Глава 13
Даже не знаю, почему этой девушке удается все, что ни задумает! Соня обладала удивительным обаянием, вот прямо тянешься к ней, поневоле проникаешься доверием. Я совершенно не намеревалась танцевать, и пить абсолютно не хотелось. Впрочем, в последнем Соня не стала настаивать, наоборот, поддержала меня, и мы заказали вместо выпивки зеленый чай и по чизкейку. Боровикова заверила, что кондитерка тут изумительная, и я не смогла устоять – решила попробовать. И она не обманула – я съела свою порцию с огромным наслаждением. А потом Соня потащила меня на танцпол, небольшой, уютный, свет приглушенный. Поневоле раскрепостишься, даже если очень стеснителен. Тем более Боровикова заявила, что это исключительно в целях борьбы с калориями после съеденного тортика. И вот двигаемся под Мадонну, «Frozen», как оказалось, обе знаем ее наизусть, поэтому дружно подпеваем во всю мощь легких, думая каждая о своем «замороженном» объекте безответных чувств. И так хорошо мне в этот момент, что на минуту даже забываю о Дубровском… И тут вижу перед собой его физиономию!
Ничего себе! Нас выследили? Приехали отчитать за неповиновение и забрать?
Фигушки! Мы танцуем, и пусть все горит синим пламенем!
После Мадонны заиграло что-то очень быстрое, типа Продиджи, но даже то, что я совершенно не умею двигаться под подобную музыку, не заставило меня покинуть танцпол. Ну и Соня, конечно, меня поддержала, хотя на нее невозможно было смотреть без смеха. Зато задор притягивал внимание и поднимал настроение. Какая кому разница, как мы двигаемся.
Ну а Дубровские, оба, выбрали место возле бара, заказали что-то, похоже виски, и сидели, наблюдали за нашими танцами. Не сводя глаз, что раздражало.
Особенно, когда заиграла Ruelle – Monsters
Monsters stuck in your head
Монстры поселились в твоей голове:
We are, we are, we are
Мы там, мы там, мы там!
Monsters under your bed
Монстры живут под твоей постелью:
Подпеваю, перевод мне хорошо знаком. И думаю в этот момент о том, что мои мысли о Дубровском – те самые монстры, которые поселились в моей голове, потихонечку сводя с ума. Завладевая без остатка. И нет ни выхода, ни спасения.
Почти конец песни, и тут Дубровские, оба, как по команде встают и направляются в нашу сторону. Но мы с Соней настолько слились с музыкой и нашими внутренними переживаниями, что нам уже все равно, даже если сейчас на плечо закинут и вынесут из клуба… Наверное, именно это они и намереваются сделать, у обоих суровое выражение лица, говорящее: ну ты попала, сейчас отшлепаю. Страшно ли мне? Очень! С ума схожу от внутренней паники. Но сдаваться не собираюсь без боя.
И снова меняется композиция, на этот раз опять хорошо мне знакома песня Ruelle – This is hunt…
Это и впрямь похоже на охоту! Невозможно подобрать более подходящую песню!
Владимир приближается ко мне и обхватывает за талию.
Shadows break the dark
And we know that it can be verified
Our fate is beckoning
It's beckoning
Тени разрывают темноту,
И мы знаем, это проверено.
Наша судьба манит к себе,
Подзывает.
Моя судьба… Даже если никогда тебя больше не увижу, а так и будет, я запомню каждую минуту, проведенную с тобой. Даже самую неприятную. Перед глазами, как в замедленной съемке, пробегает наша история… Дурацкое знакомство, мои обмороки…
This is the hunt – Это охота.
И я ничего не могу поделать, противостоять… Остается лишь покориться.
Но Дубровский удивляет меня, спрашивая хриплым вопросом:
- Потанцуешь со мной?
- Да.
Подумать над ответом не успела, в голове полный раздрай. Нет, скорее, его приближение вызвало маленький апокалипсис внутри меня…Сейчас там зарождается буря… или даже тайфун, который снесет все на своем пути. Настолько сильны ощущения, и в то же время – противоречивы эмоции…
Это и страх, что колотится в горле, и некое предвкушение. Не могу себя контролировать, но и показать чувства не смею. До последнего надеялась, что этого сближения не произойдет, что смогу удержать дистанцию.
Вспоминаю его слова:
- Ты боишься меня? Я такой страшный?
О Боже, нет конечно! Не страшный… Я боюсь, потому что от твоей красоты у меня перехватывает дыхание...
Поворачиваю голову, и понимаю, что Соня испытывает сейчас приблизительно те же эмоции… Александр выглядит очень напряженным, взволнованным. Это все что успеваю заметить, потому что собственные переживания захлестывают с головой и уносят в параллельное пространство.
