Глава 21

Дорога к замку сопровождалась молчанием, которое нарушал лишь ритмичный стук копыт. Элис сидела в седле впереди Дракона, доверительно прижавшись затылком к его груди, ощущая мерный, успокаивающий стук его сердца. На ее тонких запястьях и щиколотках все еще отчетливо багровели въевшиеся следы от веревок, но жгучая боль уже отступила. Аскольд применил остатки магии, исчерпанной в недавней жестокой схватке, чтобы залечить ее глубокие раны. Теперь ему требовалось некоторое время на восстановление сил.

Когда под копытами застучали брусчатка и гулкие доски моста, они въехали под мрачные своды замковых ворот.

- Все-таки он привел ее. Еще один артефакт практически у меня в руках, — с плотоядной удовлетворенностью ухмыльнулся Герцог, наблюдая из окна, как колдун и девушка пересекают внутренний двор.

Спешившись, Дракон бережно снял Элис с лошади, и повел ее под темный пролет одной из замковых арок. Преодолев долгий подъем по винтовой каменной лестнице, они оказались у массивной железной двери. Колдун сделал быстрое, едва уловимое движение кистью руки, и тяжелая створка без единого скрипа отворилась.

За ней скрывалась небольшая комната. Несмотря на царивший полумрак, здесь было сухо и уютно: камин весело потрескивал поленьями, источая приятное тепло. Справа, прижавшись к шершавой стене, стояла широкая кровать, устланная пышными овечьими шкурами. Слева, прямо под крошечным, похожим на бойницу окошком, расположился небольшой стол с двумя глубокими креслами по бокам. Ближе к источнику тепла возвышалась огромная купель, высеченная из цельного куска гранита. Дракон, аккуратно придерживая Элис за дрожащие плечи, подвел ее к постели и усадил на шкуры.

Затем колдун щелкнул пальцами. Раздался сухой треск, и пустое каменное жерло купели моментально заполнилось горячей водой, на поверхности которой кружились яркие лепестки цветов, источающие тонкий аромат. Повернувшись к выходу, Аскольд снова произвел короткие манипуляции руками, сопровождающиеся слабым свечением:

- Отдыхай, — произнес он, нежно проведя тыльной стороной ладони по ее бледной щеке. — Я вернусь немного позже и окончательно уберу оставшиеся рубцы. Мне нужно ненадолго уйти по делам замка, но здесь ты в полной безопасности. Я наложил на дверь древнее заклинание: никто, кроме тебя, не сможет ее открыть. Даже я. Чтобы дверь отворилась, просто приложи ладонь к изображению глаза в ее центре. И главное: никому не открывай, кроме меня. Мой голос ты знаешь.

Массивная дверь бесшумно закрылась за его спиной. Элис медленно огляделась. Толстые каменные стены и глухой звук засова внушали долгожданное чувство защищенности.

- Как же я хочу в эту теплую воду! А потом — спать до самого утра, — с тихой, изможденной улыбкой пробормотала она себе под нос и шагнула к купели.

Смыв с себя въевшуюся грязь, усталость и страх последних дней в приятной, благоухающей воде, Элис опустилась на мягкие шкуры и моментально провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Сколько прошло времени — час или вечность — определить было невозможно. Внезапный, отчетливый стук в дверь заставил ее вздрогнуть и вырваться из плена сновидений.

Даже не сомневаясь, что это вернулся Аскольд, Элис вскочила с постели, подбежала к выходу и приложила ладонь к резному изображению глаза в центре двери, забыв наставления Аскольда. Охранные чары с тихим шипением растаяли, и тяжелая дверь мягко распахнулась.

На пороге, едва заметно улыбаясь, стоял Герцог.

* * *

В то время, когда Дракон и Элис въезжали в замок, в покои Герцога вошел высокий крепкий мужчина в лиловой мантии. Грубое, словно вырубленное из камня лицо с густыми бровями и прищуренными темными глазами, вызывало тревожное ощущение. Это был ни кто иной, как верховный эмиссар Темного Ордена.

— Дракон уничтожил моих лучших людей из «Серых Гончих» и забрал девчонку, — без предисловий, сообщил он.

Герцог сидел в высоком кресле, положив подбородок на скрещенные пальцы, задумчиво глядя в окно. Он нехотя повернул голову в сторону эмиссара, пару секунд смотрел на него, а затем сказал:

— А чего ты ожидал, Лютер? Дракон в точности следует моему плану. Он спас девку от бандитов, выставив себя ее спасителем, и только что доставил ее в замок.

— Но это были не бандиты, а «Серые Гончие»! Лучшие наемники ордена!

— Не думаю, что он разбирался, кто перед ним, — герцог устало посмотрел на Лютера. — А ты, никак, его боишься?

Эмиссар в замешательстве ответ взгляд.

— Я бы не доверял ему, — пробормотал он.

— А я и не доверяю, — ухмыльнулся герцог. — Ни ему, ни тебе.

— Но, — эмиссар запнулся.

Герцог откинулся на спинку кресла.

— Хочешь сказать, что всецело предан мне? Неееет, — герцог смотрел на эмиссара с насмешкой. — Только страх заставляет тебя быть таким верным. Ты уничтожил дом Дракона и сжег его невесту. И ты до дрожи боишься, что он узнает, чьих рук это дело.

— Но свидетелей не осталось! — возразил Лютер. — Он не может узнать.

