Глава 74

– Ваше Величество, я слышал, что вы решили освободить генерала Эджертона? – осторожно поинтересовался Симон Бафутс, сидя напротив короля в его кабинете. – Это прекрасная новость. Я никогда не верил в то, что его светлость способен плести интриги вокруг короны. Он слишком предан и дорожит вашей дружбой.

– Да, Брюс выйдет на свободу, но не сейчас, – король напряжённо смотрел на танцующее в камине пламя. – Он переступит порог тюрьмы после того, как его бывшая супруга станет женой другого человека. Эджертона прямо от дворцовых ворот отвезут в порт. Оттуда он отправится в Паланцию в качестве посла. Его военная карьера закончена.

– Зачем всё это? – министр наблюдал за Вильгельмом откровенно непонимающим взглядом. – Брюс опытный генерал. Армия многое потеряет, лишившись его! А по поводу герцогини… судя по тому, что говорят о леди Эджертон, она чудесная женщина… Я не понимаю…

– А тебе и не нужно понимать, Симон! – рявкнул король, ударив ладонью по столу. – Не лезь в королевские дела!

– Неужели всё это из-за вашего влечения к жене генерала? – Бафутс никак не отреагировал на гнев Вильгельма. Он был неприятно поражён и не мог этого скрыть.

Король отвернулся от огня. В полумраке кабинета его лицо казалось высеченным из камня.

– Молчи, Симон. Не испытывай моё терпение. Ты хоть и принадлежишь к нашей семье, но это не даёт тебе права на такие вопросы!

Бафутс склонил голову в знак повиновения, но не отступил.

– Ваше Величество, я лишь хочу понять. Отправка Эджертона в Паланцию, аннулирование его брака… это лишь усугубит ситуацию. А она непроста после тех памфлетов, которые прочёл весь город. По двору уже ползут слухи. Подданным не нравится происходящее.

Вильгельм раздражённо выдохнул, а потом признался, понизив голос:

– Брюс слишком популярен в армии, его влияние опасно. Леди Эджертон тоже неуправляема и должна быть под контролем. В Паланции герцог будет далеко от двора, занят государственными делами, а она… останется здесь, под моей опекой.

Министр молчал, понимая, что дальнейшие вопросы бесполезны. Король принял решение, и никакие доводы не изменят его. В кабинете повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

– Но почему вы не отправите леди Эджертон с мужем в Паланцию, Ваше Величество? – нахмурившись, спросил министр. – Зачем вы разрушаете их брак?

– Оставь меня! – зло воскликнул король. – Займись своими делами!

Бафутс поклонился и вышел. А Вильгельм, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Правда была в том, что его раздражали чувства, которые были между герцогиней и ее мужем. Как она защищала его! Будто львица! Как открыто смотрела в глаза! В тот момент Вильгельму хотелось бросить Пенелопу на пол и овладеть ею прямо там, в кабинете, глядя, как на её обнажённом теле переливаются отблески огня.

Король открыл глаза и посмотрел в потолок. Он помнил, как сам когда-то мечтал о любви, о женщине, которая будет смотреть на него с восхищением и преданностью. Но годы правления изменили его, сделали циничным и подозрительным. Он разучился верить в искренность чувств.

Может быть, не только красота и ум Пенелопы виноваты в том, что он хотел разрушить брак Эджертонов? Короля сжигала зависть и ревность оттого, что у подданных есть то, чего нет у него. Ему никогда не суждено испытает любовь, комфорт семейной жизни, преданность жены до самопожертвования. Но разве справедливо лишать людей счастья только потому, что сам ты несчастлив? Этот вопрос мучил короля, но он не знал ответа.

А вот Симон Бафутс серьёзно задумался над происходящим. Король совершал ошибку, и ему, как министру Тайного Совета, это было очевидно. Если армия повернётся против Вильгельма, пострадает вся королевская семья. Частью которой он с недавних пор являлся, женившись на Патриции.

