Глава 22
Ночной порт Нижнего города погрузился в туманную, оцепенелую тишину. У полусгнивших причалов редкие чадящие факелы еле разгоняли плотную тьму, а под тяжелыми, осклизлыми бревнами настила с глухим, чавкающим плеском билась черная, маслянистая вода. В воздухе витала неистребимая портовая вонь: запах гниющей рыбы и смолы.
На неприметной отдаленной пристани, стоял «Альбатрос» — приземистый, широконосый одномачтовый когг с потемневшими от времени бортами. Это было единственное судно во всем порту, чей хозяин, опытный и тертый шкипер Марк, согласился за тяжелый, приятный сердцу кошель золотых монет не задавать никаких лишних вопросов. Ни о странных ночных пассажирах, скрывающих лица, ни о поспешной погрузке в обход замковой таможни и стражников Герцога, ни о самом курсе к далеким южным архипелагам. Лишь он один не боялся отвозить опасных пассажиров туда, куда не могли дотянуться длинные и смертоносные руки местной власти.
В этот час Марк сидел у себя в тесной каюте, пропахшей дешевым табаком и ромом. На деревянном столе, с искромсанной ножами столешницей, лежали золотые монеты задатка. Шкипер медленно, с наслаждением пересчитывал их уже в который раз, пробовал на зуб и ухмылялся в бороду. Каждая монета приятно скользила в пальцах, обещая спокойную старость.
Внезапно огонек свечи, стоящей на столе в треснутой глиняной кружке, затрепетал, окрасился в болезненно-зеленоватый цвет и погас. По узкому пространству каюты прошел ледяной сквозняк, от которого у Марка мгновенно перехватило дыхание.
Шкипер, выросший в портовых драках, мгновенно ощутил опасность, потянулся к ножу, висевшему на боку, но выхватить его из ножен не успел.
Из темноты за его спиной бесшумно, будто созданный из мрака, возник эмиссар Лютер. Высокая, плотная фигура в тяжелом черном плаще, казалась гигантским изваянием по сравнению со скромной каютой Марка. Лицо Лютера было неподвижным, а глубоко посаженные глаза светились мертвенным светом.
Марк от неожиданности замер, но затем упрямство старого, видавшего виды моряка, на время пересилило страх.
— Ты кто такой? Как прошел на борт? — сипло выдавил из себя шкипер, медленно поднося руку к поясу, на котором висел его верный товарищ во всех неприятностях — острый нож с костяной ручкой. — Выметайся, пока я не пустил твои кишки на корм рыбам. Я никого не ждал.
Лютер даже не шелохнулся, только слегка хмыкнул, разглядывая моряка с нескрываемым пренебрежением.
— Ты берешь плату у предателей, шкипер, — прогремел его голос в голове Марка. — Ты продаешь свой вшивый корабль тем, чья кровь давно обещана плахе.
— Мне плевать, чьи это деньги! — огрызнулся Марк, пытаясь сжать рукоять ножа, но пальцы вдруг онемели, перестав слушаться. — В этом порту золото не пахнет, кем бы ни был его хозяин. Убирайся с моего судна!
— Золото не пахнет, говоришь? — Эмиссар сделал едва заметный шаг вперед, воздух в каюте окончательно остыл и стены покрылись изморозью. — А вот глупость и измена смердят на всю округу. Ты сделал не тот выбор, моряк. Твой «Альбатрос» никуда не пойдет.
— Я закричу! Команда на палубе… — попытался выкрикнуть Марк, но слова застряли в гортани.
Горло Марка мгновенно перехватила невидимая, но неимоверно прочная петля. Контрабандист судорожно забился, схватившись руками за собственную шею и пытаясь глотнуть хоть каплю воздуха. Его глаза налились кровью, а ноги стали выбивать дробь по деревянному полу.
Лютер с холодным любопытством наблюдал за агонией, а затем медленно поднес к побелевшему лицу капитана свой крючковатый палец. С его длинного ногтя сорвалась тонкая, змеящаяся струйка черного ядовитого дыма, который проник в открытый в немом крике рот Марка.
Капитан содрогнулся в диком спазме. Его кожа на глазах стала серой, покрываясь сеточкой багровых, лопающихся вен. Дым буквально выпивал жизненные силы моряка. Мышцы усыхали, лицо искажала нечеловеческая мука, а из глазниц вытекли темные капли крови. Через пару мгновений судороги прекратились, и крупное тело моряка беззвучно сползло на пол, превратившись в иссушенную, пустую оболочку.
Лютер мельком глянул на рассыпанные по столу монеты, но даже не прикоснулся к ним. Он поднял руку, распрямив ладонь, и послал в угол каюты сгусток пульсирующего огня. Пожирающее, ядовито-фиолетовое пламя в мгновение ока охватило деревянную обшивку каюты, вырвалось через разбитое окно на палубу и гигантской огненной змеей побежало вверх по смоляным снастям к сухой холщовой ткани паруса. Лютер медленно повернулся и вышел из каюты. Очень скоро пламя охватило все судно.