Глава 16

После встречи с дорогими родственниками меня еще долго потряхивало. Пришлось лечить себе нервы чаем с ромашкой, однако, несмотря на все треволнения этого вечера, настроение у меня было отличное. Стоило вспомнить, как Кэтрин пересчитывала толстым задом ступеньки крыльца, а потом плюхнулась лицом в жидкую грязь, и отомщенная душа заливалась соловьем.

А как верещали Рут и Марша! Прямо в истерике бились при виде своих платьев, испачканных в земле. А Томас выглядел пришибленным и прятался за сестру.

Я немного опасалась, что эта стая стервятников не ушла далеко, что они притаились где-нибудь в темной подворотне и ждут, когда мои защитники разбредутся по домам, чтобы вернуться и снова начать ломиться в двери таверны. Даже не ложилась спать до рассвета. Все караулила у окна. Но летняя ночь дышала тишиной и спокойствием. Никто так и не потревожил мое уединение.

Зато утром я едва продрала веки.

До полудня таверна обычно напоминала сонное царство, люди начинали подтягиваться к обеду, а вечером трапезный зал превращался в бурлящий котел. Я рассчитывала подремать где-нибудь в темном уголке, пока посетителей нет, но клевать носом было некогда. С самого утра все столики были заняты. Я даже решила, что сегодня какой-то местный праздник, о котором я не знаю.

Рабочих рук не хватало. Я помогала повару на кухне, подавальщицам в зале и параллельно разливала напитки за барной стойкой. При этом постоянно ловила на себе любопытные взгляды, но первое время не обращала на них внимания, ибо носилась как белка в колесе. А потом, когда нагрузка стала меньше и я позволила себе выдохнуть, случайно услышала обрывки чужого разговора.

Посетители обсуждали случившееся ночью. Нашу безобразную ссору с Кэтрин. Слухи уже разлетелись по Ристолю и послужили моему заведению бесплатной рекламой. Толпы народа повалили в «МясБургер», чтобы поглазеть на хозяйку скандальной таверны.

Под всеми этими пристальными взглядами я ощутила себя цирковой обезьянкой. Успокаивали лишь звон монет, который сегодня раздавался уж очень часто, да мысль о будущей хорошей выручке.

А еще, я велела приготовить целый поднос бургеров и, когда они были готовы и светили румяными боками, отправилась на поклон к старому пройдохе Бенджи. Потому что если бы не он и его мужики, то эта тяжелая ночь могла закончиться совершенно иначе. Родственники вполне могли выкинуть меня из таверны, оккупировать мои владения, и я ровным счетом ничего и никому не смогла бы доказать. Снова бы очутилась на улице, без средств к существованию, а жирная мачеха, ее брат и мерзкие дочери шиковали бы за мой счет, получили бы успешное, приносящее прибыль заведение, не ударив ради него палец о палец.

Так что два десятка бургеров — это такая мелочь, по сравнению с тем, что он для меня сделал. И пусть ворчит сколько хочет, пусть утверждает, что все это было не для меня, а лишь потому, что он волновался о том, кто будет платить долг. Пусть. Я-то знала, что он прибежал спасать несносную Хлойю, а не деньги. Чувствовала это, видела по беспокойству в старых светлых глазах.

Накрыв поднос свежим пёстрым полотенцем, я отправилась в «Мяту и Кардамон».

Миновала площадь, поднялась на крыльцо и вошла в приятную прохладную тень таверны:

— Хозяева! Встречайте гостя!

Бенджи, в этот момент находящийся за прилавком, сердито фыркнул, мол шляются тут всякие, но физиономия была довольная. А уж когда я поставила поднос на один из столов, а сама бесцеремонно полезла к нему обниматься, он и вовсе растаял. Даже не стал притворяться, что ему все равно, что просто выполнял обязательства, которые ему навязали.

Нет. Он обнял в ответ, как-то неуклюже и неловко, и постукивая меня по спине, прокряхтел:

— Если тебя будет кто-то притеснять, ты только скажи. Я мигом разберусь. Мы своих в обиду никому не дадим.

От его «своих» я даже слезу пустила. Так это было трогательно, так тепло и искренне.

