Глава 10

Однажды мы гуляли в лесу и набрели на запорошенный снегом охотничий домик. – Может, зайдем? – предложила я. – Нет! – резко оборвал Алекс. – Неужели боишься? – я хихикнула, не веря собственному предположению. Алекс резко посмотрел вверх и по сторонам. Прислушался и даже, как мне показалось, начал принюхиваться. – Некогда. Нам пора, скоро стемнеет, – настороженно бросил он и, заслонив меня спиной, повернулся к чаще. В этот момент из заснеженных кустарников вышел сгорбленный старик с круглым лицом и узкими глазами. – Замерзли? Сейчас огонь разводить стану, чайку заварю. Одет он был в старый меховой полушубок, на голове – потрепанная шапка, на ногах – унты, через плечо висело охотничье ружье. Старик прошел мимо нас и стал медленно раскладывать хворост на земле. Что-то смешное и нелепое было в его поведении: он то сильно надувал щеки, пытаясь разжечь огонь, то громко кряхтел, обвиняя непослушное пламя. Наконец я не выдержала. – Давайте помогу? – Милана, нам надо спешить! – одернул Алекс и взял меня за руку. – Что с тобой?! Это безобидный эвенок. Он неопасный. Алекс продолжал озираться по сторонам и всматриваться в темноту. Вот глупости! Что может произойти в лесу вдали от людей, когда рядом – только дряхлый охотник? Я подошла, разложила хворост с поленьями, помогла эвенку разжечь костер и села рядом на поваленную ель. – Старый стал, руки совсем не слушаются, – пожаловался старик, сдвинув шапку на затылок. – А огонь – это хорошо. Может, чайку? Я согласно кивнула и позвала Азарова. – Давай останемся! Ну пожалуйста! Совсем на чуть-чуть! – как можно обаятельнее попросила я, глядя на костер, танцующий загадочный, известный лишь ему танец. – Почему ты такая упрямая? – не прекращал ворчать Алекс, усаживаясь рядом. Он вел себя напряженно, как на передовой, нервно покручивая перстень на пальце. Я любила огонь и могла часами смотреть на неуловимые движения языков пламени. Мне нравилось тепло, исходящее от него, потрескивание дров, но больше всего поражал свет – яркий, насыщенный, который словно ослепительный луч молнии разрезал сумрак осеннего вечера. Через пять минут старик вышел из зимовья, неся в руках железный котелок с водой. Охотник аккуратно поставил его на горящие поленья, положил на снег меховую парку и сел на нее, подогнув под себя колени. От старика веяло древней лесной мудростью. Что-то загадочное и притягательное было в его узких глазах, вокруг которых мелкие морщинки проложили глубокие впадинки. Эвенок изредка поглядывал на меня и добродушно улыбался, напевая какую-то песню – долгую и однообразную. – О чем вы поете? – спросила я, пытаясь завязать беседу. – Обо всем. Что вижу – о том и песня! Сейчас вас вижу. Радуюсь. Редко гости. Старику хорошо. – Часто бываете здесь? Охотник лукаво сощурился. – Когда здесь, когда там. Тайга большая. – Он аккуратно насыпал на дно алюминиевой кружки засохшую траву и залил кипятком. – Это греет, – сказал старик, протягивая мне чай. Неожиданно Азаров вскочил и выбил кружку из его рук. – Не надо ей ничего давать! – по слогам выдавил он и злобно посмотрел на эвенка. «Что за муха его укусила?» – удивилась я и, пытаясь сгладить дурацкую выходку Алекса, обратилась к старику: – Когда я была маленькой, часто ходила с папой в лес. Вы больше любите охоту или рыбалку? – Когда охочусь помаленьку, когда рыбку ловлю. Любишь тайгу? – Конечно, я ведь родилась здесь, точнее, в Таежном. Бабушка с дедушкой приехали сюда на стройку БАМ, может, слышали о такой? – Как не слышать? Тайга тихая, здесь все слышно. Что-то теплое и близкое сердцу улавливала я в его тихом голосе. Речь, движения, взгляд завораживали. Я вспомнила Киру и эвенка, который оставил медальон отцу подруги. Кира… Я почти перестала общаться с ней, целиком погрузившись в свою любовь к Алексу. А ведь мы всегда делились секретами. Интересно, как она? Начала ли встречаться с Максом? Достигла ли успехов в магии? Я почувствовала, что очень соскучилась и, желая сделать для нее что-нибудь приятное, спросила: – Вы, случайно, не знаете, кто такой Эскери? Алекс удивленно вскинул брови, цокнул языком и неодобрительно покачал головой. – Все, теперь нам точно пора! – вспылил он, встал и протянул мне руку. – Как не знать? – тихо ответил охотник, не обращая внимания на Алекса. – Эскери очень сильный дух края. Когда-то он давал много зверя и дичи. Хорошо тогда было, шибко хорошо! – эвенок смягчил горло горячим чаем и продолжил: – В то время в одной деревне жил богатырь Гудейкон. Уж очень нравился он Эскери – добрый, справедливый. Дал он богатырю силу свою: там, где нога ступит – озеро возникнет; куда дунет – лес падает. Звери и птицы подчинялись ему. Хорошо жилось эвенкам во времена те: совсем горя не знали. Об одном просил Эскери богатыря: никогда тот не должен знать молодую деву из другого племени. Ослушался Гудейкон. Встретил красавицу. – Эвенок подул на кипяток и сквозь пар посмотрел на Алекса. – Глаза черные, стройная, как березка. Подошла она к Гудейкону, скинула с себя одежды и прижалась к нему всем телом. Забыл богатырь обещание, не сдержал слово. Провел он ночь с прекрасной девой, а наутро воткнула она нож ему в сердце и улетела птицей черной. Разозлился Эскери на богатыря, отвернулся от его племени. Голод страшный наслал, много пожаров, засух и ветров. Ушли люди и звери. С тех пор тайга одинока. Некому защитить и спасти ее. А силы зла стаями рыщут, наводят страх на живое, – старик тяжело вздохнул и замолчал. На тайгу быстро опустилась темнота. Покрытые снегом деревья приобрели таинственные очертания. Вдруг какой-то протяжный звук, похожий на вой, послышался из глубины леса. Я прислушалась. Неожиданно такой же звук раздался почти рядом. Алекс тревожно посмотрел в сторону чащи. Он крепко схватил меня за руку и повлек за собой, намереваясь увести от зимовья, но внезапно остановился и спросил: – Скажи, старик, мог ли богатырь отказаться от даров Эскери? – Кто-то чужой ходит близко, вам пора! – проигнорировав его вопрос, ответил охотник и медленно пошел к зимовью. – Что случилось? Это волки? Они нападут на нас? – засыпала я Алекса вопросами, пока мы бежали по снежной тропе. Казалось, все вокруг было против нас: сучья деревьев хватали за одежду, ноги проваливались в сугробы… Алекс остановился. – Так мы не успеем. – Он быстро взял меня на руки. – Не волнуйся, все будет хорошо! Азаров прижал мою голову к своей груди и побежал, не сбивая дыхание. Я устроилась в его объятиях и почувствовала себя защищенной, словно ребенок, который в минуту опасности держится за крепкую ладонь отца, абсолютно уверенный, что с ним ничего не случится. Через несколько минут Алекс выскочил на дорогу. В одно мгновение он усадил меня на байк. Мотоцикл взревел и с бешеной скоростью умчался прочь. Спустя два часа мы стояли возле моей квартиры, и Алекс тревожно прислушивался к шагам на лестнице.