32

Эльза

Я не могла понять, что я чувствую.

Таймас прямым текстом сказал, что будет мстить, будет убивать ради меня… Как к этому относиться? Одна часть меня вопит о всепрощении! Нельзя отвечать злом на зло. Я не хочу, чтобы люди мучились и умирали! Мы живем в цивилизованном мире, правовом государстве, черт побери… А с другой стороны… С другой стороны я хотела, чтобы он пролил реки крови из-за меня! Никто никогда меня не защищал, только он. Пусть накажет всех виновных, пусть все мрази сдохнут.

И оба эти части доводили меня до головной боли и приступов бессилия. Желание смерти делает меня плохим человеком? Я не хочу быть плохой, я хорошая. Я должна подавать пример Еве. Но в мире столько уродства, становится страшно. Она совсем малышка, а уже столько натерпелась.

Охранники везут меня к дому Вии и Тео. Я просто в шоке от того, какая здесь огромная территория. У отца был большой дом, но не идет ни в какое сравнение с этим. Столько зелени вокруг. У меня захватывает дух. Я бы с удовольствием жила в таком месте. Это действительно выглядит как дом в самом душевном понятии этого слова. Дело не в шикарности, а именно в ощущении. Не знаю, как объяснить.

Я открываю дверь и вижу, как на пороге уже ждет сестра. Вирсавия замечает меня и быстро сбегает по ступеням, обнимает меня.

— Эльза! Как я рада, что ты в порядке, — говорит она, душит в объятиях.

Я неловко смеюсь и пытаюсь отстраниться.

— Что со мной будет, ты же знаешь меня, Вия.

Старшая сестра берет меня за руки и внимательно рассматривает, кажется, от ее цепкого взгляда ничего не ускользает. Она нежно проводит по моей щеке, ее глаза наполняются слезами.

— Когда Тео сказал, что тебя похитили, я едва с ума не сошла… Но он мне все рассказал, когда ты уже была в безопасности. Я так злилась на него! Боже… Я теперь не отпущу тебя ни на шаг!

— Не переживай, уже все нормально, — улыбаюсь, чтобы хоть как-то успокоить.

Но Вирсавия не отходит от меня, снова обнимает, гладит по волосам, она всегда была самой тактильной из нас.

— Теперь все точно будет хорошо, Эльза. Мы вместе, мы со всем справимся.

Я молчу.

Не знаю, что сказать.

Я не видела сестру два года, и такое чувство, что мы стали чужими. Нет, мы, конечно, родные по крови, нам столько ужасов пришлось пережить в доме отца… Но сейчас она воспринимается как чужой человек. Нет, я люблю свою сестру, очень. Но не знаю, почему так. Наверное, нужно время.

— Идем в дом.

Мы поднимается по ступеням, Вия ни на секунду не оставляет мою руку.

— Теоман позаботился о безопасности дома, здесь даже муха не пролетит незамеченной, можешь расслабиться.

Мы проходим через огромный холл, и из комнаты доносятся детские голоса. Сердце пропускает удар, потому что я сразу узнаю детские лепет Евы. Мы заходим внутрь и я вижу свою малышку. Все ее лицо измазано шоколадом, и она заливисто смеется, а потом видит меня.

— Ма-ма! — говорит она и бежит ко мне.

Я падаю на пол и прижимаю сладкий комочек к себе.

— Привет, малышка, — хрипло говорю.

Вдыхаю в себя родной аромат. Как же она пахнет.

— Я так скучала по тебе.

И это правда. Я больше не собираюсь расставаться с ней ни на минуту. Таю придется мириться.

Ева смеется и вырывается из моих объятий, а я не хочу ее выпускать. Хочу затискать и зацеловать сладкие щечки. Малышка берет меня за руку и ведет к детям. Я останавливаюсь и в шоке смотрю на четверых ребят. И я теперь вспоминаю, что Вирсавия говорила, что она многодетная мать. Жизнь меня к такому не говорила.

— Привет, — неловко машу детям.

— Здрасте, — говорит девочка постарше.

Она подозрительно смотрит на меня.

— Ты кто? — спрашивает мальчик.

Он становится перед сестрой, как бы защищая.

— Я Эльза.

— Как в мультике?

— Да, только я появилась раньше.

— Ты не очень похожа на Эльзу. У настоящей, — девочка делает упор на последнем слове. — Волосы длинные и заплетены в косу. А еще у нее голубое платье, вот такое, — она изображает то самое платье. — Ты не Эльза!

— Мы тезки.

— Это как?

— Когда у кого-то одинаковое имя с другим человеком, их называют тезками.

Малышка задумывается, а потом качает головой.

— Нет у меня тезки, я одна такая у мамочки и папочки.

Вия позади меня смеется.

— Эльза, познакомься это Аяна и Эмад. А вот эти шустрики, — сестра показывает на двоих деток ползающих по полу. — Ремиль и Аина, наши младшенькие.

