Глава 30

Азаров успел подхватить меня и не дал коснуться пола. – Не стоит так навязчиво предлагать свою кровь и душу слугам Хаоса, – зло бросил он. – Потанцуем? Или твоя новая прическа запрещает общаться со старыми знакомыми? Не в силах стоять на ногах, я обмякла в руках своего бывшего возлюбленного и в полуобморочном состоянии парила под музыку Штрауса в объятиях Алекса. Воспоминания кадрами проносились в голове, как в ускоренной киноленте: первый взгляд на совете старшеклассников, первый поцелуй, первое признание, голубая бабочка, спасение на Унгари, печаль, касание, желание, страх, надежда – все это вновь наполняло сердце любовью. Я будто заново видела свою жизнь, ощущала все чувства, которые испытывала к нему раньше. Алекс, мой необыкновенный Алекс! Он открыл во мне любовь – чистую, нежную, от которой хотелось словно воздушный шар подниматься в небеса и без остановки лететь к звездам. Восстанавливая в памяти забытые моменты, я не замечала танцующих гостей короля и роскошного убранства зала. Голова кружилась, перед глазами мерцала радуга. Потребовалось время, прежде чем я пришла в себя и начала осознавать происходящее, которое постепенно сменилось серым полумраком. Не сразу заметила и тишину, царившую в другом зале. Лунный свет пробивался сквозь высокие окна, отбрасывая призрачные тени от колонн на стены из гранита. В воздухе витал запах старого камня и пыли. Алекс опустил меня на пол и, прислонив к стене, расставил руки по обе стороны. Меня шатало от волнения, на щеках играл румянец. Я была ошарашена, что вполне естественно. Тот, кто считался мертвым, кого я любила и думала, что потеряла, стоял передо мной. Все та же небрежная челка, убранная набок, хвойный аромат кожи, пронизывающий взгляд… – Привет, – прошептал Азаров. – Привет… Наши глаза встретились, а потом… губы слились в поцелуе. Он был нежным и… коротким. Я ощутила дискомфорт: это были не губы Марка, не запах его тела, не его дыхание. Сердце сжалось, будто его обдало стужей. Я пришла в себя и попыталась отстраниться. – Алекс, подожди. Азаров не остановился. Меня поразила страсть, исходящая от него, а главным образом напористость и злость, вдруг появившаяся в движениях. – Алекс! – я прикусила его губу. Это подействовало. В его затуманенных глазах появились признаки рассудка. Он не выпустил меня, но перестал делать больно. – Вожак переходит сразу к делу? – Алекс приподнял меня и вдавил в стену. Его руки сжали мои бедра. – Нет! Я не хочу! – Я отвесила ему пощечину, чудом вырвалась из грубых объятий и стремглав бросилась к выходу. В безумном взгляде Азарова мелькнуло удивление, которое сменилось хищным выражением. Он в два счета оказался рядом, схватил меня за локоть и швырнул на пол. Ощущая холод, я снова вспомнила о Марке. Больше всего на свете мне не хотелось, чтобы он стал свидетелем этой сцены. Мой ответ на поцелуй спровоцировал Азарова, я это понимала. Как же было стыдно, противно и больно, словно я оказалась заживо погребенной под толщей слизней и булыжников. Два начала – инь и ян, два небесных светила, две стороны медали, берега одной реки… Как можно осознанно выколоть один глаз, оставив другой невредимым? Жалеть и восхищаться правой ладонью и ненавидеть левую? Как узнать, какая половина сердца для тебя важнее? Кто солнце, кто луна? Кто будущее, а кто уже в прошлом? Алекс и Марк – такие разные и такие любимые. Возможно, если бы у меня было хоть чуточку больше времени, я сумела бы расставить приоритеты во время танца, но чувства к Азарову так быстро нахлынули, что в момент поцелуя я не смогла сделать выбор. А может, и не надо? Пусть будет все как есть. Ломая чужие судьбы, я заслужила наказание. Безумно люблю Марка, но никогда не