32. Данияр

Не смог дождаться утра, собрал вещи вечером. София спряталась в их комнате с Земфирой, затаив на меня лютую злобу. Это было ожидаемо, поскольку я этого заслужил. – Убегаешь, как вор, оныгы? – вышел на улицу дед, пока я грел машину. – Не трави душу, бабакай! – тяжело вздохнул я и достал сигареты. Дед тоже достал свою трубку и раскурил её, оперевшись на посох. – Зачем Софию изуродовал? Из ревности? – Мне всего лишь нужна была её коса. Дяде Тимуру необходимы доказательства её смерти. – Вай-бая! Когда этот шакал захлебнётся кровью? – покачал головой дед. – Я не смогу звонить. Меня наверняка прослушивают. Звони, если только что-то срочное, бабакай. И вот ещё… – я порылся в бардачке и достал оттуда две пачки крупных денежных купюр. – Этого хватит на первое время? – протянул деду. – Кровавые деньги, грязные, – пыхнул трубкой. – Не возьму. – Это не мои. Софии деньги, – сказал почти правду. Дед спрятал деньги за пазуху и обнял меня на прощание. – О девочке не беспокойся, Данияр, пригляжу, как за родной. Хорошая жена из неё получится. Ты пока слеп и глух, но любовь в твоём сердце к Софии уже зародилась. Она победит тьму в твоей душе, как бы ты ни противился. – Спасибо, бабакай! – Здесь твоя родина, оныгы. Я буду молиться о твоём скорейшем возвращении. Неважно, победишь ты или проиграешь. Я ничего не ответил, потому что не собирался проигрывать. Нельзя мне. Даже думать об этом не сметь!. Ради Софии и нашего ребёнка я готов был порвать на куски тысячу врагов. Знать бы только кого. Уезжал с тяжёлым сердцем. Сам не ожидал, что будет так трудно оставить Софию у деда. Невыносимо было даже не потому, что дико переживал за неё, а потому, что всю душу рядом с ней оставил. Я отнял у неё волосы, а она взамен забрала мою сущность. Я только физически уехал. И душа, и сердце, и все мои мысли подле Софии остались. По возвращении в город встал вопрос: где мне теперь жить. Душа рвалась в дом Никитина, где мы были с Софией столько времени. Не солидно было жить в доме матери своего ребёнка, поэтому я всё же поехал в дом отца. Он долго стоял нежилой, и я был там всего раз, но выбора не было. Пока нет своего дома, придётся потерпеть неудобства. Всё-таки отца дом, а не чужого дяди и не убийцы моей жены. Переночевав наедине со своими мыслями, полными тоски о Софии, я включил телефон. Мне тут же поступил звонок от Булата. Я попросил его приехать, чтобы не обсуждать дела по телефону. Новости у него были нехорошие. Хотя, с какой стороны посмотреть. Пока я был в отъезде, убили Митяя. По официальной версии он подрался в баре пьяным. Кто его мочканул не нашли. Булату эта версия сильно не понравилась. Митяй был мастером спорта по боксу, увлекался другими видами единоборств, стрелял прекрасно. Не исключено, что он был пьяным в дымину или убили его по случайности, но чутьё Булата подсказывало, что Митяя просто убрали, потому что это он Софию с лестницы столкнул. – Значит, Матвей не виноват? – с надеждой спросил я. Я очень хотел, чтобы предателем оказался Митяй, чтобы Матвей был виноват только в том, что выбрал Диляру, а не меня, пойдя против моей воли на свой страх и риск. Что его любовь к моей сестре так велика, что ему не страшны все татары мира. – Хуй знает, – пожал плечами Булат. – Может, зря я его крысой назвал. – Кто-то ещё знает, что мы подозреваем Митяя? – Нет. Всё осталось между нами. – Хорошо. Девчонки больше нет, так что это всё уже неважно, но заказчика надо найти. – Я делаю всё возможное, Данияр Сулейманович, – заверил меня начбез. – Но следов нет. Сработано больно чётко. – Собери наших, – приказал я. – Отпуск закончился, мы снова в деле. После обеда поехал к дяде отметиться. Он был дома, радушно напоил меня чаем. – Как там Зинур Азатович поживает? – спросил дядя. – Хорошо. Просил меня помочь ему с весенним окотом, – на всякий случай сразу закинул удочку о том, что мне придётся в скором времени поехать к нему снова. И повод нужен был весомый. – Бабакай всё так же ненавидит весь род Буслаевых. Ничего не изменилось. – Этот старый ишак и так проклял весь наш род, – раздражённо воскликнул дядя. – Ни одного мальчика не родилось после тебя. Мало ему? Может, ты реально женишься, Данияр? Я помогу с невестой. Самую красивую возьмёшь? Неужели оставишь Буслаевых без продолжения? Ты жесток. – Я подумаю, дядя, – вселил в него несбыточную надежду, чтобы замылить глаза. – Я привёз тебе кое-что. Протянул ему пакет с косой Софии, и тот с любопытством заглянул в него. – Я не ошибся в тебе, Данияр! Ты вырос настоящим волком! – радостно пропел дядя. – Она мучилась? Как она умерла? Я хочу знать. – Я жёстко выебал её, а потом перерезал глотку. Она не мучилась. Понять ничего не успела даже. Это не всё. Вот ещё кое-что. Я вручил дяде папку с документами на имущество, что мне отписала София, предвкушая, как он сейчас жёстко захлебнётся своей кровожадностью. Тот очень удивил меня. Пробежав глазами по бумагам, он даже бровью не повёл, как будто и не расстроился вовсе. – Минем алтыным! Ты точно готов жениться. Теперь любой калым тебе по карману! Да что с ним, блять, такое? Поведение дяди Тимура настораживало меня всё больше. Я бы подумал, что дядя изменился и понял, что всех денег не заработать, а племянник у него всего один, что он начал ценить меня, но я слишком давно знал этого ублюдка. – Я готов приступить к работе, – перевёл я тему, как только дядя вернул мне папку с бумагами. – Это очень хорошо. После свадьбы Альбины мы с Арсением намерены захватить пару предприятий. Твоя помощь не помешает. – Я бы хотел повидаться с сестрой. – Да, ради бога. Она в своей комнате. Постучавшись в спальню сестры, я хотел убедиться, что она смирилась со своей участью стать женой Жданова. Я не знал, что я буду делать, если она упадёт мне в ноги и станет просить о помощи, потому что помочь не мог. И всё равно мою душу терзали сомнения. Я любил сестёр, хоть и был с ними суров. – Данияр, любимый! – бросилась мне на шею Альбина. – Как же я рада тебя видеть в целости и сохранности! – Здравствуй, сестрёнка. Разве у тебя был повод думать об обратном? Альбина побледнела, закрыла дверь и принялась нервно ломать пальцы. Что-то явно напугало её, и это никак не было связано с предстоящей свадьбой, ведь мы говорили сейчас обо мне. – Мне нужно что-то рассказать тебе, Данияр, – шёпотом произнесла она. – Что-то очень страшное!