ГЛАВА 52

– Как же он сказал? С близкими людьми? Или родными? Да, точно. С близкими, – смотрю на себя в зеркало, внимательно рассматриваю своё лицо. Чтобы ни сантиметра изъяна.

– Что ты там ворчишь? – Ирка с любопытством поглядывает на меня в красном платье.

– Да нет, ничего, – бросаю ей через плечо, на что Ира тут же обижается.

– А раньше ты мне всё рассказывала.

Вздыхаю. Да, я слегка изменилась.

– Ну что рассказывать, Ириш? Связалась я с женатым мужиком, вот и думаю, выдерет мне его жена волосы или кислотой обольет.

– Ты о Делимханове? – глазищи Иры становятся ещё больше. – К нему платьишко напялила?

– Угу.

– Слушай, ну а чего такого? Все современные люди. Да и не боится как-то твой Делимханов жены. Что-то я не заметила, чтобы вы прятались. О вас уже весь город знает. На вот, глянь, – подаёт мне газету, на развороте которой Дагир с угадайте кем…

– Ничего себе! – я забираю газету и долго смотрю на свою самую неудачную фотку. Зато Делимханов, гад, как обычно, шикарен. Мы держимся за руки и этот снимок сделан у моего дома. Чтоб тебя…

– Получается, о нас все знают… – ворчу про себя, рассматривая фотографию. Вот зачем он собирается взять меня на встречу с близкими. Я уже не новость. Я имеющийся факт.

– И что страшного в этом, Мил? Ну знают люди и знают. Посудачат и на кого-то другого переключатся. У нас что, обсуждать некого, что ли?

Я отхожу от зеркала, сажусь на диван.

– Дело не в том даже, что о нас все в курсе. Просто я к этому не готова.

– А по-моему, ты паришься на ровном месте. Тоже мне, проблема. Подумаешь, станешь известной личностью. Что в этом страшного?

– Я не знаю, – пожёвываю нижнюю губу, рассматривая туфли на шпильках, которые не надевала с тех пор, как купила. – Наверное ты права.

– Не наверное, а точно! Я всегда права. Совет вам, как говорится, да любовь! – Ирка хлопает в ладоши, широко улыбается. А у меня возникает ощущение, что на шее затягивается верёвка.

В ресторане играет ненавязчивая классика, туда-сюда снуют официанты с полными подносами. Мы переступаем порог зала и всё внимание достаётся нам.

– Здесь только один стол, – зачем-то говорю Делимханову.

– Да, это мои, – подтверждает он.

За большим столом сидят люди. Около десяти человек. По одну сторону мужчины, по другую женщины. Детей нет, все взрослые.

Тут кто-то встаёт и спешит к нам. Зарина. Я тут же растягиваю губы в улыбке. Кого-кого, а её я видеть очень рада.

– Приветики! – Зарина обнимает сначала отца, затем меня. Чмокает в щеку. – Я так рада, что ты приехала! А то на меня тут все тоску нагоняют.

– Я тоже рада тебя видеть, – улыбаюсь, насколько позволяет ситуация, а в следующее мгновение, бросаю взгляд на стол и вижу там её… Алина. Она не без интереса смотрит на нас с Делимхановым, улыбается какой-то женщине рядом, затем отводит взгляд в сторону, словно мы ей резко становимся неинтересными.

– Здесь твоя жена, – это я Делимханову. Улыбка Зарины пропадает, а взгляд мечется в отца.

– Пап, ты что не сказал ей?

– Так, за стол давайте! – подталкивает нас Дагир, а я, опустив голову, иду вперёд. Назад ходу нет. Не сбегать же мне, как Золушке. Если в случае с Золушкой это было красиво и романтично, то в моём случае будет позорно и смешно.

Усаживаемся за стол, и Дагир представляет меня своим родственникам и друзьям, как «Милену», отчего я краснею, как помидорина. Рядом через двух женщин сидит его жена. Ну Делимханов… Козлина. Хорошо хоть любовницей своей не назвал. Придурок, блин.

О том, как мне стыдно, говорить, пожалуй, не приходится. Всё и так нарисовано на моём лице. Смоки айс не спасает.

