28. Данияр

Не думал, что будет так тяжело. Точно так же я привозил к деду знакомить Эльвиру. Также радостно он встречал нас, с лёгкостью приняв мой выбор. Мы часто с женой гостили у деда, и теперь она мерещилась мне повсюду. В моей комнате на кровати, как подавала чай… Все чувства обострились, оголились нервы. Я не должен был срываться на Софии, но и в себе держать не мог. Бабакай Зинур теперь с меня не слезет. Будет тыкать носом в живот Софии и осуждающе качать головой. Нельзя нам жениться. Опасно. Настроение за столом у всех испортилось, и я понимал, что причина тому – видимость моего упрямства. Это ещё дед не спросил, как мы с Софией познакомились, и чья она дочь. Я понимал, что для Софии здесь всё чужое: и дом, и люди, и порядки, и язык, но ей придётся здесь жить и вынашивать наше дитя. Она так же виновата, как и я. Я её силой не брал. Хочет жить, будет делать, что скажу. Если дед, конечно, не взбрыкнёт и нас обоих не выгонит. Или ультиматум поставит – разрешит остаться Софии, если в жёны её возьму. Даже не знаю, что хуже. Чувствовал себя пацаном накосячившим в школе. Так и есть – залез на девушку по глупости, теперь всю жизнь это ярмо тянуть. Вроде примирился с фактом, а как до дела доходит, душу на части рвёт. Обедали почти молчком. Я расспросил деда, как его живность поживает, спросил, чем помочь, пока тут околачиваться буду – вот и весь разговор. После обеда я решил сходить на кладбище к жене. Не представлял, как теперь вообще там появляться после своего предательства. – Ты куда, Данияр? – поймала меня на крыльце София. – Прогуляюсь пойду. – Возьми меня с собой. Я не хотел говорить, куда собирался на самом деле, и уж тем более брать с собой кого-то, особенно её. – Дома сиди! – рявкнул злее, чем планировал. – Послушай, – схватила меня за плечо София. – Я опять не понимаю, почему ты злой на меня. – Не на тебя. – Я всего лишь хотела прогуляться. – Нагуляешься ещё. Я хочу побыть один. – Знаешь что? Мне здесь не нравится! Я здесь чужая! А ты меня привёз и сбегаешь куда-то, как трус! Бросаешь одну! – Не разговаривай так со мной! – завёлся ещё сильнее. – А то что? Я больше не боюсь тебя, Данияр! Если ты решил поиграть в отца моему ребёнку, то хватит обращаться со мной, как с вещью! Я больше не твоя заложница! Я хотел возразить, что я и не думал считать её вещью, что она ошибается, но София отпустила моё плечо и убежала обратно в дом, не дав мне договорить. Я снял с головы тюбетейку и со всей дури швырнул её об крыльцо. Как же русские бабы любят ебать мозги! А это она ещё не родила даже! Мысленно матерясь, я пошёл куда глаза глядят. Мне нужно было остыть и подумать над тем, как выстраивать отношения с Софией и не позориться при этом перед дедом и всей деревней. Мне её закидоны беспонтовые на хрен не упирались. Ничего не замечая вокруг, я очнулся, когда закончилась земля под ногами. Я стоял на краю обрыва, слушая, как ветер шумит в ушах. Голова кружилась от высоты под ногами. Много раз я играл здесь с другими детьми, когда был ребёнком. Родители строго-настрого запрещали нам тут появляться. В этом краю даже скотину не пасли, но нас словно магнитом тянуло к этому опасному месту. Нравилось щекотать себе нервы, скидывать вниз покрышки от колёс, палки или большие булыжники. Это было весело, пока один мальчик не сорвался и не разбился насмерть. Всё случилось в одно мгновение, и его просто размазало по камням внизу. Этим мальчиком мог быть и я, но Аллах миловал. Когда я вечером пришёл домой, напуганный и убитый горем, дед меня ещё и вожжами отходил за то, что ослушался его. Я достойно вынес порку, пообещав больше не приближаться к обрыву, и взял с деда слово, что он ничего не расскажет матери. Она бы такую истерику закатила, что лучше уж вожжи, чем её слёзы. Я редко расстраивал маму, но если это случалось, для меня наступал конец света. Уже тогда я не мог смотреть, как женщина плачет. Мне нужно лишь закрыть глаза и сделать шаг. Один маленький шаг. Невозможно решиться. Что-то держит за шиворот невидимой рукой, тянет назад. Я предал Эльвиру, и теперь не мог встретиться с ней даже через тысячу лет с чистым сердцем. Она никогда меня не простит. Даже на кладбище появляться теперь стыдно. Позади меня послышался шорох, и я обернулся. Дед пришёл. Интересно, зачем? Не говоря ни слова, он