забуду Алекса. Я так виновата перед ними! Какой выход? Одиночество. Полное, абсолютное, черное… Я заслужила его, как и ту ненависть, с которой Азаров целовал меня. – Милая, прости… – Он сел рядом, опершись спиной о стену. Обхватил голову ладонями и, глядя в пол, несколько раз повторил: – Прости… В его хриплом голосе было столько отчаяния, что я чуть не расплакалась. Муки раскаяния были такими тяжкими, что быстрая смерть в тот момент казалась единственным спасением. Как же я умудрилась разбить ему сердце?! Можно сколько угодно оправдывать себя стиранием памяти, магией, известием о его смерти, но разве все это способно исправить ситуацию? Информация еще не уложилась в голове. Она металась во мне бешеным зверем. Чем загладить вину? Где взять слова, чтобы вымолить прощение? Я встала перед Алексом на колени и тихо промолвила: – Это ты прости… Я так виновата! В горле пересохло. Мне хотелось объяснить, что произошло и почему я увлеклась Марком, но яркий свет, громкие удары в ладоши и ледяной голос из глубины зала не дали высказаться… – Браво, браво! Как в старых добрых сказках: любовь вне конкуренции, добро побеждает зло, а свет – тьму. Алекс, может, тебе помочь? Никто не хочет присоединиться? Привыкнув к освещению, я подогнула колени и села рядом с Азаровым. Меня словно ошпарили, когда я увидела сборище абасов. Трехметровые фигуры были расплывчаты, словно состояли из множества черных точек – без ног, рук и головы. Точки хаотично двигались, меняя форму и размер, как пчелиный рой, похожий на очертание человека в капюшоне. Мария сказала, что они питаются страхами, и сейчас мой ужас мог напитать сотни абасов. Они парили вдоль каменных стен зала. Большинство зависло за троном из черного гранита, на котором сидел Харги. Его окружали Анна, Рената и Павел. В отличие от остальных, эта троица оставалась в человеческом обличии. Король улыбался ужасной улыбкой, от которой хотелось сгинуть. Казалось, он с удовольствием смотрел это представление, и факт, что оно прервалось, вызвал возмущение на белом, почти глянцевом лице. Павел тоже противно скалился, будто ждал продолжения фильма, где главные роли достались мне и Алексу. Я узнала Азалию. Именно ее показывала мне Мария на фотографии. Бывшая подруга Марка в гипюровой темной вуали, делающей ее похожей на черную вдову, на корточках сидела в противоположном углу и держала на коленях голову мужчины. Кровь струилась по его лицу и ручейком стекала на пол. Несчастный не шевелился. Пристальный взгляд заставил слезиться глаза, но я разглядела в его руке мой платок. – Марк?! Марк! – Я стрелой бросилась к нему. Азалия оттолкнула меня с такой силой, что, больно ударившись о стену, я рухнула на пол. Острая боль пронзила и обездвижила тело. Азалия подняла голову Марка за волосы, чтобы были видны его открытые глаза. Нет никого страшнее обиженной женщины, полной чувства мести. – Что вы с ним сделали? – Я постаралась подняться. – Алекс, расскажи ей, – ответил Павел. Воротник белой рубахи абаса был расстегнут, из-под него виднелась рыбья чешуя. Черные длинные волосы словно от вихря качались из стороны в сторону, пока абас величественно шел в мою сторону. – Меня зовут Павел, а ты… Милана, правильно? – серые губы зловеще улыбнулись. Он помог мне подняться и, удерживая одной рукой плечо, которое, кажется, сломалось, пресек мою попытку освободиться. – Твой дядюшка сейчас не в лучшей форме. Марк под воздействием яда. Да-да, того самого яда, которым он парализовал Алекса. Уверяю, мы бы не стали доставлять таких мучений великому князю, но что поделаешь, – Павел вздохнул и лицемерно пожал плечами, – Азалия настояла. Ей очень хотелось, чтобы перед смертью Марк стал свидетелем встречи