Рядом плюхается Зарина, а сам Делимханов садится во главе стола. Он здесь главный, получается.

Официанты разливают нам вино и коньяк, а я жалею, что не хряпнула перед приездом сюда водки. Было бы самое оно.

– Смотри, это отец Вахита. Напротив его мать. Хорошо, что этого козла здесь нет, – быстро и тихо поясняет Зарина, севшая рядом со мной. – Маму мою ты уже знаешь, а остальные родственники папы. Бабушка, дед, племянник папы Ахмет. Мы так каждый год собираемся. Папа у нас типа главарь шайки, – усмехается Зарина. Её, похоже, ничего не смущает. Как, собственно, и Алину, которая умело делает вид, что меня здесь нет. А вот у меня так не получается. То и дело скашиваю взгляд.

– Ну что, поговорим? – начинает Дагир, глядя на мужчину рядом с собой. Какое-то время они молча сверлят друг друга взглядами, а после отец Вахита кивает.

– Да, поговорить нужно. Случилось недоразумение. Мой сын поклялся, что не поднимал руку на твою дочь. Ты же говоришь обратное. Как это понимать? У нас ведь была договоренность, – мужик, тот, который отец Вахита недоволен и даже зол. Мне становится не по себе от его взгляда.

– Я помню, о чём мы договаривались. Но это было давно. С тех пор многое изменилось. Бил ли твой сын мою дочь или нет – уже неважно. У них не получится стать семьёй. Я решил отказаться от этой идеи.

За столом возникает тишина. И мне становится не по себе.

– Я согласна с Дагиром, – вдруг произносит до этого молчавшая Алина. – Наша дочь не хочет замуж за вашего сына. У них было время пообщаться в Европе. В итоге Зарине пришлось убегать от Вахита. Мы не хотим такого будущего для своей дочери, – голос у Алины твёрдый, решительный. Видно, что говорит она не часто, но если уж открывает рот, то исключительно по делу.

– А какого будущего ты хочешь своей дочери? – вдруг спрашивает мать Вахита. – Вот такого, как у тебя? Муж за один стол с семьёй шлюху свою посадил, а ты сидишь, как в дерьме искупавшаяся! Этого ты хочешь своей дочери?

Мои щеки кажется лавой обожгло. Сразу даже показалось, что кто-то кислотой в меня плеснул.

– Извините, – я поднялась, взглянула на официанта. – Где туалет? – тот кивнул в сторону, а я сбежала, чтобы не слышать это всё. Всё же пришлось убраться с позором.

– Твоего мнения никто не спрашивал, Гульнара, – услышала грозное Делимхановское, но слушать дальше не стала.

В туалете я и решила остаться до конца вечера. Пока меня отсюда не выгонят. В глазах заблестели слёзы и мне стало нехорошо. Прислонившись к прохладной кафельной стене, я сглотнула горький, неприятный комок.

Чего он добивался? Что хотел доказать своим родственникам и друзьям, когда привёл меня на семейное собрание? И чего в итоге добился?

Макияж был испорчен, и я принялась стирать его влажными салфетками. Получалось плохо, а внутри росло раздражение. Когда дверь в туалет открылась и я увидела входящую Алину, меня снова обожгло кипятком.

Она подошла к зеркалу, встала рядом. Поправила макияж, обновив помаду, и закурила.

– Будешь? – протянула мне пачку сигарет, а я удивлённо уставилась на неё. – Не волнуйся, яда в них нет, – усмехнулась.

Я достала сигарету, вернула ей пачку.

– Забудь о словах Гульнары. Ей муж тайком изменяет, это для неё больная тема.

– А для вас? – просипела я, поражаясь её грациозности, красоте и умению держать язык за зубами.

– А что для меня? Мы с мужем уже давно не вместе, если ты об этом. И дело не в тебе. Мы чужие давно. Хотя нас связывает дочь. Но это другое. Мне нет до тебя дела, Милена. Расслабься, – говорит прямо как Делимханов. – Как только он выиграет выборы, мы разведёмся. Считай он уже свободен. И мой тебе совет: никогда не слушай всяких тупых овец. Она хотела зацепить меня, а не тебя. Как видишь, мне насрать.