46. София. Эпилог

Три месяца прошло, как я стала Буслаевой. И это были самые прекрасные дни моей жизни. За это время мы потихоньку обустроили наш дом, облагородили сад, даже завели собаку и кота. Данияр помогал дедушке с его овцами, а я готовилась стать матерью. Завтра меня должны были положить в больницу, потому что через неделю срок моей беременности подходил к концу. – Поедем за ребёнком, – так называл это мероприятие Данияр. Детская уже была готова, и палата для нас в больнице тоже, только я не была готова. Страшно было рожать. Чувствовала я себя замечательно, поэтому мысленно оттягивала этот момент. С утра у меня потягивало живот и поясницу, напоминая о том, что роды неизбежны, что мне всё равно придётся пережить этот момент, что я не могу носить ребёнка вечно. Данияр же дождаться не мог. Каждый день разговаривал с моим животом, рассказывая малышу, как ему не терпится взять его на руки. Сегодня последний день мы дома вдвоём, в следующий раз, когда я вернусь из больницы, нас будет уже трое. Данияр работал в поле, а я с нетерпением ждала его возвращения домой. С ним мне было спокойнее и легче. Я бродила по дому, наглаживая свой живот, поправляя в сотый раз и без того идеально постеленную скатерть и расставленные диванные подушки. В какой-то момент мне стало настолько скучно, что я набросила на голову платок и пошла к Данияру в поле. Он уже должен был закончить работу, так что вместе домой приедем. Пройдя пешком с километр, пожалела о своём поступке. Устала, и живот начал ныть сильнее обычного. Пройти оставалось столько же, поэтому я отдышалась и продолжила путь. Уже прошла через ворота изгороди, обозначающий загон для овец, когда почувствовала резкую боль внизу живота, а по ногам потекло что-то тёплое. – Мамочки! – вырвалось у меня. Я ускорила шаг, судорожно выискивая в поле взглядом Данияра. Он объезжал кобылу, которую нам подарил на свадьбу Булат. Белое пятно лошади отчётливо было видно издалека. – Данияр! Данияр! – закричала я изо всех сил. Он сразу меня увидел и, спрыгнув с лошади, побежал ко мне. – Что случилось, София? – испуганно спросил он, схватив меня за плечи. – Что ты тут делаешь? – Я пришла… Ай! – боль не дала договорить и заставила схватиться за живот. – Кажется, я рожаю! – Что? Какого чёрта? Я же сказал дома сидеть! Почему ты никогда меня не слушаешь? У меня началась самая настоящая паника. Я разревелась, не зная, что теперь делать, а малыш уже так разбушевался в животе, что я стоять не могла. – Прости, София! – взял себя в руки Данияр. – Садись! – Постелил на траву свою куртку и усадил меня на неё, а сам встал передо мной на колени. – Сейчас я вызову скорую! – пообещал он. – О, господи! Какая скорая? У тебя воды отошли? – оценил масштабы ситуации. – Не успеет… И мы не успеем… Он всё же достал мобильник и позвонил в неотложку, объяснив оператору, где мы находимся. – А-а-а! – орала я, уже не в силах сдержаться. – Потерпи, любимая! Я помогу! Всё будет хорошо! Давай, снимай колготки! – Зачем? Что ты собрался делать? – в отчаяние простонала я. – Приму у тебя роды. Что мне ещё остаётся? – развёл руками Данияр. – Ты умеешь? – удивилась я. – Не умею, София! Прежде я принимал роды только у овец. Ну, и один раз у кобылы. – Я что, похожа на кобылу? Данияр воздержался от комментариев, ловко стаскивая с меня обувь и мокрые колготки вместе с трусиками. Задрал подол платья и развёл мои ноги в стороны. – Я не хочу рожать! – завыла на всё поле. – Не хочу! Не буду-у-у! – София, успокойся! – легонько встряхнул меня, заставив посмотреть на него. – Я рядом, я с тобой. У тебя всё получится! У нас получится. Просто делай, что говорю, ладно? Ты у меня такая сильная! Такая смелая! Слова Данияра вселили в меня уверенность, что мы и правда справимся. В следующую секунду меня скрутило новой схваткой. Такой сильной, что стало уже всё равно, что происходит. Меня прошибло потом насквозь. Хотелось только, чтобы это поскорее всё закончилось. Мой муж держался молодцом, словно он самый настоящий акушер. Видно было, что он взволнован, но, не смотря на это, собран. Я старательно повторяла его команды, превозмогая боль и истерику. – Вижу головку! – сообщил мне Данияр, потому что мне из-за живота вообще ничего не было видно. Может, и к лучшему. Представляю, что там сейчас за виды. – Давай, милая, тужься! Внезапно всё прекратилось, и я услышала крик ребёнка. Только тогда смогла вздохнуть с облегчением. – Это мальчик, София! – хриплым от волнения голосом произнёс Данияр. – У нас сын! Я видела, как он прижимает сморщенный комочек к себе и беззвучно рыдает. Сняв с себя рубашку, он завернул малыша в неё и присел рядом со мной, положив мою голову себе на грудь. – Смотри, какой богатырь! – поднёс сына к моему лицу. – А ты ему бабские имена придумывала! Оставь их на будущее. Мой сын будет Салаватом! – гордо произнёс Данияр. – Я не возражаю! – всхлипнула я, трогая дрожащими пальцами рыжие волосики на голове малыша. – Значит, никакого проклятия дедушки Зинура не существует? – О, бәбкәм! Там такие яйца, что можешь не сомневаться! – кивнул на сына Данияр. – Спасибо тебе, родная! Это самое лучшее, что случалось со мной! – И со мной! Я смотрела на комочек, лежавший на огромной руке моего мужа, и теперь видела, что любовь – это не эфемерное чувство, не красивые слова, а счастье из плоти и крови. Наш ребёнок – продолжение нас с Данияром, доказательство того, что наша история будет жить вечно.