Глава 15

Высокий потолок с лепниной, люстра с хрустальными подвесками, голубые стены и прозрачный балдахин над моей кроватью – все плыло перед глазами, превращаясь в круговорот. – Она пришла в себя, – послышался мужской голос. Зрение немного прояснилось, и я увидела мужчину в медицинском костюме. Он вынул иглу капельницы из моей руки и посмотрел на Марка. Тот сидел в темном углу: глаза закрыты; на коленях – толстая книга, верхние страницы потрепаны. – Что с Катей и Андреем? – спросила я осипшим голосом и подняла голову. Тяжелой волной нахлынули воспоминания: известие об аварии, разговор Марка с папиной коллегой, мое глупое поведение. Смерть родителей. Марк открыл глаза и убрал книгу. – Можете идти. Девушка сильная, дальше справится сама, – тихо сказал он доктору и подошел ко мне. Опустился на кровать, глубоко вздохнул. У него был уставший и помятый вид. – Сестра с женихом в сознании. Кризис позади, но предстоит длительное лечение. Я огляделась и узнала комнату, ведь не так давно именно отсюда удирала со всех ног. – Как давно я здесь? – Три недели. После того как в городской больнице тебе вкололи лошадиную дозу успокоительного, аванс моего доверия к местным специалистам иссяк. Тебя чудом удалось спасти. Так что извини, но другого выхода не было. – А мама с папой? – Я организовал похороны. Весь город вышел с ними проститься… Слезы накатили ураганным порывом. Я отвернулась и снова закрыла глаза. – Если понадоблюсь, нажми кнопку на спинке кровати, – сухо проронил Марк и удалился из спальни. Пошевелив руками и ногами, я перевернулась на живот. Прижала к груди своего любимого плюшевого лиса, который непонятным образом оказался на одеяле, и, уткнувшись лицом в подушку, долго кричала, не в силах сдерживать ужас, бетонной плитой расплющивающий сердце. С каждой долей секунды мое существо наполнялось необузданной болью и чудовищным отчаянием. Меня не было три недели! Не попрощалась с мамой и папой, не прикоснулась в последний раз, не поддержала сестру, не узнала о ее лечении. Я все на свете пропустила! От крика срывался голос, слезы не давали дышать, но сознание больше не покидало меня. Нет, я больше не беспомощная девочка. Пора становиться взрослой и самостоятельной, брать волю в кулак и нести ответственность за происходящее. Я не смогла спасти родителей, не смогла уберечь сестру, но, возможно, если обрету силу Хранителя, смогу помочь другим людям? Катя поправится, выйдет замуж и навсегда уедет из этих мест, а я нет. Теперь я точно решила. Тайга – мой дом. Больше никакой инфантильности и слабости. Я научусь управлять чувствами и держать удар, чего бы это ни стоило. Мама в том сне была права: отныне меня ничто не держит среди людей и наконец пора заняться тем, для чего я предназначена. Слез не осталось, мысли сложились в ровную цепочку. Я нажала на кнопку. – Марк, спасибо. Не знаю, почему помогаешь, но спасибо. Когда могу увидеть Катю? – Они с Андреем в областном центре. Вертолет готов хоть сейчас доставить тебя. – Марк стоял в дверном проеме, его осунувшееся лицо, казалось, выражало сочувствие. – Тогда мне надо переодеться, так что вначале заеду домой. – Твои вещи здесь, – он кивнул в сторону белого шкафа, затем подошел ко мне и присел на корточки. – Мы не знаем, кто стоит за убийством, но нетрудно догадаться. Поэтому появляться в квартире небезопасно. – Убийством? – Да, ваш автомобиль на полном ходу врезался в заграждение на дороге. Словно в бетонную стену. Характер вмятин на капоте и повреждения на телах погибших, – Марк замялся, – все указывает на это. Но дело в том, что никаких преград на дороге в тот день не