Музыка останавливается, но Владимир не отпускает меня. Наоборот, прижимает к себе все сильнее. И я замираю, не в силах сопротивляться его магнетизму, точно птица, попавшая в силки.
- Ты еще долго будешь издеваться надо мной, Маша-а? – произносит Дубровский и от этих его слов понимаю, что лечу в пропасть. Его лицо совсем близко, губы касаются моих губ, дыхание срывается… Его губы восхитительны, твердые, и в то же время нежные, с легким привкусом виски, они дурманят разум… Он жадно целует меня, проникая в рот языком.
В этот миг сознание исчезает, а чувствительность обостряется, каждая клеточка замирает от наслаждения. Закрываю глаза, крепко сжимаю его шею, ища в этом объятии защиты от него же. От властных, грубоватых прикосновений внутри разгорается пожар. Мне всегда казалось, что такие минуты должны быть наполнены нежностью, но невозможно сейчас назвать Дубровского нежным… Он скорее неистов, его страсть на грани грубости, но это безумно возбуждает.
И все же, стоит ему чуть ослабить хватку, отстраняюсь. Как бы ни было больно. Понимаю к чему идет окончание вечера, и меня охватывает страх.
- Отпусти…
- Не могу, Маша. Уже нет. Поехали домой…
- Домой? Это куда? – отталкиваю Дубровского, бегу к выходу, забыв о Соне, и о том, что совершенно не представляю куда идти. В замок к Маргарите? Но как туда добраться? И что делать дальше, ведь комната у нас общая, а намерения моего босса более чем прозрачны… Он собирается взять меня в эту ночь, и самое постыдное – у меня нет сил к сопротивлению.
Стою на крыльце обхватив себя руками…
- Маша, что за детские игры? Ведешь себя так, словно я насиловать тебя собираюсь…
- Нет… прости. Не знаю, что делать. Мы не можем провести эту ночь в одной комнате!
- Что за чушь?
- Я серьезно!
- Успокойся. Я не монстр и не съем тебя.
- Может мне в гостиницу? – спрашиваю нерешительно.
- Нет. Едем домой, сейчас же. Ты будешь спать там, где я скажу.
Сейчас он напомнил мне нашу первую встречу. Неумолимый и пугающий, он диктовал свои правила, требуя безоговорочного подчинения.
У меня скрутило живот от переживаний. Я не боялась насилия, ни в коем случае. Скорее, саму себя.
- Я буду в таком случае спать в саду!
Взгляд Дубровского скользнул по моей шее, груди, спустился к бедрам, вернулся к глазам.
- Значит, решила изображать Антарктику? Не боишься, что этим меня лишь спровоцируешь? Хорошо, договорились. Может не такая плохая мысль переночевать на природе…
На что он намекает? Почему даже в этом, казалось бы, отступлении, мне чудится сексуальный подтекст?
Мне следует рассердиться на его неугомонность, а вместо этого меня словно электрическим током прошибает. И подобная реакция глубоко тревожит, пытаюсь отстраниться от Владимира, но он крепко берет за руку и тянет к подъехавшей машине такси.
Он садится вместе со мной на заднее сидение. Его нога касается моей ноги, и я вспыхиваю даже от этого незначительного контакта. Отворачиваюсь к окну, но мой спутник неудержимо манит меня. Поворачиваю голову. Едем в абсолютном безмолвии, Дубровский смотрит прямо перед собой. Задумался о чем-то, ушел в себя. Разглядываю черные тени под его скулами, сейчас он выглядит печальным. Вдыхаю глубоко, улавливая слабый запах его туалетной воды, который всегда мне безумно нравился… и запах опасности. Этот мужчина напряжен, как зверь в засаде. Он не отступил, лишь ждет момента…
- Мы… долго едем. Дольше, чем когда добирались сюда.
- Другая дорога, - отвечает хриплым шепотом.
Наконец машина останавливается, выскакиваю и замираю – это совсем не похоже на замок, где мы остановились! Никаких пафосных ворот и величественного строения, наоборот, домик, возле которого припарковалось такси, совсем небольшой, двухэтажный.
- Что это за место? – спрашиваю у подошедшего Владимира.
- Какая разница? Мы называем его «охотничий домик». В нем комнат больше одной… и никого. Но тебе не надо меня бояться. Это очень обижает. Я не насильник… жаль, что ты не поняла еще.
Может и поняла, боюсь не его, а себя… Но что делать, дальше изображать истеричную недотрогу? Или отпустить себя на волю судьбы и наслаждаться каждым посланным мгновением с мужчиной, которого люблю всем сердцем? Тело жаждет его решительности, напора, а мозг требует не отдаваться так задешево. Почему у меня не может быть таких же мечтаний, как у любой другой наивной девушки? Чтобы этот прекрасный мужчина, похожий на принца, ухаживал за мной, завоевывал… пусть даже ради одного только тела. Хоть раз в жизни хочу прочувствовать все то, что испытывает женщина, которую любит такой, как Дубровский….
