – Вот так! Умница! Я делала сейчас то, что он хотел, и от этого было только хуже. Не чувствуя вкуса еды, я проглотила всё, что мне принесла Гуля. После этого Данияр протянул мне стакан с алкоголем. Я забрала стакан и поморщилась, понюхав его содержимое. Крепкий алкоголь я никогда не пробовала. Даже запах его был отвратителен. – Тебе станет легче, поверь, – приободрил меня Данияр. – Пей залпом, до дна. Спиртное обожгло мне горло и все кишки. Я закашлялась, сделав последний глоток, и Данияр удовлетворённо хмыкнул. После этого он забрал поднос и ушёл. Слава богу, меня оставили одну. Свернувшись калачиком на постели, я натянула на себя одеяло, укрывшись с головой, и закрыла глаза. Через несколько минут мне стало тепло и перестало трясти. От алкоголя и сытной пищи начало клонить в сон, так что я быстро вырубилась. Проснулась я оттого, что запахло сигаретами. С трудом разлепив глаза, я увидела Данияра возле окна. Солнце уже начало клониться к закату. Сколько же я спала? – Как дела, София? – не оборачиваясь, спросил Данияр, как будто спиной почувствовал, что я на него смотрю. – Как себя чувствуешь? – Пойдёт, – хриплым от сна голосом выдавила я из себя. На самом деле чувствовала я себя отвратительно. К боли в плече присоединилась головная боль. Тело было таким тяжёлым, что я с трудом села. – Есть какие-то новости? Папу не нашли? – Его никто не ищет, – Данияр докурил и повернулся ко мне. – Но есть новости о том мужчине, что напал на тебя в больнице. – Правда? – Это профессиональный киллер, София, наёмник. Кто-то нанял его, чтобы он ввёл тебе смертельный токсин. Ты бы ничего не заподозрила, потому что тебе бы стало плохо только через несколько часов. К этому времени ты бы уже умерла от сердечного приступа, если бы не подняла тревогу, а он спокойно скрылся бы в неизвестном направлении. Как ты поняла, что этот тип не тот, за кого себя выдаёт? – Он был груб, а ещё мне не понравились его туфли… Господи, если бы я не воспротивилась и позволила ему сделать мне укол, то сейчас была бы уже с мамой на небе. Зачем я сопротивлялась, дура? – Туфли? – удивился Данияр. – Они показались мне слишком дорогими и неудобными для дежурства в больнице. Вы выяснили, кому я понадобилась? Кто нанял этого человека? – Нет, этого нам выяснить не удалось. Пока не удалось. Вероятно, это те же люди, что расстреляли тачку твоего отца. Теперь ты понимаешь, София, что правила изменились? – В каком смысле? – Твоя жизнь не просто принадлежит мне, теперь она на двести процентов зависит от меня. Если ты сбежишь, тебе уже никто не поможет. – А ты поможешь? – невесело усмехнулась я. – Твоего папашу не спасти, бәбкәм, но ты ещё можешь спастись. Пока ты со мной, я смогу защитить тебя от тех нехороших людей. Тебе нужно просто рассказать всё, что ты знаешь, кого подозреваешь в заговоре против вашей семьи. Я уверен, что ты что-то знаешь, София! У тебя вся жизнь впереди. Подумай об этом. Мне нечего было сказать Данияру, ведь я ничего такого и близко не знала. Вечером он снова заставил меня поесть и выпить спиртного. Спать он лёг опять со мной, всё так же голым. Я проследила, куда он положит пистолет, но воспользоваться им не решилась. Меня разморило от коньяка, и стало всё равно на всё происходящее настолько, что даже присутствие Данияра в моей постели больше не пугало. Стало плевать на всё: на него, на его шайку, на тех людей, что хотят зла нашей семье.