было. Думаю, догадываешься, кто мог совершить подобное? Перед глазами явственно всплыла прозрачная перегородка в логове Белова. Кира, демонстрирующая радугу… Я согласно кивнула. Неужели она решилась причинить вред моим родным, они же ни в чем не виноваты! Да, теперь мы по разные стороны, но Кира всегда тепло относилась к моим родителям. Не верилось, что бывшая подруга способна на подобное. Хотя… Она знала, что каждый год второго января наша семья ездит на дачу. Я чудом не оказалась в машине. Вероятнее всего, авария предназначалась именно для меня. – Ты знаешь Власову? – спросила я, вспоминая, что Земля вычеркнула ее из человеческих воспоминаний. – Конечно. Только не пойму, вы же друзья, зачем ей убивать твою семью? – Марк встал и, поразмыслив немного, снова сел на кровать. – Объяснишь? Я покачала головой. Он спас меня, помог сестре, организовал похороны, но для чего? Чем вызваны его поступки? В милосердие, бескорыстную доброту и кардинальные перемены темной души мне не верилось. Он не должен знать о наших отношениях с подругой, о силе медальонов, и, конечно, я не стану посвящать его в тайны Земли. – Как хочешь, – пожал Марк плечами, – можешь не отвечать. Когда встречусь с ведьмой, попробую порыться в ее голове и внушить нужные мысли. День зимнего равноденствия позади, но, глядя на тебя, полную эмоций, весьма сомневаюсь, что Власова обрела силу Хранителей. – Умеешь читать и внушать мысли? – я бегло взглянула на него и чуть отодвинулась в сторону. – Не бойся, ты неподвластна внушению, – светло-карие глаза сузились и подозрительно уставились на меня. – Так с чего ты решила, что я должен забыть о Власовой? – Не знаю, просто так сказала. Спутанность сознания после долгого сна… Подожди, а откуда тебе стало известно, что я пойду к старшему Белову и что он заявится ко мне первого января? И почему ты оказался в тот вечер возле моего дома? У тебя же была встреча. Ты говоришь, что не можешь читать мои мысли, тогда как узнал обо всем этом? – теперь уже я не сводила подозрительного взгляда с Марка. – Мне доложили о гонщике, который помог тебе улизнуть из логова. Толстощекий ученик из одиннадцатого «А» Дмитрий Орлов. Мысли этого дурня рассказали. Ведь это он достал номер телефона Александра? Я кивнула. – Дальше по шаблону. Прослушка, дежурство оборотней возле твоего дома… – А про аварию? – Мне доносят обо всем, что происходит в городе, и намного раньше, чем об этом узнают смертные… – Зачем? – перебила я. – Для чего этот контроль? Я знаю твою историю, но пойми, мы с Ангеликой разные люди… – Лика – сестра твоей бабушки по отцовской линии. – Марк отвел взгляд и подошел к окну. Какое-то время он смотрел в сторону леса. Свет луны слабо освещал его силуэт, отчего вожак казался безликой тенью. – Я изучил вашу родословную. Слышала когда-нибудь о Феодосии Морозовой? Я подогнула колени. Облокотившись о подушку и сжимая в руках лисенка, задумалась. – Мы проходили период становления православия на Руси. Морозова была последовательницей старой веры. – Знатная и сильная особа, приближенная к царской семье, – продолжил Марк. – Феодосия рано овдовела, потеряла ребенка, лишилась титулов, владений и долго умирала в монастыре от голода. Она стойко перенесла потери и одиночество. Спустя столетия твой прадед выяснил, что принадлежит к роду Морозовых. Лика, ты, Катя – вы потомки этой волевой женщины… – Марк замолчал и вздохнул. – Я давно живу на этом свете. Люди всегда умирают, и первыми чаще всего уходят лучшие и любимые. Я до сих пор чувствую вину перед Ангеликой. Она погибла из-за меня. Возможно, если мне удастся спасти ее внучатых племянниц, то