Глава 6

– Вы, наверное, и есть Эскери? – предположила я, ступая за немного сгорбленным старцем, который медленно шел в глубь зимней чащи. – Извините, что нарушаю вашу идиллию, – заметив, с каким упоением он прислушивается к лесу, спросила я, – но не могли бы вы рассказать, куда мы идем? Эвенок не останавливался и не отвечал. Где-то в глубине подсознания я понимала: мне обязательно нужно двигаться за ним. Вначале я постоянно оглядывалась, смотрела по сторонам и под ноги, которые застревали в сугробах и влекли меня в снег. Затем, решив идти строго по следам унтов охотника, я смогла отвлечься от гнетущего ощущения, что назад дорогу не найти, и, не обращая внимания на усилившуюся боль в лодыжке, стала напевать тихую мелодию. К удивлению, старик подхватил ее, и мы вдвоем затянули долгую однообразную песню, у которой не было конца. Да и начала не было. Я просто бубнила что-то под нос, а охотник, словно угадывая мой «шедевр», повторял набор звуков. Мы шли долго. Растворяясь в дремучей тайге, я не заметила, как наступил вечер, а может и ночь. Время потеряло счет. Наконец-то охотник остановился и обернулся. – Озябла, однако… – тихо сказал он. – Ничего, сейчас добудем огонь, чаю заварим, согреемся… Хворосту собери, а я снег утаптывать стану. Высокий тусклый полумесяц освещал его тщедушную фигурку. На душе стало теплее… Огонь разгорелся. Эвенок снял с себя старенькую дошку, разложил ее возле меня и спросил: – Болит нога? Слабая пока, однако… Ничего, скоро ни один волк догнать не сумеет. Садись. – Что вы! Постою… – Садись-садись. Еще набегаешься… Согреваясь теплом огня и держа алюминиевую кружку с чаем из трав, я вдруг вспомнила, что совсем недавно пища вызывала у меня тошноту. – Ты Хранитель, тебе не нужна еда. Пока не нужна. Что еще помнишь? – Казалось, каждая глубокая морщинка на лице эвенка хранила какую-то тайну, историю. – Все. – Уверена? – Да, – ответила я, прокручивая в мыслях важные события своей жизни. – И оборотней? – Конечно! Вы знаете, где Алекс? Они с моей подругой должны были… – Ты пей, пей, – хмурился Эскери. – Всех помнишь? – Ага, – ответила я и улыбнулась, ощущая убаюкивающую тело негу. Мне захотелось свернуться калачиком на мягком полушубке эвенка и предаться власти Морфея. – А что?.. – спросила, засыпая. * * *Спала я долго, непростительно долго, погружаясь все глубже в забвение, теряя и находя важную часть себя. Под убаюкивающий треск поленьев и монотонную песню охотника медленно постукивало мое сердца и… постепенно утрачивало память. Сны были яркими и необыкновенно реальными. Держа руку эвенка, я летала над таежным краем, границы которого, словно рубеж океана, сливались со снежной линией горизонта. Я парила как птица, распахнув руки-крылья… Пролетая над дремучим лесом, покрытым тяжелой накидкой белого снега, или вершинами неприступных гор, или причудливыми руслами рек я поражалась и восхищалась великому природному шедевру. От такой масштабности и красоты захватывало дух! Казалось, еще мгновение – и мое сердце вырвется из груди. Я летала, широко открыв глаза и боясь упустить даже мельчайшую деталь моего родного края. Вот она, тайга, – гордая, безбрежная и прекрасная. Вот мои величественные просторы, которые вечны, бессмертны. Иногда мы опускались на землю. Здесь охотник показывал запутанные следы лесных жителей, рассказывал о необычных повадках диких зверей и птиц, учил разбираться в звуках… – Гляди, – сказал он, показывая на следы в сугробах, – это лось, точнее лосиха, она проходила вчера и, испугавшись кого-то, кинулась прочь. Интересно, от кого она убегала? Я присела и посмотрела на оттиски копыт. – Почему вчера? – Следы много рассказывают… – Старик снял ушанку, повертел ее в руках, прищурился, словно это она задала вопрос, и опять надел на голову. – У отпечатков копыт стенки затвердели, стали жесткими, однако. Значит, зверь шел вчера, после того как выпал снег. Лось при спокойной ходьбе оставляет отпечатки двух копыт. Видишь? – Он дотронулся пальцем до следа. – А при беге и прыжках – четыре. Как здесь. – Эскери отошел в сторону и, присев на корточки, указал на сугроб. – Понятно, а как вы догадались, что это лосиха? – След быка отличается большим размером и округлой формой. У самки он уже… – Ясно. Интересно, что едят лоси зимой? Везде же снег. – Обкусывают побеги молодых деревьев, объедают кору, – ответил Эскери, удаляясь вглубь леса. – Понял! Это рысь спугнула ее! Иди сюда! – Он махнул рукой. – Смотри. Обычно рысь идет за зверем, ступая след в след. Но здесь другая картина, – старик улыбнулся, – она охотилась на зайца, используя снежную засаду. Рысь мышкует не хуже лисы. Видишь ее следы на снегу? Да, не повезло ей в этот раз. Лосиха и заяц успели скрыться. – Не думала, что