49

Эльза

Голова шла кругом.

Эмоции смешались между с собой в какую-то гремучую и взрывоопасную смесь. Сердце билось с неистовой скоростью, запредельной, с такой не живут.

Эмоции и чувства крыли с головой. Сейчас опять весь мир перевернулся с ног на голову. С Таем всегда так. Весь спектр эмоций. Никаких полумер, только максимум.

— Любишь? — шепчу одними губами. — Тогда зачем это все… — неопределенно взмахиваю руками, показывая в пустоту.

— Сам не знаю, — проводит ладонями по волосам, взъерошивая их еще больше. — Я, когда тогда ушел, позвонил Мирану, мы напились в хлам. Он сказал дать тебе время, а потом сказать, что никуда не отпущу. Но когда я протрезвел нормально, ты ушла. А мне никто не говорил, где ты. Я искал. Опять. Меня уже конкретно вымораживают эти прятки.

Я вытираю слезы со щек и громко вздыхаю.

Оказывается, все так просто. Нужно просто поговорить. Никто не говорит, что будет легко, но тогда можно избежать стольких ошибок! Ведь мы могли расстаться навсегда! И страдать потом всю оставшуюся жизнь.

— Мы два идиота, Тай.

— Я знаю.

— Ты… Ты правда любишь? — спрашиваю, и мне хочется зажмуриться, но я этого не делаю, затаив дыхание, жду ответа.

Я почему-то до конца еще не верю. Мне страшно верить. Да, его поступки говорят сами за себя, но мы же любим ушами. Нам нужны слова.

Таймас шагает ко мне, нежно берет лицо в ладони и прожигает своими серыми глазами.

— Говорю же, пздц как люблю, Эльза. Сам в шоке, — криво улыбается. — Я не мастер говорить сложные предложения и выражать свои чувства. Но ты засела у меня в голове и сердце, ничем не вытравить. А я пытался.

— Зачем пытался?

Неужели он не хочет любви?

— Потому что мне стало страшно, — хрипло признается.

— Страшно?

— Да, — одно слово, две буквы, но столько эмоций. — Я видел, что потеря матери сделала с отцом. Это его сломало. Он сейчас лишь тень себя прежнего, просто оболочка. И я думал, что такого со мной никогда не случится. А потом тебя похитили, я думал, что все, пришел мой конец… — он закрывает глаза, а потом резко открывает и впечатывает меня в свое тело, у меня весь воздух выбивает из легких. — Все потом, льдинка. Десять дней воздержания. Хочу тебя адски.

И вот я уже на диване, мои шорты улетели куда-то в сторону. Тай рычит, срывая с меня трусики.

— Никаких больше трусов! Ты всегда должна быть доступна для меня.

Он грубо ласкает мое тело, и меня это заводит. Я шире раздвигаю ноги, чтобы ему было удобней. Муж не церемонится. Плюет себе на ладонь и растирает влагу по члену, а потом накрывает меня сверху и мощным толчком проникает внутрь.

— Ох, черт, — стону я.

Мне немного больно, но в этом свой кайф.

— Не останавливайся, Тай, — выдыхаю ему в губы. — Люби меня.

— Всегда.

И он любит.

Жестко.

Грубо.

Отчаянно.

Так, как может только он. А я отвечаю. Я полностью принадлежу ему, а он мне. Мы связаны. На всю жизнь. Навсегда.

Супруг трахает меня быстро, грязно, без ласки. Щипает за соски, говорит непристойности. Тай изучил меня полностью, знает, что и как мне нравится. Читает меня по звукам, по шепоту, по реакции тела. А сейчас все намного острее и ярче.

Потому что открылись друг другу.

Потому что любовь.

У нас, между нами, в нас самих.

Это кайф.

Самый настоящий.

Несколько яростных толчков, и я распадаюсь на миллиард красных мигающих сердечек. А Тай следует за мной. Я чувствую, как его тело трясет от оргазма.

Мы оба дышали рваными вдохами, тела покрыты потом, внизу совсем влажно. А мое нутро разрывало от такой нежности. Взяла Таймаса за скулы и нежно поцеловала.

— Я люблю тебя, представляешь? — засмеялась я. — Как такое вообще возможно.

— Еще раз скажи, — требует он.

— Люблю! Тай, я тебя люблю!

— И это навсегда, льдинка. Сейчас две минуты отдышусь, и второй раунд.

Я счастливо засмеялась, а потом почувствовала странный запах.

— Ой, пирог! — практически спихнула с себя Иманова.

Побежала к духовке, там везде стекла, грубо выругалась и побежала за тапочками и обратно на кухню. Достала пирог из духовки, он сгорел.

— Блин!

— Что такое?

— Что такое? Вот, полюбуйся, что ты сделал! — показываю пирог.

— Ну, нормальный, черное можно убрать.

— Ты вообще уже… — я считаю до пяти, не нужно ругаться. — Я в душ, а ты здесь все прибери, да тщательно, не дай бог Ева наступит.

Я прошла мимо обалдевшего Тая к лестнице.

Да-да, дорогой, кто сказал, что любить меня просто. Сам на это подписался.

Как оказалось, Иманов и уборка — несовместимы. Этот криворукий даже не смог нормально подмести пол! Я просто в шоке.

— Да как такое возможно? — пыхтела я, орудуя веником. — Что здесь сложного? Просто подметай все в одну сторону!

Пока я убирала весь срач, что он устроил, Тай спокойно уплетал подгоревший пирог.

— Мне нравится смотреть, когда ты на коленях, — комментирует супруг.

Я закатываю глаза и показываю ему неприличный жест.

— Все, — сказала, когда кухня сверкала.

Посмотрела на часы.

— Через час за Евой.

— У нас целый час.

И, не говоря больше ничего, просто усаживает меня на столешницу.

— Я такой голодный, льдинка, — целует шею.

— Ты только что съел весь пирог, — говорю, выгибая шею, чтобы дать ему больше доступа.

— Голодный до тебя. Хочу обожраться.

— А так бывает?

— Не бывает, всегда мало тебя.

Тай целует меня в губы, я обхватываю его бедра ногами…

— Что произошло с окном? — слышу потрясенный голос Эсмиры и ее быстрые шаги.

Мы не успеваем отлипнуть друг от друга, как она появляется в поле нашего зрения и смотрит на нас во все глаза.

— А, понятно, что случилось с окном, — сухо комментирует. — Привет, братик.

— Привет, Эсми. Ты такая сучка. Ты сказала, что не знаешь, где Эльза и Ева!

Она усмехается.

— А я что, обязана тебе все рассказывать? Видишь, сам справился, молодец. Я заберу Еву из сада, а вы давайте миритесь в другом месте. Мы здесь кушаем! Два извращенца, — с этими словами девушка уходит.

Мы с Таем смотрим друг на друга и начинаем смеяться.

Да, мы извращенцы.