ГЛАВА 55

С Дагиром не разговариваю уже два дня. Не то чтобы мне было на него плевать… Нет. Я бы хотела общения. Нормального, без наездов и ора. Но имеем что имеем. Для себя я решила, что не буду с ним говорить, пока не извинится и не прекратит свою диктатуру.

Он, правда, пытается со мной заговаривать и даже пристаёт по утрам в душе или вечерами на диване, пока смотрим телевизор, но я блюду себя, аки невинная дева.

– Окей, я слушаю тебя, – произносит он, глядя в экран плазмы. – Выкладывай свои требования. Рассмотрим.

– Поглядите-ка на этого слугу народа. Рассмотрит он, – хмыкаю я.

– Чего ты добиваешься, Мил? – голос уставший, как бывает по вечерам, он действительно много работает. Но это не моя проблема.

– Добиваюсь нормального отношения к себе. Я уже говорила и повторюсь ещё раз. Я не собачонка, которая по первому зову будет мчаться к тебе с тапками в зубах. Я человек, женщина. И я требую к себе уважения.

– По-твоему, я не уважаю тебя?

– По-моему так и есть.

– А по-моему, я взял за тебя ответственность, когда мы начали встречаться. И я продолжаю её нести. И считаю, что это нормально. Заботиться о своей женщине. Я в чём-то не прав? – смотрит на меня так словно и правда, не понимает, чего это я дуюсь. Ну правда, пустяки какие-то.

– Ты лишаешь меня воздуха своей заботой. Я уже не имею права съездить к матери! В чём дело, Дагир? Почему? Я же поехала с охраной, так в чём дело?

– Ты должна была сначала позвонить мне. А потом уже ехать к своей маме, по магазинам, да хоть куда. Я в курсе, что я душнила, который мешает тебе дышать. Но со мной иначе не получится.

Я ощущаю нарастающее раздражение.

– Теперь я точно верю, что твоя жена хочет от тебя свалить, – встаю с дивана и ухожу в ванную комнату, чтобы приготовиться ко сну. Разговора не вышло.

А потому я надеваю свою пижаму в плюшевых мишках, чтобы кое-кто не стал приставать ночью. Пусть видит, что ему снова ничего не светит. Хотя я с удовольствием потрахалась бы. Вернее, оттрахала бы его. Сверху.

Прикусываю губу, касаясь клитора. В горячей воде хорошо расслабляется тело и в голову приходят грязные, пошлые картинки. Дагир Джабраилович главный актёр в этом фильме.

Представляю, как он раздевается, шагает ко мне и, раздвинув ноги, устраивается между них. Чувствую, как входит в меня своим членом и подаюсь вперёд, нажимая на клитор.

– Плохая девочка, – слышу совсем рядом и распахиваю глаза. Надо мной возвышается Делимханов. В одних джинсах, а торс обнажён. – Шалишь тут без меня?

Я одергиваю руку, которой только что себя удовлетворяла, собираюсь вскочить, но Делимханов меня тормозит.

– Тихо, Кошка, ты куда собралась? А с этим мне что делать? – расстегивает джинсы, высвобождает наружу стоящий колом член.

– Можешь одеться, я ухожу, – встаю из ванны, а он будто только этого и ждал. Схватил меня за волосы и к себе рывком.

– Ты не уходишь. Ты делаешь мне приятно. А я тебе, – поцелуем мои губы сминает, причиняя легкую боль.

– Дагир, перестань.

– Ты серьёзно сейчас? Готова удовлетворять себя с помощью пальцев? А я, получается, на хрен не сдался? Ты что, красавица, попутала? – тон мягкий, но он заметно разозлился. – Сколько ещё будешь меня мариновать?

– Столько, сколько понадобится, чтобы ты понял, что я живой человек, а не дырка, в которую ты по желанию спускаешь. Отпусти мои волосы. Мне больно, – голос у меня стальной, твёрдый, из-за него взгляд Делимханова становится ледяным.

– Иди, сука маленькая, – отпускает мои волосы и сам же едва не вышвыривает меня голую и мокрую за дверь.

– Да пошёл ты, мудило! – ору ему в след и убегаю в спальню. Хватаю свою сумку и голышом начинаю собирать свои вещи. – Козлина рогатая! Мудак! Скотина! – рычу зло, утрамбовывая нижнее бельё. Потом вспоминаю, что сама раздета и принимаюсь одеваться.

Он стоит сзади. Я не вижу его, но чувствую присутствие. Как смотрит мне в затылок, как сжимает кулаки. Интересно, он может ударить?

– А теперь всё назад выгрузила, ты никуда не едешь, – Делимханов звучит спокойно. В голосе слышатся металлические нотки. Быстро собой овладел. А я вот нет.

– Пошёл ты! Ни за что тут не останусь! – срываюсь на слёзы и тут же оказываюсь в его объятиях.

– Тихо, Котёнок. Всё. Поскандалили и забыли. Давай, раздевайся. Я не трону.

– Отстань! – вырываюсь из его рук, но сделать это непросто.

– Я сказал, успокойся. Не реви. Не могу выносить твои слёзы. Ну, Кошка, давай. Иди к дяде Дагиру на ручки, – не знаю как, но ему удаётся усадить меня к себе на колени, и вот мы уже оба на кровати, а Дагир стаскивает с меня джинсы. – Вот так, Котёнок. Вот так. Всё, будем спать, договорились? Я тебя не трогаю, – показывает мне руки, укрывает нас обоих одеялом.

– Ты сволочь, Делимханов, – шепчу, вытирая слёзы.

– Полегче, а то изнасилую, – смеётся мне в ответ.