Глава 14

Предрассветные сумерки над портовым районом нависали тяжелым, бледным саваном. Густой, пропитанный солью, гарью и гниющей рыбой туман сползал с мутных волн залива, обволакивая скользкие деревянные мостки и прогнившие сваи причалов. Здесь, на самой окраине города, жизнь никогда не замирала до конца, но имела свой особенный, крысиный ритм: скрытный, вороватый, наполненный плеском воды о борта, скрипом канатов и глухой руганью ночных работников и моряков.

Дракон шел по набережной бесшумно, точно бестелесный дух. Черный плащ скрадывал движения, а глубокий капюшон, надвинутый до самого подбородка, полностью скрывал бледное хищное лицо и ярко-медные волосы. Он пришел сюда за два часа до назначенного срока. Давний опыт войн и предательств въелся в кости железным правилом: на встречи с портовой мразью и наемниками никогда не приходят вовремя. Сюда приходят заранее, чтобы самому стать тенью, слиться со стенами и до винтика изучить каждую засаду, каждый темный угол и каждый возможный путь отхода.

Медленно пройдя вдоль вереницы покосившихся пакгаузов, маг чутко вслушивался в шорохи. Убедившись, что на крышах не засели арбалетчики, а за штабелями бочек нет затаившихся головорезов, он свернул к низкому, приземистому зданию с вывеской, на которой ветром мотало затертую доску с изображением треснувшего якоря.

Портовая корчма «Слепой Омар» встретила его спертым стойким духом дешевого пойла и жареной рыбы. Помещение погружалось в утренний сумрак, разбавленный лишь сизым дымом чадящих жировых ламп. Редкие посетители — пьяные моряки, отсыпавшиеся на столах, и угрюмые контрабандисты — даже не подняли голов. В этом гадюшнике было принято не смотреть на тех, кто прячет лицо под капюшоном, если хочешь дожить до обеда.

Дракон прошел в самый дальний, темный угол заведения, выбрав стол, с которого идеально просматривались и входная дверь, и узкое окошко, выходившее прямо на причальные мостки.

Подскочивший шелудивый мальчишка-служка, глянув на тёмную фигуру, не посмел задать ни единого вопроса. Маг молча бросил на засаленный дуб мелкую серебряную монету и ровным, бездушным голосом процедил:

— Эль. Самый сухой. И проваливай.

Вскоре перед ним опустился тяжелый глиняный кубок. Дракон не стал пить. Он лишь прикоснулся длинными пальцами к прохладной глине, позволяя тонкой магии проверить жидкость на яды. Чисто. Колдун откинулся на деревянную спинку, уставившись серыми, немигающими глазами на пламя чадящей лампы.

Мысли, вопреки его воле, упрямо возвращались не к предстоящей сделке и не к наемникам. Перед глазами снова и снова всплывал образ той странной, нездешней девицы Элис.

Дракон чуть сузил глаза под капюшоном, вспомнил, как она стояла приколоченная к дубу ледяными кольями — хрупкая, тонкая фигура под тяжелыми складками изумрудного плаща, из-под которого виднелась одна лишь сорочка. В любой другой женщине из этого века при виде его истинной силы и леденящего взора жила бы лишь рабская покорность и парализующий ужас. Но эта...

Колдун едва слышно усмехнулся про себя, вспомнил её дерзкий, горящий ненавистью и отчаянием взгляд. «Ну ты и гад ползучий!» — всплыли в памяти ее слова. Никто и никогда за последние сто лет не смел называть его так. В ней не было рабского страха, лишь дикое, первобытное желание жить и колоссальная, непостижимая гордость.

«Слишком живая для этого мертвого города, — подумал колдун, и в груди тягостно сжалось давнее, казалось, навек выжженное чувство. — И до одури похожа на ту, кого я не сберег».

Ему отчаянно, вопреки разумной логике, не хотелось отдавать её в руки Герцога. Старый, разлагающийся паук выпьет из этой девчонки всё: жизненную силу, душу, воспоминания, превратив её в пустую сухотку ради своего проклятого бессмертия.

Но на другой чаше весов лежала сестра.

Сестра. Его маленькая, родная девочка, чья судьба вот уже столько лет оставалась темным пятном на его совести. Если Герцог не врет, и сестра действительно жива, выброшенная заклинанием главы ордена в потоки времени, то ради её возвращения Дракон был готов сжечь весь этот город дотла.

