Глава 12
POV Маша
С момента как выходим из лимузина, все для меня как в тумане. Не могу до конца осознать происходящее, что я в другой стране, что нахожусь среди богатых и влиятельных людей, с которыми раньше, ну ни малейшей у меня возможности не было пересечься. Со дня приезда на юг у меня была совершенно другая жизнь… Я была другой. И вот попала… даже не знаю, как выразиться… словно в жернов. Понимаю, что все это меня перемелет и выплюнет… И самое паршивое – ничего не могу с этим поделать. Владимир Дубровский не для меня, я устала повторять это как мантру, устала выжигать каленым железом в сердце. Меня тянет к нему неумолимо, неудержимо. Меня пугает его семья, да и сам он… странный, отстраненный, с раной в сердце, не желающий никаких отношений, кроме сексуальных… Мне ведь это не подходит! Но как же трудно бороться с собой, когда он рядом!
Еще и в комнату, одну на двоих, поселили. А чего ты ждала, дура, если он тебя своей парой объявил? Заметь, не невестой, не возлюбленной… Больно. Сколько еще эту сладкую пытку выносить?
Еще и бывшая его тут, уже нарисовалась, на разговор пришла! Который я, к стыду своему, подслушала… Еще одна страдающая, умирающая по Дубровскому женщина на грани нервного срыва. Но у меня нет к ней сочувствия. Она имела все, его любовь, преданность, верность… и предала все это. А сейчас крокодиловы слезы льет.
Дубровский непреклонен. Но кто знает, что он там чувствует, в душе, к бывшей? Может хочет возвращения к былым чувствам. И от этой мысли сердце сжимается, колет в груди. Мой спутник выходит ко мне, в столь элегантном синем костюме, под стать оттенку моего наряда, что едва держусь на ногах. Огладываю его исподтишка, жадно, даже губы облизываю. Эх, Маша, ну как тут устоять…
- Идем, Маша. – Тихо говорит Дубровский. Мне чудится, или его голос тоже слегка дрожит? Неужели нервничает? Отчего? Из-за встречи с бывшей? Или боится за меня, что его опозорю? Хотя, по его виду чего не скажешь, так того, что он может бояться. Чего бы то ни было. Даже в элегантном костюме он воин. Сильный и бескомпромиссный.
Пройдя ряд роскошно отделанных покоев, мы выходим на террасу, с которой спускается на лужайку широкая лестница. Свадебный прием проходит в саду, в котором расставлены круглые столы, оформленные букетами, сервированные дорогой фарфоровой посудой. Дубровский берет меня за запястье, жестом принуждая взять его под руку. Мы направляемся к очень красивой и элегантной белокурой леди в длинном сиреневом платье. Его мать. Внутри рождается трепет, с которым не могу совладать. Тем более что замечаю – с противоположного конца сада к нам направляется чертова Изабелла. Ее взгляд направлен на меня, вот только не могу понять выражение ее лица. Ожидаемого презрения на нем нет… Скорее, любопытство и превосходство… Что меня тоже не радует. На Изе очень красивое платье, в ярких абстрактных линиях, основные цвета – сиреневый и желтый. Подойдя к несостоявшейся свекрови, она демонстрирует, как замечательно смотрится в этом семействе. Столь же белокурая, высокая, на ногах изысканные золотистые босоножки на высоченной шпильке… Крохотная сумочка из такой же золотистой кожи в руках… В ушах – длинные серьги с топазами. Изя неотразима и знает это. Настоящее воплощение хорошего вкуса. Все такое безукоризненное, подобранное в тон и наверняка, безумно дорогое.
Красотка делает полшага в мою сторону – и я автоматически делаю шаг назад, словно уступая без боя территорию.
- Привет дорогой, - обращается она к Дубровскому. Словно и не было неприятного разговора всего то час назад, словно не послал ее Владимир, опустив словами. – Познакомишь со своей спутницей?
- Ты так нетерпелива, - ехидно отвечает Дубровский. – Я даже матери еще не успел пары слов сказать… А ты тут как тут.
- Ой, прости, я не нарочно, - изображает смущение Изя. – Хочешь, подойду позже? Пока представишь свою… хм, знакомую.
- Ну что ты, дорогая. - Вмешивается Маргарита Аркадьевна. – С Марией меня уже познакомили, не волнуйся. Теперь твоя очередь.
- Очень приятно, - поворачивается ко мне Изабелла. – Давно вы с Владимиром?