влюбленных. Не волнуйся: пока тело не слушается князя, можешь продолжать свои игры. Павел приподнял второй рукой мой подбородок и заглянул в глаза, словно читая мысли. По неестественно-серому лицу скользнула тень задумчивого удивления. – О, в твоем сердце целых две любви! Алекс, ты даже представить не можешь, – абас посмотрел на Азарова, который сидел на том же месте и, обхватив виски руками, немного покачивался, – до вашей встречи на балу Милана не помнила тебя. Волшебство духов вычеркнуло твой образ из памяти девушки. Очень любопытно… – Павел зацокал языком и покачал головой. – Какие нравы в современном мире: молодой оборотень – немолодой оборотень, Азаров – Велозаров… Кого же ты выберешь, юное создание? Алекс убрал ладони с лица и посмотрел на нас. В зале повисла тишина. – Выбор падет на князя, она уже приняла его предложение, – Павел взял мою руку, – красивое колечко. – Что?! – вскрикнула Азалия. – Что?! – повторил Алекс. Анна и Рената в ту же секунду подлетели к нам. – Это запрещено! – Рената прикрыла рот рукой. – Она не может выйти замуж за оборотня и встать на сторону одного из нас! Хранители обязаны поддерживать равновесие! – Нормальный Хранитель не может, а эта мелюзга… – Анна, словно предвкушая вкусный обед, облизнулась. – Неисповедимы пути Хаоса… Что же с ней делать? – Павел вопросительно взглянул на Харги. – Она не Хранитель, – просипел тот, сверля меня черным взглядом. Даже на расстоянии на его лице было видно око всепоглощающей бездны. – Она нечто совсем другое. Гораздо сильнее и масштабнее. Ее Хранитель воон в том углу, – Харги указал на Марка и снова уставился на меня. – В ней течет сила шаманов, духов, стихий. Она давно видит сны… Иди ко мне, несчастное дитя. Я знаю, как тяжело нести это бремя. Помогу тебе… Парализованная паникой, я словно со стороны наблюдала, как Павел с Ренатой обыскали меня, достали зажигалку, ветки шиповника, отбросили их к Азалии. Как истерично захохотал Харги, увидев мое «оружие». Завороженная и безропотная, я подошла к королю, встала на колени и покорно наклонила голову назад. Язык точно прилип к нёбу. И только когда легкие обожгло зловонное дыхание, а коготь вспорол кожу в области ключицы, стало окончательно понятно: я умираю… В этот момент Азаров бросился к нам и оттолкнул меня. Сделав вдох, я тряхнула головой, сбросив чары, и ощутила, как во мне проснулись инстинкты. Конечности зашевелились, учащенно забилось сердце. – Мы так не договаривались! – крикнул Алекс. Стоя лицом к Харги, он отодвигал меня к выходу. – Она должна жить! Я отдам вам всю тайгу, если отпустите нас! Оборотни уйдут, не будут вам мешать! Анна и Рената подлетели к дверям зала и перегородили путь к отступлению. – Прости, – ответил Павел Азарову, – планы иногда меняются. Мы без тебя покорим тайгу. – Абас сдавил Алексу горло и, перебросив через себя, швырнул его к Марку. – Ничего личного, как всегда квартирный вопрос. Нам нужно больше места, – ухмыльнулся абас и подлетел ко мне. – Сейчас я вытащу твою душу, вытяну внутренности, вылижу мозг, сожру плоть и обглодаю кости, но ты не умрешь. Твое тело будет расчленено на куски, но ты оживешь снова. Повторное расчленение причинит сильнейшую боль и мучения. Ты обратишься в деретника. В пустоту, которой я буду управлять. Но, прежде чем превратишься в прах, я дам тебе насытиться твоими возлюбленными. Он разинул пасть, в которой вместо гланд виднелась вращающаяся воронка, поднял меня вверх ногами и начал трясти, как трясут банку с таблетками, пытаясь вытряхнуть последнюю. Кожаный обруч слетел с моей головы и упал в раскрытый рот чудовища. Отскочив от частокола зубов абаса, начельник рухнул на пол. Россыпь рубинов красными льдинками с треском разлетелась