Семья была единственной причиной, удерживающей его в этом мире.

«Выбрать одну из них? Пожертвовать пришелицей ради сестры?» — холодный рассудок Дракона привычно требовал точного расчета. Но сердце, отогретое дерзким вызовом Элис, отказывалось принимать такую цену.

«Герцог считает себя самым хитрым, — бормотал себе под нос Дракон, пальцами сжимая край глиняного кубка. — Он думает, что заманил их в свои сети и принудит добровольно отдать артефакты. Он уверен, что я буду послушным слугой, приносящим ему жертвы на блюдечке. Но старик забыл, с кем играет».

В голове колдуна выстраивался новый, опасный и предельно дерзкий план.

Герцогу нужны две девчонки — та, что заточена в башне с Тенью, и Элис, бегающая сейчас по базару с бубном. Старик ждет, что их приведут к нему в тронный зал для ритуала. Значит, нужно сыграть по его правилам, но полностью переписать финал.

«Нужно сделать так, чтобы обе девицы оказались в замке, но ни одна из них не попала в лапы старика до того момента, пока я не вытяну из него правду о сестре, — обдумывал Дракон. — Тень держит Милу в башне — там она под защитой, брат не отдаст её без моего приказа. Элис же надо спрятать так, чтобы Герцог думал, будто она схвачена, но чтобы на деле находилась вне его досягаемости. А когда старик раскроет карты и укажет местонахождение сестры, я просто выжгу его истинную личину, разрушу ритуал и заберу всех троих».

План был безумным, полным риска. Ошибка стоила бы жизни и ему, и Тени, и обеим девчонкам. Но это был единственный способ сохранить честь и восстановить семью, не становясь палачом для той, что так отчаянно дерзила ему в предрассветном лесу.

Размышления колдуна прервал далекий, отчетливый звук.

Из сизой туманной пелены, укутавшей гавань, донесся мерный, ритмичный всплеск тяжелых весел и глухой скрип уключин. Затем прозвучал короткий, приглушенный свисток — сигнал, который он ждал. В порт входили тяжелые, плоскодонные суда портовых наемников и контрабандистов.

Дракон поднялся из-за стола. Набросив капюшон еще глубже, так что лицо полностью утонуло в непроглядной тени, он ровным шагом направился к выходу из «Слепого Омара».

Едва тяжелая створка двери закрылась за его спиной, морозный, пропитанный солью воздух ударил в лицо. Гавань оживала. Из тумана у причала медленно вырисовывался темный силуэт трехмачтовой галеры, спускавшей штормтрапы.

Дракон ступил на обледенелые доски мостков. Время размышлений закончилось. Начиналась игра, в которой он не имел права на проигрыш.

* * *

Выбравшись из сумеречной таверны, Элис натянула капюшон ниже на самое лицо, и уныло поплелась на базар втайне надеясь, что страшные слухи о ее связи с местным колдуном еще не успели расползтись по узким улочкам города.

Купив у крикливого торговца какой-то нелепый, подгоревший крендель и на ходу позавтракав им, Элис незаметно вышла к городской гавани. На пристанях, несмотря на утреннюю стужу, было неожиданно оживленно. Хоть стояла суровая зима, в порту бойко шла торговля свежим морским уловом, у причалов качались разнокалиберные суденышки, а на мостках докеры и матросы со скрежетом и руганью отгружали и загружали тяжелые товары.

Элис с невольным интересом рассматривала заснеженную пристань, пыталась воссоздать в памяти ее привычный современный вид и найти хотя бы какие-то общие черты. Так она могла бы простоять очень долго, совершенно забыв о своем незавидном положении и об опасности, если бы краем взгляда не уловила движение знакомого силуэта.

Дракон, накинув глубокий капюшон, стоял у самого края деревянных мостков и, судя по всему, жестко решал какие-то скрытные дела с иноземными моряками. Элис в душе даже немного обрадовалась: «Все-таки знакомое лицо в этом страшном, диком мире! Надо за ним аккуратно проследить. Наверняка он приведет меня куда-нибудь, где я смогу как-нибудь...» — Элис немного запуталась в собственных мыслях. — «В любом случае нужно быть очень осторожной, чтоб он меня не заметил, а то, кто его знает, что у него на уме! Колдун, все-таки! Вдруг в лягушку превратит или к дубу снова прикует!».