- Что вы имеете в виду? – спрашиваю надменно, пропустив фальшивые «приятно». Знаю я как ей приятно, ага! Так и мечтает сожрать меня заживо, вон как глаза горят… Но я не собираюсь поддаваться всяким там бывшим, тем более – гнусным изменницам.
- Вам число назвать? – спрашиваю дерзко. – День знакомства, или когда Володя мне предложил с ним встречаться?
Понимаю, что веду себя излишне дерзко. Маргарита выглядит шокированной, а Дубровского кажется забавляет мое дерзкое поведение.
- Ой, кажется меня невеста зовет, - меняет тему Изя. – Я подойду позже, еще поболтаем, Машенька. И послав мне воздушный поцелуй, убегает.
***
- И что это было? – со смешком спрашивает Дубровский, когда остаемся одни. – Маша, я не замечал у тебя акульей хватки. И куда только смотрел?
- Не знаю, что на меня нашло, простите, - виновато опускаю голову.
- Да ты что, я в восторге.
- От чего? От моего хамства? Кажется, вашей маме я не понравилась.
- Маме мало кто нравится, - усмехается в ответ. – Не стоит на это обращать внимания.
- Ну да, мне-то что… это всего лишь роль, - соглашаюсь. – Зачем мне симпатии вашей мамы…
- А если нет? – быстро спрашивает, вот только что имеет в виду?
- Что нет?
- Пойдем потанцуем. – Неожиданно предлагает Дубровский, меняя тему. – Я устал от разговоров. Ненавижу вечеринки. Всем улыбаться надо, с каждым пустыми фразами обменяться… Голова болеть начинает.
- Мы можем уйти.
- Не соблазняй меня, – сказав это, Дубровский жадно оглядывает меня с ног до головы.
Он прав, то есть… что я такое несу? Предлагаю ему пойти и уединиться в комнате, фактически!
- Прости, у меня и в мыслях ничего неприличного не было, - выпаливаю скороговоркой.
- А прозвучало как приглашение, - жарко шепчет мне на ухо этот невозможный мужчина.
- Я не хотела!
- Не верю. Не хочу верить в то, что не хотела…
Мое лицо уже малиновое от этой дурацкой перепалки! Да издевается он что ли? Но зачем? Почему так ведет себя?
Прячу лицо в ладонях, мне нужно срочно уйти подальше от него, остаться одной и привести свое бешено колотящееся сердечко в норму!
- Маш, ты чего? Плачешь? Черт, я идиот, который не умеет шутить, - извиняющимся тоном произносит Дубровский.
Еще не легче! Оказывается, он надо мной издевается! Я тут с ума от стыда схожу, а он...
Он касается рукой моего плеча и привлекает в объятия, но я вырываюсь и убегаю.
Несусь куда глаза глядят, маневрируя между гостями. Сад огромен, должно же хоть где-нибудь быть спокойное местечко! Помню, как в детстве гостила у школьной подруги на даче, мы любили прятаться в малине. И сытно, и тайно – так мы говорили о нашем любимом местечке. Как бы я сейчас хотела спрятаться в таком. И тут, конечно, мне опять не везет, натыкаюсь на кого-то. Отскакиваю и начинаю просить прощения. Поднимаю голову – девушка, моего возраста. Ярко рыжие волосы, голубое короткое платье, даже неприлично короткое для таких, кхм, не слишком стройных, скорее пышных, форм…
- Простите пожалуйста! Я случайно! – восклицаю извинения, в ответ на громкий вопль девицы, которой я, кажется, отдавила ногу.
- Ну ты и… корова! Смотреть надо куда несешься. За тобой будто черти гонятся!
- Простите.
- От кого бежишь-то?
- Ни от кого. Просто хочу побыть одна.
- Ага, так я и поверила!
- Простите, а почему вы не можете поверить? Мы разве знакомы?
- Ну кто ты, я положим, знаю, - уверенно заявляет девица. - Я вообще люблю быть в курсе всего. Познакомимся? Меня Соня зовут.
- Маша. Еще раз извините.
- Ты уже двадцать раз извинилась, оставь. Пошли выпьем. И давай сразу на «ты», обе вроде не старые.
Меня заинтересовала новая знакомая. На вечеринке большинство гостей выглядело такими пафосными, а Соня казалась простой и близкой.
- Хорошо, давай на «ты», соглашаюсь с предложением девушки. – Только сначала хотелось бы понять, откуда меня знаешь… Я тут человек случайный, и такие события меня…
- Интригуют? – подмигивает девушка.
