48

Эльза

Я в шоке смотрю, как Тай шагает ко мне. Под его ботинками хрустит стекло.

Нет, нет, нет!

Этого просто не может быть.

Сердце болезненно бьется о грудную клетку, пульс частит в ушах.

Мужчина надвигается грозовой тучей.

Я неосознанно делаю шаг назад и тут же вскрикиваю от боли.

— Не двигайся, — рычит он и в два огромных шага настигает меня.

Я даже моргнуть не успела, как он поднял меня и усадил задницей на кухонный стол.

— Где аптечка?

— В верхнем шкафу, справа, — ответила я на автомате.

А потом дала себе мысленно подзатыльник.

— Веник и совок под раковиной, — язвительно добавила, а он только плечом повел.

Я смотрела, как он достал аптечку, намочил кухонное полотенце и опустился передо мной на колени. Аккуратно взял мою стопу в ладони, отчего я вздрогнула всем телом.

— Что… Что ты делаешь? — спросила трясущимся голосом.

— Обрабатываю порезы тебе, идиотке. Сказал же не двигаться!

— А я сказала не заходить!

— Замолчи, — прорычал и с садистским удовольствием вытащил кусок стекла из моей ноги.

Я прикусила губы, чтобы не закричать. Как же больно. Но не настолько, как сделал он мне.

Таймас молча обрабатывает порез. Ловко, профессионально, словно тысячу раз так уже делал. Наверное, делал. А я… Смотрю на него. Не могу оторвать взгляда от его лица, фигуры, пальцев. Я так сильно соскучилась, даже не знала, что так можно! Скучать всеми фибрами души, каждой частичкой тела. И испытывать дикий восторг при виде человека… Человека, который растоптал меня и мои чувства!

Супруг перевязал мне стопу и проверил фиксацию. Я все это время молчала. А мне было что сказать. Много чего. Но я молчала. Как только он отпустил мою пострадавшую конечность, я тут же спрыгнула на пол.

— Куда ты лезешь? Сейчас другую ногу поранишь!

— А тебе что? Мои ноги, хочу и раню!

Тай рыкнул и взвалил меня себе на плечо.

— Пусти! Не трогай меня!

Иманов совсем не бережно и не нежно бросил меня на диван в гостиной. У меня из легких выбило весь воздух.

— Что ты себе позволяешь? — закричала я, принимая сидячее положение.

— Что я себе позволяю? — убийственным голосом переспросил он.

А потом шагнул на меня. Я видела, что он взбешен, он очень опасен в таком состоянии. Мне даже страшно стало. Я посмотрела за его спину, прикидывая, смогу ли сбежать и позвать на помощь.

Не смогу.

Тай пятерней взял меня за скулы и сдавил с такой силой, что я не удивлюсь, если останутся синяки.

— Десять дней, — придвигает мое лицо к своему. — Десять гребаных дней я тебя искал. Никто мне не говорил, где ты. Ты собрала вещи, моего ребенка и ушла.

Я забываю, как дышать.

Его злость осязаема. Она впивается иголками в мое тело, разъедает изнутри.

— Я искал тебя везде! А ты была прямо у меня под носом, с Эсмирой!

Я наконец-то вспоминаю, что не безвольная кукла, и бью его по рукам, дергаю подбородком, чтобы отпустил. Он отпускает. Но ему не хочется.

— А зачем ты искал меня? Сам же сказал, что я свободна! Вот я и ушла!

— Никогда ты не будешь свободна от меня! — кричит на меня.

Я совсем теряюсь. Он никогда настолько не повышал на меня голос.

— Ты тупой? Ты сам ушел! Оставил меня на кухне!

— Я ушел, чтобы дать тебе время.

— На что? Подготовить бумаги для развода?! Ты принес их с собой, давай подпишу!

— Сука! — ревет он, а потом вскакивает на ноги, берет вазу с цветами, что стоит на столе, и запускает ею в стену.

— Хватит крушить арендный дом! — кричу я, становясь на диван, чтобы быть с ним одного роста. — Что ты хочешь, Тай?

— Тебя! Я хочу тебя, упрямая ты ослица.

— О, комплименты пошли в ход. ТЫ меня оставил. Сказал, что я свободна. Сказал…

— Я помню, что я сказал, — он вновь шагает ко мне, но на этот раз притягивает к себе за шею сзади, утыкается своим лбом в мой.

Мое сердце работает как отбойный молоток, мне кажется, еще немного, и я просто потеряю сознание.

— Я помню каждое слово, Эльза. Каждое. Я ушел, да, но ты меня даже не остановила, — говорит хрипло.

Я отталкиваю его от себя. Я не хочу им дышать, не сейчас. Внутри все снова начинает болеть, агония течет по венам, сжигает заживо.

— Хватит, просто хватит меня мучить! Тебе это доставляет удовольствие? Нравится обижать маленьких девочек? Кстати, как тебе мои волосы? — спрашиваю я.

— Волосы? — оторопело переспрашивает, глядя на мои синие кончики.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Да, волосы, нравятся? Знаешь, почему я выкрасила их в синий? Хочешь знать? Потому что когда ты ушел, я сломалась. Упала на колени и разбила их в кровь, даже не заметила. А потом, часы спустя, я смотрела на свои колени, которые были уродливого синего цвета, и не понимала, как внутри может болеть сильнее. Эти кончики — моя душа, Тай! То, что ты с ней сделал — превратил в сплошной синяк.

— Эльза…

Я сама не заметила, что опять начала плакать. Глупые слезы, когда же это закончится? Зло стираю их со щек.

— Я ведь не плачу. Никогда. Ни когда отец меня бил и издевался, ни когда мама умерла, ни когда Марианна… Но когда ты ушел, я плакала навзрыд. Ты обещал, что никогда не бросишь, не оставишь, и ушел. А я… Я не знаю, как быть без тебя, Иманов. Я так сильно тебя люблю, что просто жить не могу.

Тай резко выдыхает.

— А я тебя, блть, люблю. Пздц как. Ты хотела свободы, я тебе ее дал. Я хотел, чтобы ты выбрала меня. Сама. Не потому что я тебя принудил, хотел, чтобы это бы твой выбор! Чтобы ты была счастлива.

Мы оба тяжело дышали и смотрели глаза в глаза.

Кажется, наконец-то мы услышали друг друга.

Это было больно.