рысь может напасть на лося. Он же огромный! – удивилась я. – Рысь – очень сильный зверь, однако. Ее оружие – реакция и длинные когти, которые ловят птицу на лету. В следующее мгновение мой слух уловил шорох. Метрах в двадцати от нас появилась рысь. Подойдя довольно близко, она остановилась, поводила светло-серой головой из стороны в сторону, принюхалась, прижала уши с кисточками и в два прыжка скрылась в чаще. «Какая красота: грация, изящество, ничего лишнего. Совершенство!» – подумала я и посмотрела на Эскери. Затем мы оказались посреди льдов таежной реки. – Пробовала строганину из рыбы? – эвенок хитро улыбнулся. Он сел на корточки, наклонился вперед и слегка дунул на блестящую зеркальную поверхность. В тот же момент хрустальная гладь начала плавиться, образуя маленькую лунку, из которой хлынула речная вода. Эскери опустил в прорубь руку и достал небольшую рыбу. – Это ленок, – пояснил он. Ребром ладони охотник отрубил рыбе голову и хвост, умелым движением пальцев содрал кожу. – Подставляй ладони. Едва я успела сложить руки домиком, как в них посыпались тонкие стружки белой мякоти. Они сворачивались на лету в трубочки и почти мгновенно превращались в замороженные кусочки рыбьего мяса. – Настоящая строганина должна быть с хрустом! – засмеялся Эскери. – Очень вкусно! – похвалила я, приглядываясь к дереву, стоящему неподалеку. Стайка красногрудых снегирей уютно разместилась на его густых ветвях. Переглядываясь, птахи клевали алые ягоды. Через минуту в воздухе послышалась флейтовая птичья песня. Это малиново-красные щуры приземлились на рябиновые кроны. На дальних деревьях чакали буйные дрозды-рябинники, нетерпеливо дожидаясь своей очереди отведать пунцовые плоды. Крошечный белый заяц подбежал ко мне и, словно домашний питомец, сел возле ног. – Что ты видишь? – спросил Эскери. – Зайчонка, – ответила я, прижимая к щеке пушистый комочек. – А еще? Я огляделась. – Деревья, кустарники, снег… – А еще? – Заячьи следы… – Много? – Да. – Смотри внимательнее – что там? Я присмотрелась и увидела обрывок тонкой проволоки на одной из дорожек, усеянных отпечатками заячьих лап. – Это петля? – спросила я, поднимая кусок стальной нити. Охотник кивнул и слегка улыбнулся, когда я смяла эту гадость и положила в карман. – Значит, моя задача – бороться с охотниками и браконьерами? – Тайга любит людей, дает им пищу, если они нуждаются, – улыбнулся он, затем подошел, взял зверушку в руки, хитро посмотрел на меня и, поправив ушанку на седой макушке, добавил: – Только когда нужда есть. – Но как? У меня же нет оружия. Эвенок сел на снег и отпустил зайчишку, который немного отскочил в сторону и стал поглядывать на нас глазами-зернышками. – Смотри, – шепнул Эскери. Он воткнул указательный палец в снег и начал медленно покачивать им из стороны в сторону. Тотчас кроны деревьев принялись повторять движение его кисти. Рука эвенка двигалась быстрее и быстрее, вызывая потоки холодного ветра, бурю, которая сорвала мой капюшон и начала ломать ветви деревьев. Свист и вой стихии был настолько оглушающим, что мне стало страшно. Я бросилась к зайцу и прижала к себе. В ту же минуту ветер стих. – Вы умеете управлять ветром? – Ты тоже сможешь. Эвенок протянул ко мне руки, и теплый комочек, согревшийся на моей груди, начал удаляться. Зависнув в воздухе между мной и Эскери, заяц быстро задергал лапками, упал и замер, не подавая признаков жизни. – Что вы делаете?! – возмутилась я. В ту же минуту зайчонок подпрыгнул и со всех ног метнулся в чащу. – Вы умеете управлять воздушным потоком? Это вы были в сторожке на кладбище? Вы перекрыли нам кислород? Эвенок согласно кивнул: – Твоя подруга могла причинить вред. – В моей комнате тоже были вы? Зачем? – Помнишь его? – Кого? – Волка. Я задумалась. – Азарова? Помню. – И что чувствуешь? Я снова задумалась… – Как меня угораздило с ним встречаться?! Где были мозги, когда пыталась бежать непонятно куда? Может, это зомбирование? – Умница, – похвалил эвенок. – Молодой оборотень слаб для защиты тайги… Старик поднялся, кряхтя отряхнулся от снега и подошел ко мне. Положив руки на мои плечи, он долго всматривался в глаза, будто пытался найти что-то в их глубине. Затем улыбнулся. – Тайга нуждается не только в защите от людей. Твоя главная задача – охранять ее от других порождений хаоса. Оборотни – волки и тигры – это местные обитатели, надо следить за равновесием между ними. Главная же опасность – в сущностях пришлых, появляющихся из других частей планеты. Они стаями рыщут вокруг нас и пытаются покорить тайгу. Именно они несут угрозу. Скоро ты впитаешь мощь нашего края, научишься управлять стихиями, птицами, животными, однако, – его добрые, но усталые глаза стали светлыми и лучистыми. – Ты готова. Прощай.