- Скорее тревожат. И куда ты меня ведешь? – Соня следует дальше, в глубину сада, тогда как бар, насколько мне известно, находится в противоположной стороне.
- Я слышала о тебе от своего кавалера.
Эта новость и вовсе приводит меня в ступор.
- Меня тут никто не знает!
- Ошибаешься, детка. Александр Дубровский, ни о чем не говорит имечко?
- Говорит, да… Что он рассказал обо мне? – спрашиваю взволнованно.
- Что ты девушка его брата.
- Это так, - вздыхаю обреченно.
- Оба шикарные мужики, так чего вздыхаешь, мать? Не пойму тебя совершенно… ладно, пытать не буду, пока не выпьем!
Откровенность Сони расположила меня. Я с интересом следовала за ней, сад становился все более диким, заросшим. Мы буквально продирались вперед, но это было так захватывающе, как игра казаки-разбойники в детстве.
И вот, раздвигаем заросли дикого винограда, и перед нами возникает выложенная старинной плиткой площадка, посреди – большой фонтан, в центре которого мраморная гречанка, держащая в руках кувшин. Из кувшина течет вода, и еще по кругу статуи бьют вверх маленькие струи. Удивительно умиротворяющая картина. Наклоняюсь к воде, вожу по ней рукой – и замечаю плавающих рыбок.
- Как тут красиво! – восклицаю. – Почему все в таком заброшенном состоянии? В смысле такая красота – в зарослях…
- Понятия не имею, - жмет плечами Соня. - Может Марго считает это немодным, а снести не разрешают. Исторический памятник. – Показывает рукой на старый покосившийся домик. - Пристройка для прислуги. Конец восемнадцатого века. Но все пришло в запустение.
- Как жаль!
- А мы тут иногда пьянствуем с подружками, - подмигивает Соня. Наклоняется и достает из фонтана серебристое ведерко, в котором лежит бутылка шампанского.
- «Вдова Клико», - отмечает довольно. И непонятно откуда достает два бокала.
- Ну ты… волшебница, - заявляю со смехом.
Сбоку от фонтана стоит белый резной столик и несколько таких же кованых стульев, из металла. Устраиваемся за ним.
- Но почему ты бросила своего кавалера? – спрашиваю с интересом.
- Сначала расскажи почему бросила своего, - с улыбкой отвечает Соня.
- Это… сложно.
- Тогда выпьем, пытать не буду, - легко соглашается моя собеседница. И мы начинаем смаковать холодную «Вдову», болтая ни о чем, на отвлеченные темы. Забываю даже, что нахожусь в другой стране – и даже не уверена, что легально. Даже о Дубровском забываю… Но когда остается половина бутылки, Соня первой начинает свою исповедь.
- Ты не поверишь, как я сама все запутала. Я ведь с тринадцати лет в Сашку Дубровского влюблена… А вообще, на этой свадьбе я должна была парой Владимира быть. Не хотела, честно… Но Маргарите невозможно отказать.
- А почему не хотела? – умираю от любопытства, и одновременно – от тревоги.
- Хих, так из-за Сашки же! Говорю же, с юношества влюблена… - А Владимир… он для меня слишком странный, непонятный и опасный. Мурашки по коже. Еще и профессия его…
- Ясно. Значит я помешала планам Маргариты Аркадьевны, - задумчиво бурчу себе под нос.
- Ну сюрпризом точно оказалась, в последний момент. А уж для меня-то!! Представляешь? Я, скрепя сердце, соглашаюсь изображать пару для младшего. А Сашка берет и вызывает «огонь» - то бишь меня, на себя. Потому что хочет брату помочь!
К этому моменту шампанского уже меньше полбутылки и после каждой фразу мы неудержимо хихикаем.
- Так а чего ты сбежала? От своей мечты… - спрашиваю я.
- Эх, да потому что Сашка обо мне просто ужасного мнения. Что меня угнетает донельзя. Он почему-то уверен, что я преследую всех любовников Изабеллы. Такой бред! Никогда у меня и в мыслях подобного не было! С Изабеллой мы всегда на ножах были, хотя открыто не конфликтовали. Ну а год назад, я не выдержала и высказала все, что о ней думаю… И с одним, всего лишь, ее кавалером, в кино сходила. При том даже не зная, что Изя с ним когда-то встречалась… или просто флиртовала. Короче, глупость несусветная. И тут узнаю, что эта кикимора про меня в нашем кругу сплетни распускает. Что якобы я помешалась на мести и зависти и мечтаю переспать со всеми, с кем она встречалась. Ужас… И главное, со сплетнями такими, как бы абсурдны не были, поделать ничегошеньки нельзя!
