Глава 9

На следующее утро, выглянув в окно, я обнаружил у подъезда Алекса. Он стоял, расслабленно облокотившись о мотоцикл, и жмурился от лучей октябрьского солнца. Сегодня Азаров облачился в кожаную куртку. Видимо, на улице похолодало. Совсем скоро унылые, размытые дождливой акварелью краски исчезнут под пушистым снегом. Зима в наш таежный городок приходит рано и длится большую часть года, но, несмотря на суровость, мне нравилась ее царственная власть. В то время, когда одна половина горожан, ворча и проклиная мороз, куталась в меховые шубы и теплые шарфы, а другая горстями глотала витамины, я с удовольствием щеголяла на улице без шапки. В детстве я часами смотрела на пушистое снежное покрывало, которое обволакивало деревья, дорогу, дома. Я любила величественный край, укутанный жемчужными сугробами, и гордилась красотами малой родины. Я быстро оделась и выскочила во двор. – Всегда следовать принципам – это ведь скучно! – Алекс заботливо застегнул молнию на моей куртке. – Надо экспериментировать, рисковать, просто жить! Доверься мне, – он протянул шлем. Я неуверенно надела его и села на байк. – Готова? Мотоцикл взревел так, что мой ответ затерялся в грохоте набирающего обороты двигателя. Бешеная скорость. Дикий ветер. Адреналин. Полный восторг! Ощущение свободы и полета захлестывало разум… Спустя десять минут Азаров снизил скорость и свернул в лес. – Держись крепче, сейчас немного покачает! Я прижалась к плечистой фигуре, и мы помчались по склону в самую глубь тайги. Алекс умело обходил деревья и высокие кочки, ловко колесил по каменистым и болотным тропам. Я и подумать не могла, что можно на мотоцикле вот так лететь по лесным тропинкам. Я улавливала аромат его тела, и это дурманило. Казалось, мы стали единым целым. Единым и неделимым. Через некоторое время мы остановились. – Не укачало? Сильно испугалась? – Нисколько! – Я сняла шлем, поправила сбившиеся волосы и огляделась. – Какая красота! – невольно сорвалось с губ. Мы стояли на краю широкой долины, раскинувшейся вдоль тихой речки. Ее берега были устланы ковром брусничных листьев. Вдали у края неба маячили снежные горы. У самого их подножия огромные пихты и ели сомкнули густые кроны. Лес слабо шумел. Пахло свежестью и хвоей. Где-то совсем рядом глухарь зачастил длинную трель. На землю стали опускаться пушистые хлопья первого снега. Я подняла глаза к небу и, набрав полную грудь чистого воздуха, громко крикнула: – Ау! – А-а-а-у-у-у! – ответило гулкое эхо. – Нравится? – Алекс засмеялся. – Это мой дом, теперь и твой тоже. Он развел костер и расстелил куртку. – Садитесь, ваше величество, вы истинная королева тайги! * * *Так начался месяц беспредельного счастья. Каждое утро Азаров встречал меня возле подъезда и, держа мою ладонь, провожал до школьного кабинета. Едва звенел звонок, он уже стоял у дверей класса, чтобы проводить на следующий урок. Постепенно байкерский гардероб Алекса сменился обычной одеждой, а его друзья – Дэн Волков и Сергей Михайлов – стали реже появляться на горизонте. Все перемены мы стояли, уединившись в дальних уголках рекреаций и, не отпуская рук, ворковали, поглощая друг друга влюбленным взглядом. – Он совсем не дает нам общаться! Такое ощущение, что Азаров специально отдаляет нас, – недовольно ворчала Кира, бросая на Алекса ненавидящий взгляд. – Он не отходит от тебя ни на шаг, разве это нормально? – Не знаю, но мне нравится, – расплывалась я в блаженной улыбке. Иногда в школьных коридорах я встречала Белова и вспоминала, как на следующий день после признания Алекса Юрка нашел меня и с разгневанным видом пытался образумить, что-то говорил о неправильном выборе. Много рассуждал о будущем, хватал за руки, угрожал. Я пригрозила мамой, и Белов ушел. Какое-то время он еще следил за мной, а потом потерял интерес. Тогда я не догадывалась, что лишь хладнокровие и неимоверная выдержка позволили ему оставить Алекса в живых. Не знала, что только