Глава 13

Мне было жаль Марка, жаль Ангелику, тем более Василий сообщил, что я ее внучатая племянница. Моя бабушка Галя оставила папе свою девичью фамилию – Морозова. Мать отца умерла вскоре после его женитьбы, наверное, поэтому я до сих пор не знала истории о ее сестре Лике. Именно принадлежность к роду Морозовых и объясняла мое внешнее сходство с бывшей возлюбленной Марка. «Надо обязательно расспросить родителей и составить генеалогическое древо», – решила я, заметив, что автомобиль уже припарковался возле моего подъезда. – Почему так долго? – спросила Катя, едва увидев меня в дверях квартиры. – Лана, я волнуюсь. Теперь можешь объяснить, что за подарок с запиской? От кого она? – Только не в коридоре, не хочу пугать родителей, тем более эта ошибка совершенно не стоит внимания. – Родители в гостях и не знают о безрассудстве младшей дочери, но, если хочешь, можем пройти в твою обитель секретов. – Этот перстень предназначался не мне, а подруге. – Я села на кровать и начала сочинять правдоподобную историю. – Она в прошлом году окончила школу и летом собирается замуж. Димка, ее жених, перепутал подарки. Не знаю, где он умудрился найти такое украшение. Если хочешь, можем позвонить ему. Только подожди минутку, найду сотовый… Я выскочила в коридор и скинула Орлову сообщение с краткой инструкцией по обману сестры. Вернувшись в комнату, включила громкую связь, радуясь умению Димы оперативно вникать в ситуацию и убедительно врать. – Ну что, теперь веришь? – изобразив на лице обиду, я опустила взгляд в пол. – Хочу верить, но все равно мне не нравится, что ты общаешься со взрослыми мужчинами. Пока тебя не было, приходил здоровенный дядька. Скорее всего, он перепутал нас и передал привет от какого-то Александра, сказав, что мне надо с ним встретиться. Якобы сегодня вечером он будет ждать на какой-то поляне… – Может, поэтому Марк и выманил тебя изз квартиры? – прожужжал Василий из подвески. – Я слышал, как он давал указзания дежурить возле твоего дома. Марк несколько раз упомянул об Александре и о том, что рыжий обяззательно наведается сегодня к тебе, а это не к добру. А вы с сестрой действительно похожи, особенно изздалека. Значит, тигры все-таки на стороне Киры и теперь опасность угрожает не только мне, но и Кате! Я выскочила из комнаты. Так, нужно сосредоточиться. Раз у меня получается разжигать пламя, то мне удастся на время ослепить Александра. Так… Огонь должен постоянно быть под рукой. Я посмотрела на подвеску, похожую на спичечный коробок, и меня осенило. Ну конечно! Спички, точнее зажигалка. Она должна всегда быть со мной! – Вась, как думаешь? – Согласен. – В нашей семье не курят, и я не помню, чтобы видела зажигалку в доме. – Ззато они веззде продаются. Так что можешь валить в соседний киоск, а я останусь. – Василий с трудом выполз из подвески и зашевелил усиками. – Ззапах дрожжевого теста начинает сводить с ума. Ты собираешься печь пироги? – Нет, это Катя. Она любит возиться с мукой. Только смотри, как бы Андрей ни прихлопнул тебя, приняв за таракана. – Этот Андрей – хороший парень, у него добрые глазза. Скажи, вы с сестрой помешаны на черноволосых кавалерах или случайно выбираете похожих ухажеров? Андрей, Алекс, Марк в молодости… – Во-первых, Марк не мой ухажер, а во-вторых, обязательно расскажи про Алекса, когда вернусь. Его больше нет в моей памяти, но я очень хочу вспомнить! Я опустила жука на пол и направилась к входной двери. На улице было темно и безлюдно, лишь изредка из дальних дворов доносились трески фейерверков и радостные крики. Люди праздновали Новый год. Раньше мы с Кирой вместе встречали день нашего рождения и, несмотря на январские морозы, любили запускать салюты. Каждый год мы бежали на нашу поляну, где бесились в снегу, делились друг с другом планами и громко выкрикивали желания в снежное небо. Но сегодня, в день нашего совершеннолетия, уютная поляна останется в одиночестве. В эту минуту мне так явно вспомнилось милое лицо подруги, ее задорный смех, что на глазах выступили слезы по утраченной дружбе. Зрение затуманилось, я поскользнулась и оказалась в высоком сугробе. В ту же минуту со стороны леса послышались приглушенные хриплые звуки. Я поднялась и сделала несколько шагов навстречу шуму. Так и есть: около заснеженных деревьев лежал и жалобно стонал мужчина в одной рубахе и без головного убора. – Что с вами? Можете идти? – Нет, помоги… Я встала на колени, обхватила его плечи и попыталась приподнять. В этот момент он взглянул на меня и неожиданно спросил: – Морозова? Милана Морозова? – Да, – растерянно протянула я, поправляя рукой шапку. Резкая боль тотчас пронзила запястье. Он схватил меня за одежду и повалил в снег. В руке блеснул нож. Несколько раз незнакомец попытался вонзить в меня лезвие, но я отчаянно сопротивлялась: вертелась и отбивалась от рук, которые остервенело наносили удары. – Держите ее! К нам подскочили еще двое мужчин, поймали мои руки и прижали их земле. – Мама! – обессиленно