29. София

Дедушка ушёл вслед за Данияром, и мы с Земфирой остались одни. Внутри меня всё кипело от негодования. Я шла Данияру навстречу, как могла, но он лишь сильнее от меня отдалялся. Я только вчера похоронила отца, жду ребёнка, а он будто этого не понимает. Неужели прошлое так и будет стоять между нами? Я пыталась смотреть в будущее, чтобы не сойти с ума. А Данияру, похоже, нравилось ковыряться в прошлом. Пытаясь занять себя чем-то, я помогла Земфире убрать со стола. Данияр же хотел, чтобы мы подружились? Теперь он и подруг мне будет выбирать? – Дядя Данияр жених тебе или нет? Я запуталась, – сказала Земфира. – Нет, не жених, – вздохнула я. – Но ты же беременная? Дедушка заставит его жениться. – Заставит? – горько усмехнулась я, слабо представляя, как такое возможно. Данияру, казалось, никто не указ. – Я сама не хочу за него замуж, Земфира. Просто так вышло, что я забеременела. Мы не любим друг друга, понимаешь? – Но как же вы будете жить? – Да мы и не будем. Я ненадолго к вам приехала. Как только представится возможность, я уеду домой. – У тебя есть родители? – Нет, я тоже сирота. – А у меня есть жених, – гордо заявила Земфира. – Хочешь покажу? – Конечно, хочу! Мне правда было интересно. Хоть у кого-то с личной жизнью порядок. Земфира принесла свой телефон и открыла на нём фотографию молодого парня в военной форме. – Его зовут Марат. Красивый, правда же? – затаив дыхание спросила девушка. – Симпатичный, – согласилась я. – Он военный? Или просто в армию забрали? – Забрали, – кивнула Земфира. – Бабакай такой калым за меня запросил, что Марату пришлось ехать на войну, чтобы денег заработать. Весной я окончу школу, и мы поженимся, – мечтательно протянула девушка. – Ты учишься в школе? – удивилась я. – Сколько тебе лет? – В апреле будет восемнадцать. Ладно, я пойду уроки делать. Дурацкий английский никак не могу выучить. – Я могу помочь с английским, – с готовностью предложила я. – Круто! А потом можем до магазина прогуляться. Я тебе деревню покажу. У нас, правда, ничего интересного… – С удовольствием прогуляюсь, – согласилась, не раздумывая. Мы с Земфирой заканчивали делать уроки, когда в комнату постучался Данияр. – Можно тебя на пару слов, София? – вкрадчиво спросил он. – Иди, София, я дальше сама доделаю, – отпустила меня Земфира. Мы с Данияром вышли на улицу, и он усадил меня на скамейку в саду под яблоней. Встал передо мной на колени, взял мои руки в свои и некоторое время молчал, не глядя на меня, будто собираясь с мыслями. – София, прости меня, я повёл себя недостойно. Я видела, что слова даются ему с большим трудом, но они шли не от сердца, будто его вынудили это сказать, будто бы он делает то, что должен, а не то, что велит ему сердце. Меня не тронули эти извинения, и оттого стало ещё обидней. – Нам нужно кое-что прояснить, Данияр, – стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, сказала я. – Я никогда не забуду того, что между нами произошло до появления ребёнка, и ты не забудешь тоже. Я не жду от тебя любви, и уж тем более не собираюсь за тебя замуж. Я просто хочу жить, и мне нужен этот ребёнок. Он прежде всего мой, а потом уже твой! Если ты решил быть ему отцом, потрудись уважать меня. Я ничего дурного тебе не сделала, это ты причинял мне боль. Если тебе тяжело с нами, просто оставь нас и уезжай! Я смогу позаботиться о ребёнке сама. Как-нибудь проживём. Я не стану тебя ни в чём винить. – Мы теперь связаны навсегда, София, я не смогу вас бросить. Совершенно неожиданно Данияр положил голову мне на колени и уткнулся лицом в мой живот. Я растерялась, не зная, как реагировать на это. У него какое-то раздвоение личности? То рычит, как бешеный пёс, то ластится, как кот. Сидеть истуканом не смогла. Внутри меня что-то дрогнуло, я освободила руку от его цепких пальцев и погладила Данияра по голове. Он и раньше касался меня, а я его, мы были даже близки, но каждый раз любой тактильный контакт с ним был волнительным. Я ценила эти моменты, потому что они были редкими и удивительными. – Давай договоримся, София, – поднял голову Данияр. – Если что-то будет не по-твоему ты будешь мне сразу говорить. Ладно? Вот теперь я видела, что он старается и тоже идёт навстречу, это заставило меня смягчиться. – Обними меня, Данияр, – попросила я. Он присел рядом и осторожно притянул меня на грудь, помня о том, что у меня всё ещё болели рёбра на спине. Некоторое время мы молчали. Сейчас мне стало хорошо и спокойно, и мне хотелось, чтобы так было всегда, чтобы Данияр был со мной именно таким. – Ты понравилась деду, – тихо сказал он, поглаживая меня по волосам. – Я не думал, что для меня это будет важно, но, оказалось, что это всё же имеет значение. Он уже тебя полюбил, так что ничего не бойся. Спрашивай, что непонятно, не стесняйся. Он тяжёлый человек, но добрый. – Он мне тоже понравился, – призналась я. – И Земфира. У тебя хорошая семья, просто мне надо привыкнуть. Всё слишком быстро происходит. – Для меня тоже, бәбкәм. Мы справимся. Всё будет хорошо. Я поверила в его слова. Сейчас, когда мы были вдалеке от врагов, я могла помечтать, что ужас, который мне довелось пережить, позади, но это было иллюзией. Данияру придётся поехать обратно и разобраться с плохими людьми. Если он не вернётся, я должна быть сильной. Ради себя и малыша. – Что означает это слово "бәбкәм"? Ты не первый раз меня так называешь. – Цыплёнок. Ты похожа на цыплёнка, София. – Ты сейчас серьёзно? Я рассмеялась, поняв, что Данияр использовал это слово в качестве ласкового обращения. А я-то себе напридумывала… – Если хочешь, можем вечером прокатиться на машине по местным достопримечательностям? – предложил Данияр. – Смотреть не на что, но зато вдвоём побудем. Звучало, как приглашение на свидание – очень заманчиво. Я решила не привязываться к Данияру и не сближаться с ним. Ни к чему это всё. Кроме ребёнка у нас нет ничего общего, и вряд ли будет когда-то. Он говорит, что дедушка тяжёлый человек, а себя самого он каким считает? Мне не пробиться через холодную стену, что между нами, и ему тоже. – Я уже Земфире обещала, что с ней пойду гулять. – Куда собрались? – в его голосе появились стальные нотки, которые я безошибочно уловила. – Да просто… В магазин. – Я вас отвезу. – Но… – Сказал же, отвезу! – он снова стал жёстким. Нырнул рукой за край жилетки и вытащил оттуда пучок полевых цветов. – Это тебе, – сунул небрежно мне в руку. Я забрала примятые цветы, и он тут же поднялся со скамейки. – Я пошёл резать ягнёнка. Дед просил научить тебя готовить плов. Буду на заднем дворе. Инициатива бабакая? Не Данияра. Он снова сбежал. Я смотрела на цветы, что он принёс, представляла, как собирает их в поле. Сейчас они казались дороже самого дорого магазинного букета. Отец моего ребёнка не лишён романтики, только вот её приходится вытаскивать из него клещами.