Кажется, этот мир понемногу принимал меня.

Вернувшись от Бенджи, я снова принялась за работу, однако недосып и волнения прошлого дня все-таки сделали свое дело — к послеобеденному времени мои силы окончательно иссякли. Я начала клевать носом, глаза слипались и единственным желанием было прилечь, натянуть на плечи мягенькое одеяльце, свернуться калачиком и заснуть.

Тара, заметившая мое состояние, добродушно проворчала:

— Идите отдыхать.

— Работы много.

— Справимся без вас.

— Но…

— Идите уже. И не переживайте, если вдруг пожалуют незваные гости — мы готовы к приему, — после этих слов она кивнула на кусок мешковины, притаившийся в углу кухни. Из-под него кокетливо выглядывали зубья вил и до блеска начищенное острие лопаты.

Видя, как сотрудники ответственно подошли к защите таверны от непрошенных гостей, я чуть не рассмеялась.

Но приятно, черт возьми. Очень приятно. Чувствовать себя не щепкой, беспомощно болтающейся по морю, а частью команды, в которой все друг за друга горой — дорогого стоило.

— Спасибо, Тара, — улыбнулась я, развязывая тесемки передника, — я ненадолго. Буквально на полчасика прилягу и буду бодра, как огурчик.

Однако с огурчиком вышла накладка.

Когда я с трудом разлепила глаза, за окном уже наметились вечерние сумерки.

Взгляд на часы — почти шесть.

— Вот это ж ничего себе, — прокряхтела я, спуская ноги с кровати, — вот это я поспала.

Состояние было далеким от бодрости. Я бы с удовольствием еще повалялась, может даже подремала бы еще часик, но снизу доносился привычный гул голосов и звон тарелок, а это означало, что рабочий день продолжался и нужно снова входить в строй.

Я умылась, переплела растрепанную косу, похлопала себя по щекам, тщетно пытаясь придать румянец заспанной физиономии. Убедившись, что это не помогает, я просто махнула рукой и пошла вниз.

Перед кем мне там красоваться? Ну в самом деле?

Перед работниками? Так им не до моей неземной красотищи, они делом заняты. Перед посетителями? Так они тоже приходят не мной любоваться, а вкусно кушать. Так что все нормально.

Ага. Размечталась. Нормально…

Как бы не так!

Потому что буквально через десять минут после моего возвращения в ряды работников, двери отворились и на пороге появился никто иной как Стефан. Как всегда, одет с иголочки, весь такой из себя идеальный и ухоженный. И я со следом от подушки на щеке…

На мгновение захотелось спрятаться, сбежать в свою комнату и срочно что-нибудь подштукатурить или покрасить на своем фасаде, но потом махнула рукой. Какой смысл? Он меня уже и в слезах видел, и в моменты крайнего возмущения, и после ночного отмывания таверны, перемазанной коровьими нечистотами.

Так что какой смысл выпендриваться?

Хотя, осознание того, что это не просто посетитель, а главный ресторатор Зиантерры, да еще и советник самого короля, отдавалось дрожью под коленями и совершенно неподконтрольным волнением.

— Добрый вечер, лорд Антей, — произнесла я, когда он подошел ближе, и попыталась изобразить что-то типа реверанса.

Опыта в этом деле у меня не было, поэтому получилось так, словно у меня дрогнули нижние конечности.

— Давай без вот этого, пожалуйста, — проворчал он, неожиданно смутившись, — где мы можем пообщаться без посторонних ушей.

Мужчина едва заметно кивнул в сторону Тары, известной сплетницы, которой жуть как интересно было о чем мы со Стефаном говорили. Вот просто чуть из юбок не выпрыгивала от любопытства.

— Можем, пройти в подсобное помещение или прогуляться. Погода вроде неплохая…

— Отличная идея.

Мы вышли на улицу. С минуту молча постояли на крыльце, озираясь по сторонам и как будто не зная о чем говорить, а потом неспешно двинулись в сторону торгового переулка.

— Почему ты не признался в том, что являешься проверяющим? — я с укором взглянула на мужчину, важно вышагивающего рядом со мной.

