33

Эльза

Я возвращаюсь в комнату к Еве. Двигаю кресло к малышке и сажусь рядом с ней. Смотрю на то, как сладко она спит. Девочка улыбается во сне, и я улыбаюсь вместе с ней. В моем сердце столько любви к этому маленькому человечку. Не знаю, такие же эмоции чувствуют мамы, которые родили, или они сильнее, но мне кажется, что она… Моя. Я первая взяла ее на руки, заботилась, пеленала, купала. Меня первую она назвала мамой. Марианна в шутку даже обижалась. Но Ева для меня весь мир. Я все сделаю, чтобы она была счастлива, чтобы она не познала того горя, которое познала я. Я перегрызу глотку любому, кто посмеет ее обидеть.

Я задумываюсь: а что же дальше? И меня пронзает такой паникой. На теле проступает холодный пот, губы вмиг пересыхают, нечем дышать.

Что нам делать с Евой? Вдруг мы останемся одни… Я помню обещания отца. Он убьет нас так же, как Марианну, даже думать не станет. Что будет, когда Тай наиграется со мной? Я вообще не верю в искренность его намерений. Вся эта чушь со свадьбой… Все это не по-настоящему. Он игрок и ходок. Ему просто интересно получить то, что он не смог получить. Сколько он еще будет держать меня рядом? Месяц, пять, год? А потом что? Куда идти? К Вие? А если Ева к нему привыкнет? Я не могу допустить, чтобы еще кто-то исчез из ее жизни! Я могу сколько угодно бить себя в грудь и кричать о том, что я сильная, но когда дело касается моей малышки, я превращаюсь в сахарную вату.

И я четко понимаю, что мне нельзя чувствовать что-либо к Таймасу. Нельзя! Но как это остановить? Я ощущаю, как внутри меня что-то меняется, без боли и треска, а наоборот, с какой-то нежностью и сладостью. Я млею от этих чувств. И они появляются каждый раз, стоит подумать о нем.

Кажется, у меня проблемы.

Кажется, во мне зарождается нечто на отвратительную букву Л.

О, боже… Только не это.

Я вскакиваю с кресла и начинаю мерить шагами комнату.

Нет, я просто схожу с ума. Я вообще к нему не чувствую ничего, кроме отвращения.

— Совсем ничего, — шиплю вслух.

Я никогда не любила мужчин. Обычно дочки любят отца и его образ отпечатывается на всю жизнь, потому что папа самый сильный и хороший! А у меня такого не было. Мне вообще казалось, я ненавижу мужчин. И теперь выходит, что Иманов первый из мужчин, кого я…

— Нет, нет и еще раз нет!

Я была в таком шоке и раздрае, что не сразу заметила, как проснулась Ева.

— Ма-ма, — девочка встала на кровати и тянула ко мне свои пухлые ручки.

Я тут же достала ее и прижала к себе, поцеловала сладкие щечки.

— Моя принцесса проснулась! Моя радость-сладость! Дай маме цем, — показываю на щеку, Ева слюняво целует меня, а потом подставляет свою щечку. — Теперь маме сделать цем? Вот так?

Я начинаю целовать красотку свою, она заливисто смеется.

— Я так сильно люблю тебя, Евка! Так бы и прижала тебя сильно-сильно, но держусь из последних сил.

Ева выбирается из моих объятий и идет в угол комнаты где куча игрушек. Сейчас она будет показывать мне каждую. Она с самого-самого начала такая. У нас с Марианной не было много лишних денег, но мы старались покупать малой новые игрушки, а она так бережно к ним относилась. Всегда с восторгом показывала. Подхожу к ней и сажусь на пол рядом. Она тянет мне мягкую игрушку котика.

— Вау, какой красивый! Кися. Кися мяу.

— Мау, — повторяет Ева.

Она берет другую игрушку и тянет не мне, а куда-то в сторону. Я оборачиваюсь и вижу, как, прислонившись к стене, сложив руки на груди, стоит Тай. Сердце пропускает удар и начинает странно дребезжать в груди. К кардиологу. Срочно!

Мужчина отталкивается от стены и идет к нам. Он возвышается над нами словно огромная гора. Но Ева его не боится, она наоборот просится на руки к нему! Иманов наклоняется и берет малышку на руки, несколько раз подбрасывает в воздух, отчего у меня душа уходит в пятки, а малая заливисто смеется.

Тай ставит ее на пол и садится рядом со мной, его нога прижата вплотную к моей. От этой близости кожа покрывается мурашками, а нутро топит та самая нежность. А потом… Потом Ева важным шагом подходит ко мне, забирает кошку и отдает ее Таю. Я в шоке смотрю на этого хитропопика.

— Вот так вот значит, да? Он тебя несколько раз подбросил в воздух, и ты забираешь у меня игрушку? — притворяюсь оскорбленной.

Но Евке все равно на мои возмущения, она что-то лопочет на своем и тащит Таю все новые и новые игрушки. Я недовольно смотрю на него. Он ловит мой взгляд и смеется.

— Что могу сказать? Все любят меня.

Если бы он только знал…

Но никогда не узнает.

— Ага, вот так воспитывай, холь, лелей, и потом появляются всякие, — фыркаю, чтобы скрыть свои чувства.

Минут десять мы играем с Евой. Она в диком восторге заваливает нас игрушками, ну, больше Тая, а мне что достанется. Я еще раз поражаюсь, насколько хорошо он ладит с детьми, что неудивительно, учитывая плодовитость его старшего брата. Может, у него и другие племянники есть, я почти ничего не знаю о его семье. Потом Еве надоедает с нами, и она садится собирать мягкий конструктор. Мы с Таем садимся у стены напротив и наблюдаем за ней. Точнее, он наблюдает за ней с улыбкой, а я смотрю на него, ищу повреждения…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я, черт подери, переживала о нем! Все ли хорошо? Не ранили ли.

— Ты прожжешь во мне дыру, льдинка, — говорит не поворачиваясь.

— А что ты молчишь?

— Хочешь поговорить? — усмехается, а мне хочется его треснуть.

— Да, хочу, — говорю сквозь зубы. — Как все прошло?

Ты кого-то убил?

Но я не решаюсь спрашивать что-либо.

— Было… Познавательно, — отвечает с паузой.

— А подробней?

И вот теперь Таймас поворачивается ко мне. Берет за затылок и притягивает мое лицо к своему. Наши носы соприкасаются.

— Мои дела только мои дела. Я буду решать их сам. А ты просто трать бабки и радуйся жизни. Будь счастливой женой. А свой любопытный носик держи подальше, — говорит и быстро целует меня в губы.

Я только собираюсь высказать ему все, что думаю по поводу “счастливой жены”, как в дверь стучат, а через пару секунд на пороге появляется Эмад.

— Мама зовет всех на ужин!