Симон Бафутс ощутил, как по спине пробежал холодок. Он всегда гордился своей проницательностью и умением предвидеть последствия. Но сейчас, наблюдая за растущим недовольством в армии и упрямством Вильгельма, он чувствовал себя бессильным. Сюзерен был ослеплен своими амбициями. Симон понимал, что придется выбирать между чувством долга и инстинктом самосохранения. Выбор, который мог изменить всю его жизнь.

Он подошел к окну и посмотрел на засыпающий город. В свете луны очертания зданий казались призрачными и нереальными. Решение созревало в его голове, подобно грозовой туче, готовой разразиться очищающим ливнем. Он должен действовать.

* * *

Вернувшись в таверну, я, конечно же, первым делом успокоила свекровь, которая всё это время не находила себе места. Я не стала рассказывать ей всё, что в скором времени ожидает нашу семью. Лишь обрадовала новостью, что Брюс будет освобождён и отправится послом в Паланцию.

– Ох, как же хорошо! Я ни минуты не сомневалась, что король разберётся! Эти обвинения – совершеннейшая нелепица! – облегчённо воскликнула вдовствующая герцогиня. – А ещё я очень рада, что Брюс станет послом! У него начнётся совершенно другая жизнь! Балы, приёмы, связи среди аристократии Паланции! Мой мальчик заслуживает этого! Хватит ему прозябать в грязных гарнизонах!

– Нужно отдать вашему сыну должное: обычно генералы не такие частые гости в гарнизонах. Его светлость всегда заботился о своих солдатах, – мне почему-то было неприятно слушать восторги свекрови. – Быть военным – выбор вашего сына.

– Да, конечно… Пенелопа, дорогая… я бы посоветовала тебе нанять учителя хороших манер и правил этикета. Иначе ты будешь нелепо выглядеть в аристократическом обществе Паланции. Ты ведь не хочешь, чтобы Брюс стыдился тебя?

– Ни в коем случае, леди Эджертон, – холодно ответила я. – Вам понравилось гостить у нас?

– Таверна, конечно, не то место, где мне хотелось бы находиться. Но мне не на что жаловаться, Пенни… – вдовствующая герцогиня нетерпеливо оглянулась. – Я, наверное, начну собирать вещи. Пора возвращаться в поместье. Возможно, придётся заняться подготовкой приёма в честь назначения Брюса!

– Сейчас я пришлю к вам Дези. Она поможет, – я развернулась и пошла к двери.

– Дорогая, позволь дать тебе совет, – послышался за моей спиной голос свекрови. – Тебе не стоит пока ехать с Брюсом в Паланцию. Присоединишься к нему через год или два…

Я ничего не ответила. У меня на это просто не было сил. Сейчас мне нужно навестить Дона Ивэна: возможно, у него есть новости.

Переодевшись, я вышла из дома и с наслаждением вдохнула морозный воздух. В почти сонной тишине можно было услышать лишь тихое потрескивание коры да изредка крик пролетающей мимо сойки. Лес казался заколдованным, погруженным в глубокий зимний сон. В этой тишине и уединении было что-то притягательное, что-то, заставляющее забыть о суете и проблемах внешнего мира.

Тропинка, ведущая к хижине охотника, была едва заметна под толстым слоем снега. Я прошла под тяжёлыми ветвями и, оказавшись на поляне, сразу увидела вьющийся из трубы дымок. Значит, хозяин дома.

Дон Ивэн точил охотничьи ножи, сидя у очага. Он поднял голову, когда я переступила порог, и улыбнулся.

– Наконец-то ты пришла, леди. Долго же тебя не было.

– Слишком много всего навалилось, – я присела напротив. Волчья шкура, лежащая на стуле, была тёплой от жара, исходящего от камина. – Вы разведали обстановку по ту сторону реки?

– Ты всё-таки не отказалась от своей идеи найти сокровища Норфолков? – усмехнулся охотник.

– Сейчас они нужны мне ещё больше, – я вспомнила глаза Брюса. В них плескалась нежность, от которой сжималось сердце. Ради этого стоило идти до конца.