Красивый он все-таки…

Особенный. Рядом с ним сердечко мое бедное начинало подрагивать испуганной птицей и томительно замирало, когда наши взгляды пересекались. Я была готова слушать его сутки напролет или просто идти молча рядом. Достаточно было просто чувствовать его присутствие, дышать одним воздухом, и надеяться, что ему так же приятно находиться рядом со мной, как мне с ним.

Кажется, я влюбилась…

— Прости, — криво улыбнулся он, — правилами не положено разглашать такую информацию.

— Хоть бы намекнул как-то, а то у меня в замке чуть приступ не случился.

— Вообще-то я намекал. Изо всех сил, но ты старательно игнорировала все намеки.

Перед глазами пролетела вереница наших дней.

А ведь намеков и правда было предостаточно. Наводящих вопросов, подсказок, выразительных взглядов. Да одно то, что он подбрасывал мне важную информацию по конкурсу, которую я по незнанию упускала из виду, уже о много говорило.

Например, откуда мог посторонний знать о том, что надо срочно получить гобелен?

Или как он смог бы провести меня во дворец, если бы был простым смертным?

Я прикрыла глаза и тихонько застонала:

— Ты, наверное, смеялся надо мной. Думал, вот бестолковая.

— Не спорю, местами было забавно, — улыбнулся Стефан и, услышав мое возмущенное сопение, поспешно добавил, — но бестолковой точно не считал. Ты вызываешь у меня исключительно восхищение.

— И на том спасибо, — смущенно ответила я, пряча взгляд. Боялась, что сейчас лорд Антей посмотрит на меня и все поймет, а я пока не готова говорить о своих чувствах вслух.

— Я хотел отвезти тебя после конкурса домой, но ты так быстро убежала… — сказал он без укора, но с каким-то внутренним напряжением.

— Настроения не было, — призналась я, — проигрывать не слишком приятно. Тем более после того, как главная фрейлина двора разнесла тебя в пух и прах…

— Леди Эллен склонна к излишним театральным эффектам.

— Мне от этого не легче. Я ведь в какой-то момент подумала, что мне по силам выиграть, что мои бургеры понравились местным жителям и могут претендовать на нечто большее, чем подаваться в таверне. Глупо, да?

Я печально и не очень красиво шмыгнула носом, а Стефан протянул мне белоснежный, идеально накрахмаленный платок и улыбнулся:

— Не расстраивайся раньше времени, Хлоя.

— Раньше времени? — я непонимающе нахмурилась, — хочешь сказать, что я могу выиграть?

Он покачал головой:

— Увы, нет. Ты не прошла в финальный тур, а значит, и выиграть никак не можешь.

— А говоришь не расстраиваться…

— Но твои бургеры понравились юному принцу и всей ватаге его приятелей.

— Ну, хоть кто-то порадовался моей бездарной стряпне.

— Не прибедняйся. Бургеры очень вкусные, и я не врал, когда говорил, что они мне нравятся.

Было приятно, но грустно. Все-таки что не говори, а победа — это здорово, и я очень жалела, что мне не удалось достичь ее, доказать все, а самое главное самой себе, что способна на многое.

— Что уж, — я махнула рукой, — что было, то было. Попробовала, не смогла. Увы. Идем дальше. И, кстати, если юному принцу так зашли мои булки, то я могу специально для него испечь целую партию. За счет заведения.

— Этого не потребуется, — ответил Стефан, вытаскивая из-за пазухи вчетверо сложенный лист с гербовой печатью, — держи.

— Что это? — я с опаской уставилась на бумагу.

— Король прислушался к пожеланиям своего сына и решил добавить твои бургеры в дворцовое меню. За соответствующее вознаграждение.

— Но…я не понимаю…

— Тебе отписали пятьсот золотых и назначили главной по бургерам при дворе. Придется, конечно, переезжать, менять многое в жизни, но, я уверен, оно того стоит…

От шума в ушах, я почти не слышала, о чем он говорит. Дрожащими неуклюжими пальцами развернула лист и, путаясь в буквах прочитала королевский указ.