Она осторожно, едва дыша, стала обходить пристань по дуге, прячась за крытыми обозами, заваленными тюками с соломой и прочими габаритными предметами, метр за метром подбираясь ближе к Дракону. Но в какой-то момент Дракон плавно повернул голову и, встретившись прямым взглядом с застывшей за бочкой Элис, молча и быстро направился в ее сторону.

Элис сорвалась с места и побежала без оглядки, со страху налетая на сновавших по пристани людей, доски и корзины с рыбой. «Страшно-то как!» — панически думала девушка, хотя чего именно она так сильно испугалась, сама понять не могла. Врезавшись с разбегу в чью-то широкую грудь, она ойкнула и полетела на землю, весьма удачно приземлившись прямо на мягкую пятую точку в пушистый сугроб.

— Да уж определитесь, девушка: вы за мной бегаете или от меня? — ровный голос Дракона раздался прямо над головой. Он без труда поднял её одной рукой за капюшон плаща и поставил на ноги, точно провинившегося котенка.

Элис, отряхиваясь от снега, по-идиотски улыбнулась и поправила съехавший капюшон, из-под которого выбились густые темные пряди:

— Я просто прогуливалась! Пришла, знаете ли, свежим морским воздухом подышать. Полезно для здоровья.

— Я так и понял, — с легкой, ядовитой насмешкой проговорил колдун, скрестив руки на груди и рассматривая её. — Опасно с репутацией «моей подружки» вот так открыто прогуливаться в людных местах. Того и гляди, дубиной по голове огреют.

«Издевается, паскуда рыжая!» — злобно подумала Элис, стиснув зубы.

— А что они мне сделают? — бодренько, с вызовом ответила девушка, подбоченившись. — У меня вообще-то есть волшебный бубен! Я им как звякну — всех вокруг загипнотизирую!

— Ну-у-у... это всего лишь на время, — протянул Дракон, чуть прищурив серые глаза. — А потом что? Опять на костер? Местные жители не любят гипнотизеров.

— Да что ж такое у вас с этими кострами?! — искренне возмутилась Элис, качнув головой. — Чуть что — сразу на костер! За что меня-то постоянно сжечь хотят? А тебя почему на костер не берут, а? Ты же настоящий колдун, колдуешь тут направо и налево!

— Поэтому и не берут, — чуть заметно улыбнулся Дракон уголками губ. — Я колдун, и со мной связываться себе дороже — сгорят сами. А ты... ты просто беззащитная жертвенная овечка, которую каждый норовит обидеть.

— Хватит меня овечкой называть! — окончательно вспыхнула Элис, ткнув пальцем ему в грудь. — У меня, между прочим, имя есть! Настоящее человеческое имя!

— Ах, простите, великая госпожа, — Дракон явно веселился, хотя его лицо оставалось почти бесстрастным. — И как же звучит ваше пресветлое имя?

— Элис!

— Элиссссс... - задумчиво, с тихим шипением повторил Дракон, словно пробуя слово на вкус. — Похоже на дуновение ночного ветра в кронах...

— Да что вы говорите! Какая поэзия! — съязвила Элис, задрав подбородок. — А я-то думала, вам кажется, что оно похоже на блеяние овцы!

— Не угадала, — с легким смешком отозвался маг. — Овцы блеют куда менее дерзко.

Он перевел взгляд на ее бубен, который девушка продолжала судорожно сжимать под мышкой.

— Ладно, так и быть. Обелю твою репутацию в глазах этих праведных горожан, — проговорил он и коротко и щелкнул пальцами правой руки.

В тот же миг воздух вокруг запястий Элис вспыхнул синеватым треском, и на ее руках со звоном возникли тяжелые, холодные железные оковы, скрепленные короткой цепью.

— Эй! За что?! Что это вообще значит?! — ахнула и возмутилась она, тряся скованными руками и с ужасом глядя на металл. — Ты совсем с ума сошел?!

— А то и значит, — спокойно ответил Дракон, поворачивая ее за плечо. — Теперь ты в глазах этих благочестивых глупцов не «подружка колдуна», а его опасная пленница, которую ведут на расправу. Поверь, пленников здесь жалеют больше, чем моих друзей. Так что не крути кормой и шагай вперед. Прошу!