— Я могу ему это сказать, — хрипло рассмеялся Герцог. — Но не стану. Меня устраивает твоя верность, вызванная страхом.

Герцог с трудом поднялся из кресла и подошел к окну.

— А кстати, — он резко обернулся к эмиссару. — Ты не прав, что свидетелей не осталось.

Лютер побледнел.

— Его малолетняя сестра? Но она погибла!

— Она жива. И она у меня в замке, но ничего не помнит. Молись, чтоб и не вспомнила, иначе Дракон устроит тебе показательную смерть. А я еще не готов лишиться твоих услуг. — Герцог махнул рукой в сторону выхода, приказывая Лютеру убираться из покоев.

Тот склонил голову в поклоне и направился к выходу.

— И не смей ее и пальцем тронуть, — громко сказал Герцог вдогонку эмиссару. — Если хоть волос упадет с ее головы и мой ритуал сорвется, я лично медленно изжарю тебя на железной решетке в твоей же пыточной. А пока лучше узнай, что делал Дракон на апристани.

Когда дверь за Лютером закрылась, Герцог вновь посмотрел в окно и пробормотал себе под нос:

— Пожалуй, мне пора наведаться к темноволосой.

Зеленый луч скользнул по герцогу, и он превратился в того самого лавочника из антикварной лавки.

* * *

Элис открыла дверь и, увидев продавца из лавки вместо Аскольда, от неожиданности сделала шаг назад. Герцог бесшумно шагнул через порог, и в комнате мгновенно стало тесно от его тяжелого, давящего присутствия. Элис отшатнулась, ощутив, как остатки сна мгновенно испарились, уступив место ледяному ужасу.

— Осторожнее, дитя мое, не стоит падать, — с обманчивой мягкостью произнес Герцог, придерживая ее за локоть длинными, сухими пальцами. — Ты ведь так спешила навстречу своему избавителю, не правда ли?

— Как вы здесь оказались? — Едва слышно прошептала Элис, пытаясь высвободить руку, но пальцы гостя лишь сильнее въелись в ткань ее платья. — Дракон сказал, что дверь не откроется.

Герцог тихо, суховато усмехнулся.

— Наш дорогой Дракон слишком уверен в своих чарах. Он сказал тебе, что никто не сможет войти. И он не солгал. Заклинание защиты не взломать снаружи ни силой, ни магией. Но он забыл учесть наивность той, кому доверил единственный ключ. Ты сама впустила меня, собственной рукой.

Он медленно сократил расстояние между ними, вынуждая девушку отступать, пока она не уперлась спиной в массивный край каменной купели.

— Тебе не стоит бояться меня, дитя, — Герцог представлял собой воплощение доброты и внимательности. — Прости, что ввел тебя в заблуждение, но мне действительно нужно с тобой поговорить, пока не приключилась беда.

— То есть вы считаете, то, что произошло со мной, как я думаю, не без вашего участия, это еще не беда? Со мной может приключиться еще что-то? — внутри Элис страх уступил место злости.

Герцог скорчил страдальческую мину:

— Не злись, дитя. Я такая же жертва обстоятельств, как и ты. Поверь, я просто обычный лавочник. Так же, как ты оказался в этом ужасном месте благодаря злому гению нашего общего знакомого.

Элис растерялась:

— Вы говорите о Драконе?

— О, да, моя несчастная девочка. Это он заточил тебя в этой башне? — Герцог прошел по комнате и остановился перед купелью.

— Лепестки роз, — ухмыльнулся он себе под нос, — не такой уж ты, Дракон, неуязвимый!

Он резко повернулся к Элис.

— Ты, конечно, не веришь мне. Но давай размышлять здраво. Ты оказалась в замке. Но почему он тебя сразу сюда не привел? Зачем была эта показательная бойня? Ведь он уничтожил своих же людей.

— И зачем? — нахмурилась Элис.

— Чтобы войти к тебе в доверие, — вкрадчиво, понизив голос до шепота и наклонившись к девушке, сказал Герцог. — Кто знает, какие планы он строит на твой счет. Думаю, ты слышала, что говорят о нем в городе.

Герцог резко распрямился.

— Думаю, тебе не стоит обманываться на его счет. Ты — его пленница. Как и я. Нам нужно держаться вместе.

Элис неотрывно следила за его движениями. За последнее время она твердо уяснила, что в этом мире верить нельзя никому. Уже то, что он, обманув ее, подсунул бубен и отправил сюда, вызвало в девушке неприязнь к этому яйцеголовому лавочнику.

— Не очень-то вы похожи на пленника, — с сомнением сказала она.

Герцог сухо рассмеялся.

— Как и ты, дитя. Как и ты. Это говорит лишь об изощренном разуме Дракона.

Он на мгновенье задумался.

— Оставлю тебя. Подумай над моими словами. Если захочешь вырваться из лап Дракона и вернуться домой — я с радостью составлю тебе компанию. Уверен, мы еще встретимся. — Он развернулся и вышел за дверь.

Элис, потрясенная услышанным, неподвижно стояла у купели. Затем она подошла к окну и выглянула наружу. Ничего кроме соседних замковых башен видно не было.

— Итак, что мы имеем, — девушка задумалась. — Да, ничего хорошего! Вокруг враги и явно отсюда надо бежать! — Она взяла бубен, лежавший на постели под овечьей шкурой, открыла дверь и тихонько выскользнула на лестницу.