выдохнула я. Вдруг громила, сидевший на мне, подлетел вверх и упал в нескольких метрах, громко стукнувшись головой о булыжник. Через мгновение кто-то, появившийся из таежной чащи, схватил остальных за шею. Бандиты беспомощно болтали в воздухе ногами и жутко хрипели. Хруст костей успокоил их страдания. Все произошло так быстро, что я не успела глазом моргнуть и абсолютно не поняла, как оказалась в руках Марка. – Живая? – взволнованно спросил Велозаров, быстро двигаясь к дороге. Радужная оболочка его глаз была кровавого оттенка. – Да. А они? – Нет, – коротко ответил Марк, открывая дверь своего автомобиля. Внутри салона витал аромат новой кожи. Вожак положил меня на заднее сиденье и с силой распахнул дубленку. Пуговицы разлетелись в разные стороны. Я попыталась сопротивляться, но сил уже не было. – Успокойся. Всего лишь хочу посмотреть, где раны. Не возражаешь? Я не возражала и, глядя на лужу своей крови, которая заливала белоснежную кожу сидений, чувствовала сильное головокружение. – Поздравляю, на твоей дубленке толстый мех, только он и пострадал… С порезами на руках справимся быстро, только не кричи, когда увидишь, как они затягиваются. – Марк внимательно посмотрел на меня. – Ты сильная. Не каждому удалось бы остаться в сознании с такой потерей крови. Терпи и не бойся. Он коснулся губами сильно кровоточащей раны на запястье. То ли от его пристального взгляда, то ли от пережитого ужаса я не чувствовала боли. Наоборот, горячее дыхание вызвало прилив необычных и приятных ощущений. Я испугалась этого, одернула руки и села. Кровотечение остановилось. – Твоя машина? – мой вопрос прозвучал глупо и чересчур громко. – Все еще боишься меня? – улыбнулся Марк, вытирая с губ мою кровь. – Нет, но мне неудобно, здесь было так чисто, а теперь… – Неужели смущаешься? – Просто машина… Она, наверное, совсем новая? – Оставь в покое автомобиль, лучше помолчи или скажи спасибо. – Спасибо, – пробормотала я, остро чувствуя на себе его взгляд. – Но джип дорого стоит. – Не дороже кольца, которое ты бросила мне в лицо, – поддел Марк. – Не стоило меня провоцировать. – Не надо было бежать к старшему Белову. Если бы хоть немного подумала, сидела бы сейчас на кухне и лопала булочки! Или родители не научили включать мозги, прежде чем что-то сделать? – Это… это… – Возмущение закипало внутри, как масло на раскаленной сковородке. Еще и родителей приплел?! – Это из-за тебя все началось! Ты хотел убить меня! Ты устроил аварию, когда мы собирались уехать с Азаровым! Ты моральный урод и больше не смей приближаться ко мне! Минуту он молчал и давил на шрам у виска. Казалось, его терзали сомнения: взгляд наполнялся то яростью, то благосклонностью – каким-то непонятным чувством. – Пошла вон… – зло выдавил Марк и вышел из машины. – С удовольствием! – рявкнула я и выскочила на улицу, сильно хлопнув дверью. Уже возле подъезда я услышала: – Безмозглая идиотка! Убью! Морозный ветер обдал щеки холодом. Не знаю почему, но на глазах опять выступили слезы. Что со мной творится? Несусь как полоумная в логово, ору на Марка, вместо того чтобы поблагодарить за спасение и узнать, как он оказался рядом. Почему злость берет верх над рассудком?! Почему я до сих пор не научилась сдерживать эмоции? Да, Марк виноват, но он умнее и опытнее. Оборотень сильный, и мне нужно научиться у него многому, а главное, узнать, в конце концов, о медальоне. Запах ванили и печеного теста окутали лестничную площадку. Раздираемая внутренними противоречиями, я осторожно повернула ключ в замочной скважине. Незаметно проскользнув в ванную, скинула окровавленную дубленку, включила душ и достала пакеты, в которые собралась спрятать грязную одежду. Пытаясь заглушить шуршание целлофана, я громко запела. Родители знали: если их младшая дочь ни с того ни сего начинала горланить песни, значит что-то натворила. Эта странная привычка сохранилась до сих пор. – Милана, все в порядке? – послышался за дверью Катин голос. – Да, очень замерзла, через пару минут выйду, – попыталась ответить я ровным голосом. – Мама с папой дома? – Нет. Мы с Андреем ждем тебя за столом. Праздничный пирог готов, так что присоединяйся. – Ладно, скоро… Я смыла остатки запекшейся крови и осторожно выглянула в коридор. Голоса сестры и ее жениха, доносившиеся из кухни, вызвали вздох облегчения. Я собрала пакеты с одеждой и на цыпочках поспешила в зал. На ковровой дорожке в коридоре заметила рассыпанную муку. «Наверное, Катя с Андреем бесились. Вот дети!» – не без зависти подумала я и открыла балконную дверь. Зимой мы редко пользовались лоджией, заваленной хламом из пустых коробок, санок, лыж… Я как можно дальше забросила пакеты в надежде, что до утра никому не придет в голову начать уборку. Катины шаги заставили резко закрыть дверь и кинуться в свою комнату. Уже через минуту я лежала в постели, притворяясь спящей. – Что ж, с днем рождения, мы тебя очень любим. – Сестра подошла к кровати и поцеловала мою макушку.