31. Данияр

На следующий день Земфира принесла из школы пятёрку по английскому, и наступил какой-то пиздец. Она похвасталась одноклассникам, что к ней в гости приехала некая София, которая пять лет жила в Америке и помогает ей с английским. Детишки, естественно, тоже захотели подтянуть свой инглиш и начали просить Софию помочь и им. А та и рада стараться. В оконцовке одноклассники Земфиры уговорили деда разрешить им приходить дважды в неделю к нам домой, чтобы позаниматься по предмету. Не все, слава богу, а только самые близкие друзья Земфиры. Набралось их пять человек. Три девочки и два здоровых лба. Я понимал, что они ещё дети, что Софии необходимо общение со сверстниками и хобби, но первый звоночек ревности я почувствовал очень отчётливо. И к кому? К соплякам, которые ещё школу не закончили? Что мне оставалось? Похвалил Софию и сказал, что очень ею горжусь. Мне следовало больше доверять ей, помня о том, что она беременна от меня, но искусству доверия к людям мне предстояло учиться заново. Время покажет, достойна ли София вообще моего доверия, как и я её. За две недели мы почти не сблизились с Софией. В этом была по большей части моя вина. Я хватался за любую работу, только бы отвлечься. Пропадал в поле с утра до ночи, упахиваясь так, чтобы падать без сил на кровать и спать потом без сновидений, а не ворочаться полночи, мечтая о сахарных титьках Софии. Одно меня радовало – Софии переезд пошёл на пользу. Она оживилась, стала общительней, улыбалась и смеялась. Это было самое главное, чтобы ей было здесь хорошо, чтобы она ни в чём не нуждалась и ни о чём не тревожилась. Я привёз её в нужное место. Больше я не приставал к ней с непристойными предложениями. Гордость не позволяла. Максимум, что мог себе позволить – объятия и невинные поцелуи, поднимающие бурю в моей душе и в штанах. Чего они мне только стоили. Должно быть, длительное воздержание так на мне сказывалось, что я превратился в озабоченного? Гормоны должны шалить у Софии, а взбунтовались у меня. А она будто нарочно надо мной издевалась. То погладит меня не там, где нужно, то прижмётся ко мне своими сладкими округлостями, доводя только этим до исступления. Больше всего мне запомнился день перед отъездом. Я помогал кастрировать баранов на дальнем выпасе, когда туда припиздила София. Пешком. Конечно же, я очень удивился её появлению, а работники деда побросали все свои дела, чтобы полюбопытствовать, что за диво дивное к нам пожаловало. София, действительно, была красива. В нарядном платье, с ярким платком на голове, свежая, словно цветок на рассвете. Кажется, в вонючем загоне даже светлее стало с её приходом. – Хәерле көн*! – бойко поздоровалась она со всеми присутствующими. Мужики поздоровались в ответ нестройным эхом, а я глаз не мог от неё оторвать. И не только я. Снова неприятно стало, что на неё другие смотрят. – Оставьте нас! – приказал я, и работники нехотя разбрелись по углам. – Ты чего сюда пришла? – разозлился я. – Так далеко! Пешком! – Принесла тебе обед, – указала София на котомку, которую держала в руках. – Рәхмәт! – забрал у неё из рук мешок. Помыл руки и присел за импровизированный стол. Приятно было, чёрт побери! София села рядом на грязную лавку, а я думал лишь о том, как бы она платье не испачкала. – Я сама приготовила, – с улыбкой сказала София, когда я начал есть. – Очень вкусно, – честно ответил я, прихлёбывая горячий суп. Вдвойне приятно стало. – Но не стоило, правда. Устала, поди? Как ты меня нашла вообще? – Это было несложно. София взяла кусочек хлеба со стола и подошла к изгороди, через которую любопытная кобыла заглядывала к нам в загон. Она протянула хлеб животному, а потом погладила её по морде ладошкой. У меня всё сжалось внутри. Лягнуть лошадь не могла, потому что за забором, а если укусит? – Данияр, можно прокатиться на лошади? – повернулась ко мне София. Совсем спятила? Хочет, чтобы её беременную лошадь скинула? Давно у неё синяк на спине сошёл? Новый хочет или ребёнок уже надоел? – Отойди от неё, София! Это опасно! – А с тобой вместе? – Нельзя, я сказал! София обиделась, но от лошади отошла. Ждала теперь, пока поем, чтобы черепки пустые забрать. Блять, я не хотел её обидеть, а тем более расстраивать. Принесла, называется обед. Нарычал на неё, как больной. – Я сегодня пораньше домой приеду. Завтра в дорогу… Можем погулять вечером, – предложил я, чтобы как-то сгладить конфликт. – Всё-таки уедешь? – с грустью спросила София. Вдруг она кинулась ко мне, повисла на моей шее и разрыдалась в голос. – Даниярчик, миленький, не уезжай! Давай купим здесь дом? Тут так хорошо! Не надо никуда ехать! Господи, только не это! Мне и так тяжело оставлять её, а тут ещё и это? Только душу рвёт мне дальше! – Не могу, София! – тихо ответил я, поглаживая её по спине и волосам. – Я должен разобраться с нашими врагами раз и навсегда. Я постараюсь поскорее вернуться. – А если не вернёшься? Если они тебя убьют? Как папу? – не унималась она. – Хочешь, я приду к тебе сегодня? На всю ночь? Только не уезжай! Опять мне взятку своей узкой дырочкой предлагает? Уже взял один раз. До сих пор очухаться не могу. Велико было искушение согласиться с Софией и провести с ней эту ночь, но это бы ничего не решило. Я всё равно уеду, так зачем обманывать её? Совсем кстати я вспомнил о том, что дядя Тимур ждёт меня с хорошими новостями. Простых слов ему будет мало. Я не хотел, чтобы он хоть на мгновение усомнился в том, что Софии больше нет. Я стащил с Софии платок, взял нож со стола и отрезал её шикарную косу. В идеале это должна быть её голова, но отрезать красивую головёнку девчонке я, конечно же, не мог. – Ты… – в ужасе отпрянула от меня София, трогая оставшиеся волосы руками, не веря в то, что произошло. – Ты что наделал? Ты совсем, что ли? – Мне нужны доказательства твоей смерти! – попытался объяснить я. Демонстративно макнул её косу в тазик с кровью и завернул в платок. София была в таком ахере, что аж плакать перестала. – Зачем же под корень? – снова запричитала она, приглаживая обеими руками торчавшие теперь во все стороны волосы. – Прости, София! – бросился к ней, но она не дала подойти, выставив руку впереди себя. – Прости… – это всё, что я мог сказать ей сейчас. – Прощу, когда разделаешься с убийцами моего отца! – сквозь слёзы выдавила София. – Ненавижу тебя, Данияр! Она развернулась и побежала прочь, всхлипывая набегу. – София, подожди! – крикнул вслед. – Давай я тебя отвезу? Она не притормозила и даже не обернулась. Я проводил взглядом мелькавшую в поле фигуру и сгрёб посуду со стола в котомку. Никогда не резал яйца баранам с такой кровожадностью. Был готов кастрировать всех, кого надо и кого нет. Потрясённая София до самого вечера стояла перед глазами. У неё есть все причины ненавидеть меня. Я ужасный человек. Зато она теперь точно будет ходить в платке.