Мои ладони вспотели от всех этих переживаний, а одежда стала казаться ужасно колкой, неприятной, все тело чесалось и словно умоляло освободить от удушливой ткани…
- Проходи, Маша. Можешь выбрать любую комнату, – произносит мой спутник.
Вхожу в дом и с любопытством оглядываюсь по сторонам. Довольно просторная гостиная, дальше видна дверь, наверное, в кухню. В глубине лестница наверх. Обстановка не пафосная, простая, что не может не радовать.
- Еды нет, к сожалению, но чай могу приготовить, - изображает из себя гостеприимного хозяина Дубровский.
- Спасибо, я не голодна. Ничего не хочу…
Дубровский подходит ко мне, протягивает руку и ладонью поднимает к себе мое лицо, вынуждая посмотреть ему в глаза. Два голубых бездонных озера… Как же хочется потеряться в них, навеки погрузиться в этот омут. Он касается моих губ своими, осторожно, и в то же время настойчиво. Но постепенно усиливает нажим, сжимает мою талию, а потом ладони спускаются на бедра.
- Нет. Пожалуйста…
Понимаю, что его разозлит мой отказ. Но не могу сдаться так просто. Не потому, что не хочу его – с ума от его прикосновений схожу. Но то ли защитная реакция, то ли чертенок внутри заставляет отрицать очевидное… сопротивляться… Хотя понятно, что проиграла. И отдам ему все… без остатка.
- Ты невинна? – хриплый вопрос. - Скажи, что это так, и я тебя отпущу.
- Только это тебя остановит? – вздрагиваю.
- Даже в этом не уверен. Назови причину, по которой я должен отпустить тебя.
- Я не девственница, - отвечаю тихо.
Прохожу вглубь комнаты и сажусь на диван – ноги не держат меня. Владимир тут же устраивается рядом.
Придвигается ко мне. Едва заметно. Но и этого хватает, чтобы сердце вновь заколотилось как бешеное.
- Наверное, тебе спать пора, - нерешительно произносит Дубровский.
И тут поворачиваюсь к нему и целую сама. Приникаю к губам жадно и неистово. И плевать, если решит, что я ненормальная. То отталкивала, а теперь вот набрасываюсь… Что поделать, если внутри меня сплошные противоречия? И только сейчас отбросила все сомнения, решив, что просто хочу быть счастливой… пусть даже всего на одну ночь…
- Что за игра, Маш? – отстраняется и внимательно вглядывается в мое лицо. – Прости, спрашиваю, потому что не уверен, что смогу выдержать сегодня еще какие-либо игры….
- Нет, я не… - но продолжить не получается, потому что его руки обхватывают мое лицо. Безумно нежно гладят по щекам.
- Т-сс. Я понял. Ничего не говори.
Дубровский встает, протягивает мне руку, и я доверчиво протягиваю в ответ свою. Стоит мне встать, он подхватывает меня на руки и несет наверх….
Вот и второй этаж, коридор, несколько дверей… Дубровский открывает ногой первую же на своем пути, вступает в комнату. Возле окна двуспальная постель, накрытая цветочным покрывалом. Он кладет меня на него и нависает сверху.
- Ты уверена? Я не железный… не смогу остановиться.
В ответ тянусь к нему и целую, и он жадно набрасывается на меня, заводя руки вверх, над головой, прижимая их к постели.
Отстраняется и смотрит сверху вниз, и от этого взгляда сердце гулко бьется о ребра.
- Как же давно мечтал попробовать какая ты на вкус…
Опускает голову и проводит губами по моей шее. Эти прикосновения нежные, теплые, но оставляют после себя огненные дорожки, заставляя выгнуться от желания получить больше.
Но Дубровский продолжает дразнить меня полукасаниями, полунамеками близости… и от этого кровь закипает, тянусь к нему жадно, приникаю к губам.
Отстраняется. Смотрит пристально.
Подаюсь вверх, ловлю его губы, чуть прикусываю нижнюю, вырывая изо рта мужчины утробное рычание. От которого все сладко сжимается внутри.
По телу пробегает дрожь.
Подаюсь к нему, с головой уйдя в этого мужчину, в наш поцелуй, который – самое невероятное, интимное переживание, из всех, что я испытывала до сих пор. Все тело горит в нетерпении, в ожидании близости. Все стены, что воздвигала между нами до этого момента, рухнули, испарились. Хочу быть с ним отчаянно, до безумия.
И в ответ слышу глухой мужской стон, заставляющий меня задрожать.
- Позволь мне освободить тебя от этого ужасного платья, - сдавленно произносит Дубровский.