благодаря общению с Кирой и соблюдению странного договора он не свернул Алексу шею. Я не понимала, в какой опасности был Азаров, на что пошел ради меня. И конечно, мне было неизвестно, что все только начинается. После уроков мы садились на байк, мчались подальше от города и людей. С детских лет Алекс увлекался охотой, поэтому прекрасно знал тайгу. Мы гуляли по тропинкам и без остановки болтали обо всем на свете. Истории Азарова будоражили воображение и смешили. Он цитировал классиков и без труда угадывал композиторов, мелодии которых я напевала. Конечно, я запустила учебу, перестала общаться с друзьями. Милана Морозова превратилась в мягкую, доверчивую и бесконечно влюбленную особу. Мои мысли были заполнены только Алексом: его глазами, походкой, улыбкой… Я целиком растворилась в нем. – Это бриллианты? – спросила я как-то, рассматривая его украшенный сверкающими камнями золотой перстень с изображением волка. – Нет, – улыбнулся он и убрал руку в карман. – Не люблю мишуры, но это семейная реликвия. Тетка убеждена, что побрякушка защищает родню, и тщательно следит, чтобы я всегда носил перстень. Такие есть у каждого в нашей семье. – Алекс, – с неким волнением, боясь задать неудобный вопрос, спросила я, – Почему ты живешь не с родителями, а с дядей? Что с ними? Он слегка занервничал, посмотрел на реку, бурлящие потоки которой были еще слышны под тонкой коркой льда. – Они далеко. Это долгая и совсем неинтересная история… Хочешь мороженого? – сменил Алекс тему. Затем, как фокусник, достал из рукава куртки лакомство в вафельном рожке и протянул мне. Я развернула пломбир, покрытый шоколадной глазурью, и откусила кусочек, смущенно и преданно улыбаясь. – Оно совсем холодное! Почему не растаяло? Может, загадочный Азаров еще и волшебник? – Ты многого обо мне не знаешь, – игриво ответил он и дотронулся пальцем до кончика моего носа. – Это правда. Еще недавно мне казалось, что тебя интересуют только мотоциклы и тусовки. Сейчас передо мной совсем другой Алекс – умный, воспитанный, разносторонний. Иногда мне стыдно за себя и свои прошлые мысли. Азаров смутился: – Ты была права. Тебе не за что стыдиться. Просто сейчас мне очень хочется очаровать самую прекрасную девчонку в мире! – воскликнул он задорно и продолжил: – Значит, я загадка? – Спрашиваешь! Охота, байки, паркур! Ты круто владеешь ножом, знаешь лес, разбираешься в музыке, литературе… Как успеваешь охватить столько? – засыпала я вопросами, поглощая мороженое. – Не знаю, – он пожал плечами, сделал паузу и принялся ковырять палкой рыхлый снег. – Наверное, потому, что мало сплю. Особенность с детства. Мне достаточно двух часов для отдыха. Чтобы не сойти с ума от скуки, приходится развлекаться. Странно… – он задумался. – Оказывается, это даже приятно, когда хвалят, и забавно, – Азаров засмеялся и посмотрел мне в глаза. – Отчего приятно? – Когда отличница ставит троечнику такую оценку. – Почему же ты другой для окружающих? Зачем эта маска? – допытывалась я, желая побольше узнать о нем. – Так удобно. Никто не лезет в душу. Но теперь… – Алекс стал серьезным, присел на корточки напротив меня и взял мои руки. – Есть ты, и, если захочешь, если это будет важно для тебя… – Нет, – решительно перебила я. – Мне хочется и дальше оставаться единственной, кто знает другого Алекса. Я трусиха и боюсь не выдержать конкуренции. Он снова улыбнулся, но взгляд оставался проницательным. – Ты всегда будешь моей единственной. Можешь не верить, но будет именно так. Я достала сотовый и, пытаясь сделать наше первое селфи, положила голову ему на плечо. – Что ты делаешь? – спросил он, сверкнув улыбкой. – Хочу тебя сфотографировать. – Зачем? – Мне нравятся твои уши и нос, – шутя, промурлыкала я. – Хочу любоваться ими, когда тебя нет рядом. – Не сомневайся, я буду рядом. Теперь ты никогда и никуда от меня не денешься! – обнадежил он, прижимая меня к себе и целуя в макушку. Сделать селфи не получилось.