по залу… Этот звук, как удар железного молота в гонг, привел меня в чувства. Я наконец пересилила ужас и, вспоминая тренировки, вывернулась из рук Павла. Чувствуя небывалый потенциал, молниеносно схватила его за волосы, двинула кулаком в челюсть и подставила подножку. Удар… блок…защита… перехват… хук справа. Я как ошалелая с невидимой для глаз скоростью носилась по залу. Отталкиваясь от колонн, стен, я перепрыгивала через абасов и снова кидалась в драку. Каждый мой удар был полон решимости, каждый шаг – стратегии. Мое тело, как машина для убийств, ни на минуту не останавливалось. Впрочем, Рената и Анна тоже не сидели на месте. Каждое их прикосновение пронзало нечеловеческой болью, укус на мгновение останавливал сердце. На моем теле не осталось живого места, словно я только что вышла из темно-бордовой ванны и забыла вытереться. Удар! Захват, укус… Удар! Иногда мы переглядывались с Алексом, который сражался с Павлом и другими порождениями зла. Грохот колонн, камня и пола, черная пыль, осколки стекол, рой пчел, тела похожих на людей существ, летающие в воздухе – жуткая картина. Казалось, это никогда не закончится. – Довольно! – сиплый дьявольский голос Харги стал настолько громким, что барабанные перепонки будто взорвались. Я лишь успела повернуть голову, а в следующую секунду зависла между потолком и полом, не в силах пошевелиться. Алекс в разорванной одежде тоже парил в воздухе. Зато абасы медленно опустились и подошли к королю. Лишь Павел направился в противоположную сторону. Он окинул меня ненавидящим взглядом и ударил в грудь. От боли в глазах сверкнули искры, и все потемнело. Дыхание стало частым и мелким. Кровь, сочившаяся из ран, превратилась во внутреннее кровавое извержение. Словно тысячи острых шил пронзили тело. Я отлетела к выходу и обмякла. В затуманенном сознании пульсировали красно-белые огоньки аварийной сигнализации, указывая на опасность для жизни. Корчась от спазмов, я в последний раз взглянула на Марка. Он лежал в метре от меня со стеклянными открытыми глазами. В его раскрытой ладони была зажигалка. Мне показалось, его пальцы чуть дрогнули. Любимый словно протягивал огниво мне, но как пересилить боль и дотянуться? – Морозова, ты сильная! Ты сможешь. Сможешь, я сказал! – прошелестел в голове отчетливый голос Перлова. Вот бы он сейчас оказался рядом! – Смогу… – ответила я, вспоминая случай, когда мы катались на лыжах и он помог спасти Власову. – Смогу! Харги заметил движение и метнулся ко мне, но не успел… Щелк! И невероятная ослепительная вспышка света озарила зал. Все снова застыли, сомкнув веки, а мне, напротив, стало гораздо легче. – Марк! – я бросилась к безжизненному телу. Кровавая пена из его рта смешалась с черным месивом каменной пыли. – Прошу, живи, живи… – повторяла я, целуя его глаза. Отчаяние и нежность переплетались во мне. Коснувшись его руки, я попыталась вернуть в его тело тепло, которое когда-то согревало нас обоих. Внезапно его губы зашевелились. – Беги… – чуть слышно прохрипел он. Кто-то сказал, что месть должна подаваться холодной, но у меня не было времени ждать. Я встала и подошла к обездвиженному Павлу. – Ты хотел забрать наши души? Нет, это я уничтожу твою! Мои напряженные пальцы как стальные спицы выпрямились и резко проткнули его грудь. Я достала черное рыхлое сердце и, бросив его на пол, раздавила ногой. Харги тоже висел над землей и не мог сопротивляться. Я помнила, что убить его невозможно, поэтому схватила пышное жабо и притянула к себе мерзкую физиономию, глаз которой сомкнулся от яркого света. – Где медальон? – я молниеносно обыскала карманы, но медальона не было. Десять минут спасительной световой вспышки неминуемо сокращались, колесико зажигалки