Под конвоем рыжеволосого мага Элис пришлось молча прошествовать через половину города. Горожане и докеры, только что шептавшиеся за ее спиной, теперь со страхом и почтением расступались перед темной фигурой Дракона, с жалостью и крестным знамением глядя на «несчастную узницу».

Миновав массивные городские ворота, где стражники даже не рискнули проверить документы колдуна, они вышли на заснеженный тракт. Как только городские стены остались далеко позади, скрывшись за густым лесом, Дракон снова щелкнул пальцами, и тяжелые оковы просто растаяли в воздухе, не оставив на запястьях Элис даже синяков.

— Фух... Ну ты и тиран! — проворчала Элис, растирая затекшие руки и с подозрением глядя на спутника. — И куда ты меня ведешь? В свой мрачный замок?

— В замке тебе пока не место, — резко ответил Дракон, накладывая на их следы легкое маскирующее заклинание. — Там сейчас слишком много глаз и слишком много яда. Я отведу тебя в горы.

— В горы?

На удивленный возглас Элис колдун не ответил.

Шли они долго. Постепенно лесная тропа стала забирать всё выше и выше, превращаясь в узкую, опасную кручу среди скалистых отрогов. Погода в горах менялась стремительно: налетел пронизывающий, ледяной ветер, под ногами заскользил наст, а в воздухе закружила колючая метель.

Элис, обутая в легкие городские сапожки и одетая в простую суконную юбку, быстро замерзла и выбилась из сил. Она задыхалась, спотыкаясь об острые камни. Ее смоляные волосы выбились из-под капюшона и покрылись мелким инеем. Но из чистого упрямства девушка ни разу не попросила об остановке, лишь крепче сжимала челюсти и шла вперед.

Дракон, шагавший впереди с непринужденной легкостью, в какой-то момент обернулся. Заметив, как девушку колотит мелкая дрожь, а ее губы посинели от холода, он вздохнул, остановился и распахнул край своего тяжелого, подбитого мехом плаща.

— Иди сюда, упрямица, — тихо, но без привычной язвительности сказал он.

— Сам иди ты, — попыталась огрызнуться Элис, но очередная судорога от холода сжала дыхание.

Дракон не стал спорить. Он просто сделал шаг навстречу, подхватил ее за талию и прижал к себе, укрыв полой своего теплого плаща. От него исходило странное, удивительное тепло — не просто человеческое, а глубинное, согревающее саму душу, точно внутри у него горел неугасимый очаг. Элис уткнулась носом в его плечо, почувствовав тонкий запах полыни. Впервые за все это время она ощутила себя в абсолютной безопасности. Чувство благодарности и странной неожиданной симпатии невольно коснулось ее сердца.

Дракон же, ощущая, как эта дерзкая и хрупкая девчонка доверилась ему, крепче сжал пальцы на ее плече, почувствовав не свойственную ему давно забытую нежность.

Через час они добрались до уединенного каменного домика, ютившегося на небольшом плато среди неприступных скал. Возле дома в загоне ютилась отара густошерстных горных овец.

На крыльцо навстречу им вышла сгорбленная, но невероятно юркая старуха с проницательными, абсолютно белыми глазами слепицы, держащая в руках пук сушеных трав. Это была местная знахарка.

— Привел-таки? — шамкающим, но сильным голосом спросила старуха, не видя, но явно ощущая присутствие гостей.

— Привел, бабушка, — ответил Дракон, аккуратно высвобождая Элис из-под плаща. Затем он повернулся к ней и, посмотрев ей прямо в глаза, серьезно и сурово проговорил: — Жди меня здесь. Помогай старухе пасти овец, учись разбирать травы и не суй свой нос за пределы плато. Здесь тебя никто не найдет. Я вернусь за тобой, когда закончу дела в замке.

— Ты правда вернешься? — неожиданно тихо, с затаенной надеждой спросила Элис, вглядываясь в его бледное лицо.

Дракон помедлил. Его рука невольно поднялась, и он бережно, почти невесомо коснулся пальцами ее щеки, убирая темную прядь:

— Вернусь, Элис. Овечки всегда должны дожидаться своего пастуха.

Не давая ей времени на очередную колкость, колдун развернулся и быстрым шагом направился обратно по горной тропе, растворяясь в белой мути начинающейся метели.