Платье очень даже красивое, но в этот момент ненавижу его, как преграду между нами. Сглатываю и киваю, не в силах произнести ни слова. Очень быстро и ловко, что заставляет меня нахмуриться – он оказывается спец в раздевании женщин, Владимир снимает с меня вечерний наряд. Остаюсь лишь в фиалковом комплекте нижнего белья.
Не теряя ни секунды его руки ложатся на мои бедра, он притягивает меня ближе. Одним резким движением стягивает с меня трусики. Нежно проводит по внутренней стороне бедра, и вот его пальцы касаются самой интимной части моего тела. Но нет ни испуга, ни стыда. Я полностью погружена в восхитительные ощущения, которые дарят его прикосновения. Он наклоняется и целует мой живот, а затем скользит ниже. Целует меня между ног, заставляя сердце биться так, будто оно вот-вот выскочит из груди. Мои ногти впиваются в его плечи.
- Пожа-алуйста, - вырывается у меня полувсхип-полустон. Дубровский отрывается от моих ног, выпрямляется и смотрит мне в глаза.
- Съесть тебя хочу. Целиком, и мне будет все равно недостаточно. Какая ты сладкая, девочка.
Наклоняется к моей груди, сдвигает чашечки бюстгальтера и по очереди облизывает мои соски. Впиваюсь ногтями в его плечи.
- Ты… мучаешь меня, - вырывается из груди всхлип. Боже, какое бесстыдство себе позволяю!
- Это продлится всю ночь. Прости, поспать у тебя не получится, - рычит в ответ Дубровский, срывает с меня лифчик, отбрасывая в сторону, и начинает раздеваться. Горячий… жесткий. Каждое его прикосновение уносит меня все дальше, в пучину безумного наслаждения. Выгибаюсь и трепещу, отдавая себя на милость, умоляя облегчить мою жажду.
Дубровский опускается на меня сверху, он тяжелый, большой… но даже это кайф, хоть и немного страшно… Мои груди трепещут, прижатые к его покрытому волосками разгоряченному телу. Обнимаю его за плечи и притягиваю все ближе, забывая обо всем на свете, кроме болезненной жажды большего. Владимир раздвигает мне ноги и входит в меня… поначалу осторожно, лаская рукой место, куда проникает, и от этих касаний меня выкручивает, никогда не испытывала столь сильных ощущений. На грани боли. Но в то же время – восхитительного удовольствия. Чувствую, как между ног появляется влага, облегчая проникновение… И вот он входит глубоко, до конца. Моя спина изгибается, изо рта вырывается крик. Всхлипываю и утыкаюсь лбом в его плечо. Дубровский начинает двигаться все быстрее, мощнее, высекая искры наслаждения, заставляя меня то откидываться назад, то прижиматься к нему, в попытке найти освобождение от закручивающейся внутри спирали невероятного, одуряющего наслаждения.
Чувствую, что и Владимира накрыло то безумие. Он двигается все резче, ритмичнее, его руки до боли сжимают мои бедра, наверняка завтра там появятся синяки. Но сейчас нам обоим плевать. Нас закрутило настолько мощное торнадо – уже не выбраться. Мы в его эпицентре. Наслаждение нарастает с каждой секундой, и с каждым его движением, проникновением в меня, я меняюсь. Чувствую себя сильной, уверенной, не уступая ему в потребности, в страстности. Хочу не только отдавать себя без остатка, но и брать… поглощать этого мужчину. Того, кого люблю до безумия. Поднимаюсь ему навстречу, жадно принимаю в себя, трусь сосками о мягкие завитки волос на его груди, умирая от этих восхитительных ощущений, сходя с ума от его горячих губ, которые дарят мне сейчас быстрый короткий поцелуй…
И вот реальность взрывается вокруг нас ярчайшими оттенками красок, и мы, разбитые на миллион осколков, разобранные на детали, падаем в объятия друг друга. Наслаждаюсь блаженной негой и теплом, разлившимся по телу. Лежим, сплетенные объятием, рука Дубровского – на моем животе, очень нежно, едва касаясь, выписывает на нем какие-то замысловатые узоры. А я разглядываю его роскошное, покрытое бронзовым загаром тело, из-под полуопущенных ресниц.
- Все хорошо? – спрашивает он тихо, чуть надтреснутым голосом. – Я не сделал тебе больно? Мне кажется я был груб… Прости, Маша. Слишком долго…
Вместо ответа кладу кончики пальцев ему на губы. Говорить не могу, внутри все сжато от эмоций, бурлящих через край.
Могу думать только о том, как сильно влюблена. В этого удивительного, великолепного мужчину.
- Что ты там рисуешь? – спрашиваю тихо, потому что пальцы Дубровского продолжают свои движения на моем теле.
- Пишу тебе письмо…
- Да ты что? О чем же?
- О том, как ты прекрасна. И как сильно я люблю тебя…