Перед глазами прыгали отрывки: присудить Хлое Фалмер специальный приз «Выбор молодого поколения» …пятьсот золотых…назначить ответственной за приготовление…

Это что же…

Это как же…

Получается, я теперь буду работать на королевской кухне? Жить при дворце?

От новостей кругом шла голова. Мне срочно захотелось присесть, а еще лучше прилечь. На земельку, на травоньку, да хоть на отполированные до блеска камни мостовой.

Ноги превратились в желе, а легкие напрочь отказывались нормально дышать. Как в той басне — в зобу дыхание сперло.

— Хлоя? — обеспокоенно позвал Стефан, — с тобой все в порядке?

— Я в шоке. И в ужасе. И в восторге… И в ужасе, — кажется, я немного повторялась, но мне было простительно. Не каждый день выпадает возможность настолько круто поменять свою жизнь.

В голове тут же закрутился миллион вопросов, что делать с таверной, кого оставить за главного, где я буду жить, если соглашусь, как не сойти с ума от таких перемен.

— Я думаю, нам надо вернуться, — усмехнулся он, галантно подставляя локоть, — пока кое-кто не повалился без чувств.

— Отличная идея.

Я вцепилась в него мертвой хваткой и всю дорогу до таверны восторженно молчала.

И не понятно, что меня восторгало больше — внезапные новости из королевского дворца или то, что под ладонью я чувствовала уверенное мужское тепло.

И все было хорошо…до тех пор, пока мы не вывернули на знакомую площадь и не увидели на крыльце «Мясбургера» леди Кэтрин в сопровождении двух стражей порядка. Чуть в сторонке стояли ее ненаглядные и крайне взволнованные доченьки, а вот братца не было видно. Уверена, Томас струсил. Привыкнув обижать бедную Хлою, он никак не ожидал, что за это можно поплатиться и получить яблоком в лоб. Видать, не выдержала его хрупкая душа такой вопиющей несправедливости.

— Опять она! — меня аж подбросило от гнева.

— Кто? — хмуро спросил Стефан, почувствовав моментальную смену настроения.

— Моя мачеха! Она вчера ворвалась в мою таверну, требовала еды и постоя. А под конец, вообще заявила, что я там никто, а она, как вдова моего отца имеет полное право забрать все себе. К счастью, старый Бенджи с ребятами подоспел и прогнал ее… жаль, что не на совсем.

— Не стоит так из-за ее волноваться.

— Ты не понимаешь! — в смятении воскликнула я, — у нее есть документы, а у меня нет — она сожгла их в печи. Я никто, невидимка в этом мире, у которой нет ни единой подтверждающей бумажки. И никто из деревни мою личность не подтвердит — кто-то боится мачехи и ее братца, а кто-то с ними заодно.

Я чуть ли не плакала.

Конечно, теперь у меня появились перспективы переезда во дворец, но эта таверна…это место… Я столько сил в нее вложила, столько времени. Ведь каждая дощечка мной выстрадана, каждая тарелочка! И теперь все это могло перейти в руки к мачехе.

Ну и где, скажите на милость справедливость?

— Не переживай. Разберемся, — он накрыл мою, внезапно заледеневшую ладонь своей горячей и ободряюще улыбнулся, — идем.

Ни на миг не ускорившись, он все так же степенно вышагивал к «Мясбургеру», а я, дожа всем телом, семенила рядом.

Меня переполняли негодование, гнев и страх.

Да-да, именно страх, потому что как бы я не пыжилась, сколько бы раз мне не приходил на помощь старик Бенджи наперевес с вилами, без документов — все пропало. Без них я таракашка, у которой нет ни прав, ни собственности, ни возможности отстоять свое.

Я чувствовала себя крайне уязвимой и несчастной, оттого еще сильнее цепляясь за Стефана.

Когда мы подошли ближе, Кэтрин обернулась и возмущенно пробасила:

— Вот она, пожалуйста. Явилась! Воровка, — потрясая кулаком. При этом все ее тридцать три подбородка синхронно всколыхнулись и задрожали, — обманом захватила собственность нашей семьи и не отдает! В тюрьму ее! На каторжные работы!

— Не переживайте. Во всем разберемся.