Вия говорила с такой любовью в голосе, что я непроизвольно обернулась к ней. Видно, что сестра обожает свою семью и души не чает в детях. Внутри меня что-то кольнуло. Мне тоже так захотелось… Я отбросила от себя эти ненужные мысли.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Приятно познакомиться, — говорю детям, а потом тихо добавляю для Вирсавии: — Они прекрасны.

Мы много времени сидим с малыми. Двое младших такие разбойники. Они чуть младше Евы. Ползают, как энерджайзеры, но уже хотят ходить. Приходится держать их за пухлые ручки, чтобы они могли пойти по своим важным карапузьим делам. Потом младшие идут на дневной сон и Ева вместе с ними, а у Эмада и Аяны занятия с репетиторами.

Я прикрыла за собой дверь детской, где сейчас живет Ева, и тихо вышла в коридор, где столкнулась с сестрой. Я хотела немного побыть наедине с собой, но сестра утащила меня в беседку пить чай. Я не смогла отказать.

Я была вся на нервах из-за Тая. Прошло уже полдня, а от него вообще никаких новостей. Все ли с ним нормально? Конечно, все нормально, он же живучий, как таракан!

— Как ты, Эля? Расскажи мне все! Тай тебя обижает? Я поговорю с Тео, и ты будешь жить с нами. Тая никто не может контролировать, он всегда делает все что хочет, не думает головой… Отец всегда его ругает за это.

Слух резануло слово “отец”, она явно не про нашего козла. Она так называет Алима.

— Все нормально. Не о чем переживать. Он мой муж, и я буду с ним, — говорю в очередной раз.

— Муж! — всплескивает руками. — Ты только послушай себя. Ты же его ненавидишь! Что он с тобой сделал?

Спас.

— Ничего он со мной не делал.

— Расскажи мне.

Меня начинает раздражать этот разговор. Я вообще никогда не любила все эти разговоры по душам.

— Нечего рассказывать, Вия. Он мой муж. Все.

Сестра сжимает губы в тонкую линию, ей явно есть что сказать, но она сдерживает себя. Между нами повисает гнетущая тишина.

— Почему вы сбежали без нас? — тихо спрашивает.

Я ждала этот вопрос.

— Потому что так было безопасней. Вчетвером мы бы не смогли долго скрываться, — спокойно говорю я.

А у самой внутри все переворачивается. Я вспоминаю то время, когда планировали побег. Как мне было больно оставлять сестер, но выбора другого не было.

— Безопасней? Ты хоть представляешь, что с нами сделал отец? Ты представляешь в каком аду мы жили?!

— Ну, все хорошо, что хорошо кончается, — обвожу взглядом ее дом.

— Как ты можешь так говорить? Он слетел с катушек, он избил меня и Вику! Он…

— Я знаю, Вия, — отрезаю я, прямо смотрю в глаза. — Я семнадцать лет жила в этом аду. Меня он бил, мне ломал кости, меня морил голодом.

Я говорила без претензий. Это правда. Никого он так сильно не наказывал, просто запугивал. А вот я… Любимая боксерская груша. Даже мать когда была живая, выдыхала с облегчением, когда отец вытаскивал меня за волосы из кровати и начинал “учить жизни”. Она могла броситься на защиту сестер, но никогда на мою.

— Да, но это…

— Другое? — криво ухмыляюсь.

— Ты не понимаешь.

— Конечно, я ничего не понимаю. Просто давай не будем мериться тем, кому было хуже, хорошо? Ты прошла через свои трудности, я через свои.

— Вы оставили нас! Бросили! А мы клялись друг другу, что всегда будем вместе, всегда будем стараться помочь друг другу, — горечь ее слов разъедает мою душу.

Я помню, все помню. Но выбора не было.

— Хватит, Вия, — прошу я. — Толку говорить о прошлом? Ни я, ни ты не можем его изменить. Сейчас все хорошо, давай радоваться.

— Хорошо? — горько улыбается. — Ничего не хорошо, Эльза! Марианна… — она начинает плакать, обнимает себя руками. — Он убил ее, убил! Если бы она осталась, она бы…

— Она бы вышла за Теомана, и тогда не было бы Ремиля и Аины. Все, что случилось, должно было случиться.

— Я тебя не узнаю, — шепчет сестра. — Ева… Чья она дочь? Кто отец.

— Моя. Моя и Таймаса.

Вия долго смотрит на меня, а потом молча встает и уходит.

Такое чувство, что пропасть между нами только разрослась, мы отдалились еще дальше. Стоим на разных концах, кричим, но не слышим друг друга, не понимаем.

Надеюсь, когда-нибудь мы сможем построить мост и вновь стать родными людьми.

Потому что я с ужасом понимаю, что сейчас самый родной для меня человек — Тай.