- Почему? Если это неправда?
- Да потому что чем больше будешь отрицать, тем больше подозревать тебя будут! К сожалению! Остается только носить с пофигистким выражением лица это клеймо, - вздыхает Соня. – А Сашка… конечно первый во все это поверил. Да и неважно, что он про меня думает.
- Как это неважно, почему? Раз нравится тебе…
- Да толку, где он и где я! Такой в жизни на меня не взглянет, я и не надеюсь…
- Почему так говоришь? Какой «такой»?
- Блин, ну ты слепая что ли? Красавец, высокий, статный, плейбой. От баб отбоя нет. И тут я – колобок на шпильках.
- Ты очень симпатичная, - пытаюсь подбодрить девушку.
- Спасибо на добром слове. Но я предпочитаю трезво оценивать свои перспективы.
Обе на какое-то время замолкаем, задумавшись о своем, женском. Размышляю, как похожи мы с Соней – обе влюблены в слишком красивых и богатых, замахнулись на недосягаемое…
Раздается шум, поворачиваю голову – два Дубровских собственной персоной! Красавцы братья подходят к нам, упирают руки в бока и смотрят неодобрительно. Первым заговаривает Александр.
- Я тебя по всей округе ищу. Что за детские выходки, Сонь?
- Зачем ты меня обыскался? – надменно вопрошает девушка.
- Потому что мы пришли на праздник вместе! Я за тебя отвечаю! - Зло выпаливает Сашка.
- Ну со мной, как видишь, все «ок». Мы с Машулей прекрасно время проводим, и вы, если честно, мешаете.
- Да что ты говоришь? Мешаем спаивать незнакомую девушку?
- Никто меня не спаивает! – вмешиваюсь возмущенно, защищая новую подругу, к которой успела проникнуться глубокой симпатией.
- Слышал? – победно вопрошает Соня. - Но ему бесполезно доказывать, Машуль, он привык на меня всех собак вешать.
- Каких еще собак, Боровикова? – гневается Дубровский средний. – Что ты тут устраиваешь?
- Ничего! Зачем пожаловали, господа? – гневается в ответ Соня. – Мы и без вас прекрасно праздновали. И вообще, продолжим где-нибудь еще, раз вы нам тут помешали!
- Что ты несешь? – рявкает Владимир. Ему явно не нравится происходящее. – Мария, быстро за мной! Уходим!
- Она тебе что, собачка? Никуда ты ее не заберешь, понял? – Соня вцепляется в мою руку, и я чувствую, как девушка дрожит. Все это бравада, на деле – вот-вот разрыдается.
- Маша, пожалуйста, - уже мягче произносит Дубровский.
- Я не хочу уходить, - отвечаю тихо. – Мне нравится общаться с Соней, спать еще рано…
- Но мы с дороги, ты наверняка устала. Не нужно из-за доброты позволять людям тобой манипулировать…
- Отлично, теперь я еще и манипуляторша, - бурчит себе под нос Соня. Чувствую, как ей больно и обидно, что эти двое такого мнения, причем совершенно незаслуженного. И проникаюсь состраданием настолько, что неожиданно для самой себя заявляю:
- Я согласна, Сонь. Давай продолжим наш праздник в другом месте.
Она поднимает на меня глаза, большие, голубые, от блестящих в них слез кажущиеся сейчас пронзительными – самой всплакнуть хочется…
- Правда? Ты поедешь со мной?
- Никуда она не поедет, - рявкает Владимир. – Она ничего тут не знает, это невозможно.
- Почему? – удивленно вопрошает Соня.
«Ну давай, скажи, что я твоя личная прислуга, - веду мысленный горький монолог. – Что во всем должна тебе подчиняться, слушаться. Представляю как вытянутся лица у твоего брата и девушки, которую он отвергает…»
- И правда, Владимир, почему я не могу поехать? – произношу вслух как можно спокойнее.
Дубровский молчит. Я могла бы ликовать, все-таки нечасто побеждаешь в словесном поединке с мужчиной. Но в груди лишь боль и пустота…
Соня тем временем вызывает такси.
- Через пять минут будет машина, а нам еще до главного входа пилить, понеслись, подруга.
И даже не оглядываясь, покидаем своих кавалеров. Пока бежим к машине, меня начинают терзать другие мысли. Я, конечно, молодец, настояла на своем, и Соню поддержала. Но кто знает, не ввязываюсь ли в очередную авантюру с плохими последствиями?