Стражники выглядели крайне решительно и внушительно и были готовы прямо сейчас взять меня под белые рученьки и уволочь в темницу. Однако, рассмотрев моего невозмутимого спутника, прыть свою поубавили — вытянулись по стойке смирно и замолчали.

— Добрый вечер! — как ни в чем не бывало поздоровался Стефан.

Мужчина он был видный и в крайней степени привлекательный. Поэтому при его появлении Кэтрин попыталась втянуть живот, а сестрички поспешили к крыльцу и принялись бессовестно строить глазки, попутно толкая друг друга локтями, пытаясь оказаться поближе к столь прекрасному образцу мужественности.

Меня кольнуло непрошенной ревностью, однако Стефан даже не глянул ни на одну из них, вместо этого прохладно спросил:

— Что здесь происходит?

— Справедливость! — тут же высунулась вперед Кэтрин, — Мы пришли именно за этим!

— И кто же вас ущемляет, позвольте поинтересоваться?

— Она, — мачеха обличающе ткнула в меня увешанным перстнями пальцем, — захватила нашу таверну, запретила своему отребью пускать нас внутрь!

— Может быть, потому что это моя таверна? — сквозь зубы выдавила я, едва справляясь с яростью.

— Ха! Как бы не так! — мачеха снова выудила из кармана свои документы и принялась ими трясти, — Я единственная наследница своего бывшего мужа. Все, что было у него при жизни перешло ко мне, а кто ты такая — я вообще понятия не имею. Проходимка! Падкая до чужого добра! У нас в Северных Ключах кто угодно это подтвердит!

Вот стерва! Решила по-другому все переиграть? Сделать вид, что впервые видит меня, и всех остальных подговорить?!

Я бы бросилась на нее, вцепилась в напомаженные волосы, если бы не Стефан, спокойно накрывший мою руку.

— Очень занятная история, — предельно сдержано ответил он, — и поскольку таверна была среди участников конкурса «Лучшие блюда Зиантерры», а я — главный советник его Величества по вопросам питания, то заверяю вас, что мы во всем разберемся.

— Да в чем тут разбираться, — всплеснула мачеха пухлыми руками. Однако после того, как Стефан обозначил свои регалии, прыти у нее существенно поубавилось, и голос как-то по-особенному противно задребезжал, — мерзавка нас обокрала…

Стефан улыбнулся:

— Не переживайте. Всех воров мы поймаем и накажем в соответствии с законом. Сегодня же самый старательный королевский дознаватель отправится в Северные ключи с проверкой. И горе тому, кто посмел посягнуть на чужое.

На последней фразе его голос понизился до зловещего шепота. Кэтрин побелела и начала заискивающе бормотать что-то невразумительное:

— Да зачем же человека в такую даль гонять? Что у него другой работы что ли нет? Наверняка есть! Тем более у нас все очевидно. Вот документики, подтверждающие мои права. Вот мошенница. Накажите ее и дело с концом.

— Будьте уверены. Накажем, — кивнул Стефан и тоном, не терпящим возражения добавил, — всего хорошего.

После этого Кэтрин не оставалось ничего иного, кроме как уйти, прихватив с собой и своих дочурок, и никчемные бумажки, которыми она еще пару минут назад так самозабвенно трясла.

Следом за ней, отвесив поклон лорду Антею, удалились бравые стражники, и мы остались вдвоем на крыльце…

Повисло молчание — неловкое и выразительное. Стефан поглядывал на меня и как будто хотел что-то сказать. Впервые я видела этого гордого, уверенного в себе мужчину таким нерешительным. К моему удивлению, на его бледных щеках вдруг растекся румянец.

— Хлоя, — хрипло начал лорд Антей и кашлянул в кулак, прочищая горло. — Хлоя, вы…

Голос у Стефана был робким, а вид ему под стать. А еще он почему-то перешел на «вы», чем немало озадачил меня.

— Вы… Не хотели бы пойти со мной на свидание? Сегодня вечером.

Что?

В первую секунду я подумала, что ослышалась, а во вторую — резко опустила голову, пряча в тени ресниц сияние глаз.

Свидание!

Значит, я тоже ему нравлюсь!