заклинило. Что делать дальше? Сейчас я исчезну, но Харги придет отомстить за смерть названого брата, и в этой бойне вряд ли победят волки. Что придумать? Как быть? – Запомни, урод, это сделали не оборотни, а я, Морозова! Хранитель тайги! Если решишь посчитаться, – мой голос стал очень тихим, зловещим. Чтобы Марк не услышал, я процедила королю на ухо: – Жду тебя на северном склоне Станового хребта. Такое поведение казалось странным, ведь путь к отступлению преграждала тысяча пастей абасов, чудовищ, вампиров, но они не видели того, кто стоял у входа, а я знала, была уверена: Перлов справится с задачей. – Милана! – Он распахнул объятия и подошел ко мне. – Макс! – Я быстро обняла его и отстранилась. Времени на рыдания и чувственные отступления не было. – Умоляю, придумай, как убраться отсюда. – Не забыла про мою телепортацию? Куда их? – друг окинул взглядом оборотней. – Марка в его новый дом, а Алекса… на Мальдивы! – нашлась я. – Он же хотел увезти меня на остров! Время неумолимо бежало вперед, а зажигалка не работала. Уже через секунду я стояла возле Азарова и вытирала кровь, сочившуюся из раны на его лбу. – Знаю, ты слышишь меня и когда-нибудь простишь. Я оказалась слабой, отвратительной, но всю оставшуюся жизнь буду любить тебя особой дружеской любовью… Прости… Через мгновение он исчез вместе с Перловым. Теперь я склонилась над Велозаровым. – Марк, я никогда не любила тебя. До чего же трудно говорить эти слова… Но я должна. Мне очень нужно, чтобы он поверил, забыл, жил дальше и, может, через пятьдесят, сто лет снова стал счастливым. Я недостойна быть его любимой, невестой, женой. Только как спрятать в голосе сердечный надрыв, от которого даже пальцы трясутся мелкой дрожью? Сейчас я сижу рядом и понимаю, что это последняя минута, последняя возможность дотронуться, увидеть, ощутить биение… Я люблю каждым атомом, мельчайшей частицей своего существа… Я так люблю, что на свете не придумали слов, которые бы передали мои чувства. Слезы норовили вырваться наружу, а голос – совершить предательство. Плеть неизбежной разлуки выматывала душу. Собрав все наши воспоминания, чтобы сберечь и укрыть их в сердце, я еле выдавила сухим голосом: – Мне просто нужен был медальон. – Марк попытался обхватить мою ладонь, но я заметила это и одернула руку. Встала и, проглотив комок отчаяния, добавила: – Ты обещал мне спокойствие. Прощай. Когда Перлов с Марком исчезли, я оторвала Азалию от пола. Черная вуаль упала на плечи, открыв ее лицо, полное ненависти. – Где амулет? – Я молниеносно обшарила ее одежду, но не нашла. – Дырку от бублика ты получишь, а не Велозарова! Понимая, что всю оставшуюся жизнь она будет преследовать Марка, я схватила ее за волосы и с такой силой ударила о стену, что по глухому звуку догадалась: череп волчицы больше не соберут в единое целое. Я забрала перстни Марка и Алекса, которые выкатились из кармана Азалии, и вручив их вернувшемуся Перлову, попросила отдать владельцам. – Харги, не забудь! – крикнула я королю, сдавливая руку Перлова. – Жду на северном склоне! – Куда теперь? – спросил Макс. – Для начала к логову, мне надо забрать Василия, только давай через горы. Становой хребет протянулся на двести тридцать километров вдоль тайги. Эта череда заснеженных вершин отделяла мой дремучий лес от северного мира. Суровый климат и каменная поверхность горной границы мало подходили для обитания живых существ, поэтому именно на северный склон пал мой выбор. Я не была здесь раньше, но я была отличницей, а значит учила географию. «Когда-нибудь тебе это пригодится…» – успокаивал отец, замечая грустный и скучающий вид дочери за атласом. Я обреченно пожимала плечами и заставляла себя рисовать контурные карты.