Мне ужасно не хочется никуда ехать. Сидеть возле фонтана, неподалеку от поместья, одно. Да и слишком мало мы знакомы с Соней. Вдруг наступаю на те же грабли, доверившись незнакомке!
Но отступать некуда, не могу сейчас бросить Соню, и от всей души надеюсь, что мы не попадем ни в какой переплет, просто где-нибудь выпьем и домой вернемся.
- Куда мы едем? Недалеко надеюсь. Ты прости, я нервничаю, первый раз в чужой стране, мне не по себе…
- Недалеко, - успокаивает меня девушка. – Пешком дойти можно, но сейчас на такси проще. Ох и разозлили они меня, оба! Надо выпустить пар. Ты не переживай, я не клубная тусовщица. Это тихое местечко, по сути – только там и бываю, если из дома выбраться хочется. Хозяин – мой одноклассник.
- Ты училась здесь? Или в России?
- Здесь… На родине я до пяти лет жила, потом сюда переехали. Но я все равно англичанкой не стала, - усмехается Соня. – Не дано мне…
- Это же хорошо! – улыбаюсь. – Что в тебе корни родные сильнее.
- Ага, вот только от этого в светском обществе хабалкой слыву. Видела, как Сашка на меня реагирует?
- Он просто идиот.
- Знаю. Но люблю этого идиота, аж сердце болит.
- Я не знаю что сказать, Сонь… у самой не лучше. Только не спрашивай, умоляю.
- Да я поняла уже. Тебе еще жестче сухарь попался, - улыбается девушка. – Но одно различие между нами есть… Твой тебя жрет глазами.
- Нет! Что ты такое говоришь? – чувствую, как начинает гореть лицо.
- Ой, я тя умоляю. Такие вещи невозможно не заметить. Видно, что у вас еще не было. И он прямо пылает в твою сторону.
- Ты ошибаешься.
- Ни в коем случае. Это ты ошибаешься, или притворяешься тут передо мной… не знаю, что у вас за trouble, и что мешает вам любить друг друга до умопомрачения, всю ночь напролет.
После этих слов на меня нападает ступор, дышать не могу. Оставшиеся минуты в такси едем молча. Я размышляю о словах Сони, прямолинейных, неприличных, но в то же время таких возбуждающих. Чувствую, как меня захлестывает волнение, раз за разом прокручиваю в голове слова про то, что Дубровский пылает в мою сторону. Как? Как это возможно? Он ведь может заполучить любую. И меня запросто может заполучить… Я должна быть честной сама с собой! Ни одна женщина, на этом приеме, не пропустила его, обязательно окидывая цепким жадным взглядом. Потому что он хорош. Нереально хорош. И мое бедное сердечко рвётся из груди при мысли, что влюбилась по уши, и все намерения держаться на расстоянии, будут разбиты, стоит ему лишь коснуться меня. Для меня огромное счастье быть с ним… даже просто рядом. Пусть лишь потому, что ему нужна спутница... Понимаю, что пропала, что потом буду собирать свое сердце из осколков, и все равно вряд ли склею… Но сейчас мне все равно, будь что будет. Если Дубровский меня действительно хочет… Ох, Маша, ну что ты такое придумала, одергиваю себя тут же. Ненормальная, ты ведь потом даже по кусочкам себя не соберешь…
***
Выходим из такси, вокруг яркие вывески, магазины, бары, клубы. Я с интересом оглядываюсь по сторонам, пока Соня тащит меня за собой, вверх по лестнице. Пройдя высокие ступеньки, оказываемся в небольшой кучке молодежи, которая пытается пройти в клуб. Расталкивая народ локтями, Соня пробирается к охраннику, что-то говорит ему по-английски – я хоть и учила язык, но понять не успеваю… и нас пропускают без очереди.
- А этот твой одноклассник, он русский? – спрашиваю с надеждой, только сейчас поняв, что языковой барьер – штука серьезная. По сути, без Сони я, как слепоглухонемая.
- Не-а, он местный и по-русски ни бельмеса, - обрывает мои мечты на корню Боровикова. Но ужасно общительный, - добавляет со смешком.
- Отлично. И как я тут буду? Блин, зря я…
- Ой, Машка, не боись, тут отличное заведение, тихое, уютное.
- Давай выпьем… и домой, а? – произношу жалобно. Хотя пить уже совершенно не хочется.
- Вижу, что нервничаешь. Пожалуйста, доверься мне. Все будет хорошо. Потанцуем немного, расслабимся.