ГЛАВА 54

Со временем привыкаю к новому распорядку жизни. Впрочем, он не сильно отличается от старого. Кроме того, что живу я теперь чуть дальше, а на работу меня возит водитель. А вот со временем все обстоит немного напряженнее, потому что все моё свободное время забирает на себя Делимханов. Правда пару раз в неделю я бросаю все и всех и уезжаю к мамочке, которая тоже за меня переживает.

– Ну как ты, Милусь? Что нового, рассказывай? – мама встречает меня с кухонным полотенцем, а у меня рот наполняется слюной от запаха любимых пирожков. Мамуля меня ждала.

– Ничего не скажу, пока не накормишь, – включаю забастовку я.

– Ох ты ж бедная моя. Совсем высохла. Как тростиночка! Совсем, что ли, ничего там у себя не ешь?

Отдать должное мамуле, она стоически выдержала известие о моем переезде. Хоть и не без волнений.

– У этого хрена богатого нет денег накормить тебя, что ли? – пыхтит возмущённо мама, а я, вздохнув, обнимаю её.

– Да всё в порядке, мам. Не кипишуй. Кормит он меня, не так, конечно, как ты, – тут я подмазываюсь. – Но кормит.

Иногда кормит тем, о чём маме я никогда не скажу, но это другое…

– Мамочка, я тут подумала… в общем, хочу вас с Дагиром познакомить. Ты как на это смотришь?

Мама плотно сжимает губы, что-то ворчит себе под нос. Нехороший знак.

– Ну приводи. Познакомимся. Я давно уже хочу посмотреть на твоего этого депутата.

– Он пока не депутат. Выборы чуть позже будут, – поясняю маме. Та вздыхает.

– Ну ты хоть счастлива с ним, дочь?

Я набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы сказать «Да!», но на деле получается не так бодро.

– Да всё нормально, мам. Работаем, по вечерам видимся. Иногда в рестораны ходим… Всё как у всех.

– Кроме жены, – тут же вставляет мама.

– Кроме неё, да. Но они собираются развестись, – искренне верю, что не выгляжу сейчас жалко.

– Да уж… Разводилы, – ворчит мама, а мне становится до ужаса стыдно. Не так она меня воспитывала. Но выросло, что выросло, куда деваться?

– Мам, давай не будем пока об этом. Ты лучше скажи, когда тебе удобно? То есть, когда нам приехать?

– Да хоть когда. Мне то что? Я всегда дома. Вы на свои дела смотрите, когда вам удобно.

– Тогда я с Дагиром поговорю и приедем, – улыбаюсь ей на все тридцать два.

– Как скажешь. Только не отменяйте из-за меня никаких важных дел. И ешь давай! Как палка худющая.

Пока я наяриваю мамулины пирожки, она рассказывает мне о соседях-алкашах, которые ночью устроили свадьбу и их забрали в полицию. Потом обсуждаем цены на продукты, где мама не забывает пропесочить депутатов, которые, по её мнению, во всём виноваты. И мой тоже, конечно же.

Просидев у мамы два с половиной часа, вспоминаю, что пора бы уже и домой. Там Дагир, наверное, ждёт. Прощаюсь с мамой, беру пакет с пирожками. Мама вручает мне его со словами: «На вот, депутата своего покормишь. А то устал небось от ресторанов».

Клятвенно обещаю затолкать пирожки ему в горло, чмокаю в обе щеки мамочку и сбегаю вниз по лестнице. На улице меня ждёт Тамерлан. Открывает дверь, и я запрыгиваю в машину.

– Домой, Милена Александровна?

– Ага. Домой. Пирожок будешь?

*****

Дома меня ожидает Делимханов. Курит прямо на кухне, чего я терпеть не могу.

– Привет, – здороваюсь первой, потому что ему явно есть что мне сказать. Судя по недовольному виду.

– Где была? – тушит окурок в пепельнице, и я замечаю, что он уже третий.

– А тебе Тамерлан не доложил? Не может такого быть, – кладу вкусняшки от мамы на стол, сажусь на стул.

– Я тебя спросил.

– Я у мамы была, а что? – вздёргиваю нос.

Делимханов сморит на меня исподлобья, из чего следует, что я сейчас огребу, только это не пугает. Он ведь встречается со своей семьёй, когда ему нужно. Так в чем дело?

– Почему меня в известность не поставила? – следует тот самый вопрос, которого я ждала.

– А должна была?

– Да. Должна была.

– С какой стати? – мой голос начинает вибрировать, а его всё такой же спокойный.

– С той стати, что я отвечаю за твою безопасность. Я! А не Тамерлан! – А вот и рёв прорезался. Громкий такой, подавляющий.

– Не смей на меня орать, Делимханов! – рычу в ответ и, развернувшись на пятках, ухожу переодеваться.

Но мои планам не суждено было сбыться. Он хватает меня за локоть, рывком разворачивает к себе.

– Когда я с тобой говорю – ты слушаешь. И отвечаешь на мои вопросы нормально, – глаза темнеют, скулы поигрывают.

– Нет уж, Делимханов! Я не буду преданной собачонкой, приносящей по приказу тапочки! Таких, как ты, у меня может быть хоть сотня, а мама одна! – почти выкрикиваю ему в лицо и Делимханов толкает меня к стене.

– Сотня таких, как я, говоришь? – усмешка злая, недобрая. – Боюсь последствий ты не выдержишь. Значит так, – встряхивает меня за руку, так, что морщусь от боли. – Ещё раз уедешь куда-нибудь без спроса, я лишу тебя возможности выходить из дома вообще. Ясно?

С силой выдираю руку из его, чувствуя, как нутро полыхает яростью.

– А не пошёл бы ты в жопу, Делимханов! Если тебя во мне что-то не устраивает, я могу вернуться домой, а с тобой прекратить любые отношения! Больше не смей меня хватать, как какую-то блядь, я не одна из твоих бывших тёлок!

Мимо меня летит кулак. И вбивается прямо в стену рядом с моей головой. Я от испуга дёргаюсь, но он удерживает меня за горло.

– В том-то и дело, Милена, что ты не одна из моих бывших тёлок, – его голос снова спокоен. – Но если ещё раз ты не предупредишь меня об отъезде, я обойдусь с тобой, как с одной из них. Давно ремня огребала? Могу вернуть в детство.

– Да пошёл ты! – шиплю яростно в его лицо. – Только тронь!

– Трону. Даже не сомневайся.