смогу избавиться от этой вины. Марк казался искренним. Его спокойный, тихий голос и прямой открытый взгляд ненадолго вывели меня из жутких воспоминаний. – Так что моя забота о тебе с сестрой – дань памяти той, с которой вы очень похожи. – Марк взглянул на наручные часы. – Жду на вертолетной площадке. Роман проведет, только обязательно надень это. – Велозаров подошел к секретеру и достал большие солнцезащитные очки. – Не хочу потерять верного телохранителя. Знаешь, что я сделал с тем, которого ты очаровала? Мне известно, что ты владеешь этим даром, догадался. – Надменная улыбка коснулась его губ, глаза снова стали бесстрастными. – Полчаса, – кинул он и вышел в коридор. Я заметила эту перемену в его поведении, равно как и боль, которую он старался скрыть. Значит, Марк умел любить… Никогда бы не подумала. И все-таки я не совсем обычный человек: пролежав неподвижно несколько недель, я без усилий встала, расправила плечи и прошла в ванную. Теперь хрустально-сапфировое великолепие было мне безразлично. Я стояла под душем и мысленно возвращалась к тому дню, когда в последний раз обнимала родителей. Отчетливо представляя мамину улыбку, папин веселый прищур, я все время ругала себя за звонок Александру. Если бы старший Белов не узнал о том, что я жива, Власова не решилась бы на убийство, а значит, родные остались бы живы. Допустим, Марк прав насчет родословной, и в моих венах течет кровь известной боярыни, но чем мне поможет эта информация? Сейчас мое сердце разрывается от боли. Как пережить трагедию и научиться жить дальше? – А ты не думай, что они погибли… – в голове раздался писк Василия. – Представь, что они улетели. – Васька! Откуда ты взялся? – уставилась я на жука, сидящего на зеркальной полке. Краем глаза я увидела свое отражение в зеркале и онемела… Цвет волос стал пепельно-белым, а волнистые пряди превратились в безжизненные длинные пакли. «Что ж, так даже лучше. Прежняя Морозова погибла вместе с родителями», – подумала я и, решив окончательно проститься с прошлым, взяла большие ножницы. – Может, не стоит? Вдруг волосы станут прежними? Не всякая болеззнь к смерти! – попытался остановить меня Василий. – Теперь у меня новая жизнь. Ножницы щелкнули. Прядь, еще одна, и еще… Волосы тихо падали, устилая пол нитями пепельно-белой паутины. Закончив с челкой, которая теперь едва достигала бровей, я собрала остатки былой роскоши и выкинула в ведро. Прощай, счастливая Морозова. – Как ты оказался здесь? – Когда Марк собирал вещи в твоей квартире, мне удалось ззапрыгнуть в сумку. Кстати, пока ты спала, слеззы постоянно текли по твоим щекам и волосы меняли цвет. Ты во сне очень страдала… Но попробуй представить, что родители живы, уехали куда-нибудь на очень-очень долго. Тебе станет легче. Поверь, я не разз сталкивался с утратой. Люди не ззамечают нашего присутствия и, не глядя под ноги, топчут нашу братию. – Спасибо за совет, постараюсь воспользоваться, – шмыгнула я носом. – Как думаешь, Кира виновата в аварии? – Не ззнаю. Давай вместе выясним? Я все-таки решил, что твоя подвеска на руке – неплохое пристанище для моего древнего тельца. Единственное, о чем прошу: сделай входную дыру побольше, чтобы в любую минуту я мог ззабраться в эту коробку. – Договорились, а ты постарайся не сбегать каждый раз, почувствовав запах пищи. И очень прошу, не пропадай надолго, с тобой как-то легче… – промямлила я, расширяя ножницами отверстие в подвеске. Я надела джинсы, застегнула рубашку и, накинув черный пуховик, спрятала глаза за солнцезащитными очками. – Прямо леди в черном! – взвизгнул Василий и заполз в подвеску. – По…ехали!