присел на поваленное дерево и теперь задумчиво смотрел вдаль. Я достал сигареты и уселся рядом с ним. Он что-то хочет мне сказать? Не просто же так он приковылял сюда? Дед тоже достал свою трубку и неторопливо раскурил её, пуская кольца крепкого, вонючего дыма вокруг себя. – Вай-бая, что ты тут лазишь? – начал дед. – Просто гулял, – вздохнул я. – Гулял… – задумчиво протянул он. – Почему твой ребёнок зачат во грехе, Данияр? – с укором произнёс. – Почему не женишься? Я не мог назвать истинную причину своего упрямства. Как объяснить деду, что я не хочу, чтобы София повторила судьбу моей первой жены? – Я не люблю Софию. Я люблю Эльвиру. – Ребёнка без любви делал? Вай-бая! Не верю! – Так получилось. – Скоро шесть лет, как ты горюешь, яраткан оныгы*. Может быть, уже довольно с тебя? – Это не мне решать, дедушка. Такова моя судьба. – Судьбу придумали глупые бабы, чтобы можно было плакать, свалив на неё вину. А ты мужик! – Что ты хочешь от меня, бабакай? – устало спросил я. Мне стало неприятно, что дедушка сравнивает меня с плаксивой бабёшкой. – Говори прямо! – Ты или живи, Данияр, или умри! Определись уже, где ты хочешь быть! На том свете с Эльвирой или на этом с Софией? – Я промолчал, потому что не знал ответа на этот вопрос. – Хочешь к хатын*? Прыгай, блять! – он ткнул посохом в сторону обрыва. – Прыгай сейчас! Я похороню тебя рядом с твоей яраткан, и уже скоро ты встретишься с ней. Это же так просто, оныгы. Подойди к краю, тебя шайтан сам стащит за ногу! – Ты правда хочешь, чтобы я умер, бабакай? – невесело усмехнулся я. – Я хочу, чтобы перестал ебать мозги! – рассердился дедушка. – И себе, и людям. Мы немного помолчали, думая каждый о своём. – Ты разрешишь Софии остаться? – первым не выдержал я. – Мне больше не к кому обратиться, дедушка. – Вай-бая! Разрешу, конечно! Какие разговоры? В деревне спрашивать начнут. Как мне её представить? – Ладно, говори, что невеста, – сдался я, понимая, что хоть в чём-то должен уступить. – А как живот вырастет? – Я её раньше заберу, – самонадеянно пообещал я, чтобы успокоить себя в первую очередь. – Если со мной что-нибудь случится… – В этом ребёнке течёт и моя кровь, Данияр! За девочку не волнуйся. Я ещё не одряхлел, сумею позаботиться о бедняжке и ещё успею подержать на руках своё нәсел*. Наша деревня мала, но я всё же попытаюсь найти для Софии достойного мужа. А ты проваливай, не ходи тут с кислой рожей! Уходи, Данияр! И не приезжай, пока не выберешь жизнь! Или не возвращайся никогда! – Я планировал погостить у тебя пару недель, так что прогонять меня рано, – тоже упёрся. – София беременна! – напомнил я деду. – Она даже не татарка. Она русская! Ты и в самом деле надеешься её спихнуть другому, если я умру? – А русских что ж, пизда поперёк? Вай-бая! – усмехнулся дед и пригладил усы. – София женщина, а этого достаточно, чтобы выйти замуж. Настоящая красавица, какой в наших краях и не видали! Я научу её такой бешбармак готовить, что хуй ты её от татарочки отличишь. Сто баранов за калым возьму, а может, и двести, – мечтательно произнёс дед, заставляя меня скрипнуть зубами от ревности и досады. – А то, что ребёнок у неё, так это с какой стороны поглядеть. Для кого ярмо, для кого подарок Аллаха! Если сгинешь, хуй с тобой! Говорил я тебе, с Буслаевыми только горя нахлебаешься! Рожи бандитские! – Спасибо, бабакай Зинур, успокоил моё сердце! – рассмеялся я, понимая, что дед шутит. – Тебе спасибо, Данияр! Ты привёл в мой дом радость, о которой я уже и не мечтал. Моя жизнь заиграла новыми красками. Жаль, что моя так и не заиграла. Душа была чернее чёрного, и ни одного просвета. – Иди домой, дедушка. У меня ещё дела. Скоро буду. – Хватит по могилам шастать! – разозлился дед, догадавшись, куда я намылился. – Перестань тревожить хатын! Ты не выбросишь её из сердца, но тебе придётся найти там место для второй женщины! Ребёнка своего! – Легко сказать, бабакай Зинур. – А ты попробуй! Знаешь что? Пиздуй-ка ты домой, яраткан оныгы! Зарежь барана молодого и приготовь плов вместе с Софией. Проведи время с ней, дай внимания! И чтобы с ней ласковым был, словно телок перед мамкой! Услышу снова, что гавкаешь, как собака на беременную, я тебя вожжей выпишу и не посмотрю, что вырос больше меня! *Яраткан оныгы – любимый внук. *Хатын – жена. *Насел – наследие, потомство.