Глава 19

Пока Дракон устраивал облавы в притонах Нижнего города, переворачивая вверх дном вонючие подвалы и наводя страх на портовых контрабандистов, в дело вступили другие силы.

Ищейки Темного Ордена не слишком верили легату Аскольду. Верховный эмиссар, оставшийся в замке Герцога, пустил по его следу своих лучших сыщиков — «Серых Гончих». Они не стали перерывать трущобы. Вместо этого они досконально изучили каждый шаг Дракона за последние дни. Их внимание привлекла мелкая торговка сушеными горными кореньями у южных ворот, у которой колдун накануне расплатился золотой монетой за скромный пучок редкой ветреницы. Пара жестких допросов в подвалах Ордена и несколько золотых монет сделали свое дело. Наемники узнали, что редкие горные снадобья травница берет у одной-единственной бабки, живущей в глуши на дальнем плато Серых гор.

Ловушка затягивалась.

* * *

На окраинном горном рынке у самого подножия горы кипела утренняя торговля. Ярмарка представляла собой десяток хаотично расставленных деревянных лотков, накрытых старыми рогожами. Здесь пахло сушеной рыбой, выделанными шкурами и дегтем. Немногочисленными покупателями были угрюмые горцы в тяжелых овчинных тулупах да охотники, которые неспешно торговались с продавцами.

Элис, плотнее натянув шерстяной капюшон на лицо, быстро пробиралась меж рядами. Сердце тревожно колотилось. Каждое прикосновение, каждый случайный взгляд вызывали у нее нервную дрожь.

Она быстро нашла лоток с красным навесом. Старый горец Бран без лишних расспросов отсыпал ей мешочек горькой соли, забрал три медяка и снова уставился на свои весы.

Элис облегченно выдохнула. Соль была у нее. Нужно было незаметно уходить наверх, к белой безопасности заснеженной хижины.

Девушка повернулась и уперлась грудью в плотную стеганую куртку здорового детины.

Перед ней стояли трое. На них не было пышных доспехов гвардии Герцога. Это были коренастые, хмурые мужчины. Их лица покрывали старые шрамы, а у поясов висели короткие широкие тесаки и арбалеты.

Старший из наемников со свернутым набок носом и бельмом на левом глазу медленно оглядел девушку. Его единственный зрячий глаз хищно прищурился. Из-под края её капюшона от порыва ветра выбилась темная прядь волос.

— Темноволосая, — прохрипел он, и на его лице расползлась оскаленная ухмылка. — В грубом кафтане, ростом с мышь. Описание сходится до буковки.

— Вы ошиблись, — горло Элис пересохло. Она сделала шаг назад, но двое других наемников бесшумно зашли по бокам, отрезая путь к отступлению.

— Не ошиблись, девочка, — выплюнул старший. — Сам легат Аскольд якобы ищет тебя в портовых канавах, пока ты здесь овечий сыр покупаешь. Взять её! Живой!

Двое наемников одновременно рванулись к ней.

Паника мгновенно сменилась первобытным инстинктом самосохранения. Элис не собиралась сдаваться без боя. Ее рука сама метнулась за пазуху и выхватила старинный бубен. Ее пальцы отчаянно и изо всех сил ударили по натянутой потемневшей коже артефакта.

БУМ-М-М!

Звук не был похож на обычный удар музыкального инструмента. Из глубин потемневшего обода вырвался гулкий, низкий гул, похожий на раскат грома. Воздух между нападающими и Элис мгновенно уплотнился, превратившись в видимую глазу прозрачную волну.

Оглушительный импульс ударил наемников прямо в грудь.

Двое передних нападающих захлебнулись собственным криком. Их глаза закатились, из ушей тонкой струйкой брызнула кровь, и они, точно подкошенные снопы, рухнули лицом в снег, судорожно закрывая себе уши и хватая ртом воздух. Лоток старого Брана разлетелся в щепки, а горцы вокруг в панике бросились бежать в разные стороны с дикими криками.

Элис отшатнулась, сама не ожидая такой разрушительной силы от бубна. Но радость победы длилась лишь долю секунды.

Она не знала, что наемников было не трое.

Из-за соседнего навеса выскочили еще четверо «Серых Гончих». Старший с бельмом на глазу, оглушенный и согнувшийся пополам, выкрикнул через силу:

— Заходи сзади! Не давай ей бить снова!

Элис взмахнула рукой, собираясь нанести новый удар по бубну, но тяжелая, подкованная железом перчатка выбила артефакт из рук. Бубен выскочил из ее пальцев и упал в снег.

Прежде чем девушке удалось хотя бы закричать, сзади на нее обрушилась тяжелая туша. Сильные костлявые пальцы впились в ее плечи, сбивая с ног. Элис отчаянно отбивалась, брыкалась, пыталась царапаться, но разница в силе была не на ее стороне.

— Хватайте её! — гаркнул наемник.

Кто-то грубо заломил её руки за спину. В следующий миг на лицо Элис набросили кусок вонючей, пропитанной темной маслянистой жидкостью тряпки.

В нос и горло мгновенно ударил сладковато-гнилостный запах дурмана. Перед глазами Элис все поплыло, яркое горное солнце распалось на тысячи мутных искр, а ноги стали ватными и совершенно чужими.

— Бубен заберите! — донесся до нее словно из-под воды глухой голос старшего. — И вяжите её крепче. Увозим в заброшенные горные шахты на старом Хребте. Там Орден быстро с ней разберется.

Элис пыталась задержать дыхание, пыталась бороться с затапливающей разум темнотой, но ядовитый дурман победил.

Последнее, что успело промелькнуть в её угасающем сознании перед тем, как мир окончательно погрузился в черную бездну, был смутный образ огненно-рыжих волос и тихий, звучащий где-то на самом краю памяти голос: «Я вернусь, Элис. Обязательно вернусь...»

Наемники сунули бессознательное тело девушки в тяжелый мешок, подхватили упавший в снег бубен и, закинув добычу на лошадей, стремительно ушли по горной тропе прочь от ярмарки, направляясь к заброшенным штольням.