Глава 23

Я всегда считала себя умной женщиной. Я хорошо училась и никогда не имела отметок ниже среднего. Получала множество грамот за свой ум, способности и достижения. Я выделялась ими в своей семье, и папа говорил, что хоть раз, но должен был выстрелить правильно. Я смущалась от его слов, но теперь могу ему сказать, что он ни разу не выстрелил правильно. Я глупая. Безумно глупая, иначе бы не оказалась в такой ужасной ситуации.

Мой разум просыпается первым. Я уже переживала подобные ощущения и мне ужасно страшно от того, что увижу, когда открою глаза. В первый раз всё закончилось наказанием, и сейчас я согласна повторить его, только бы рядом был Лазарро. Но его нет. Я это чувствую. Он далеко, и я создала ему огромную проблему. Все мои мышцы затекли. Голова огромная, а в ушах стоит неприятный гул. Я различаю какие-то голоса. Пытаюсь пошевелить пальцами, и это удаётся сделать. Я нащупываю пальцы другой руки и понимаю, что мои запястья связаны за спиной. Я сижу. На стуле. Моя голова наклонена вперёд. Всё тело словно приковано к этому стулу. Гул превращается в голоса и смех. Женский и мужской. Я с усилием разлепляю веки, но перед глазами всё плывёт. Яркие вспышки света, и мой тихий стон от боли в мышцах. Кто-то кричит по-итальянски, но я не могу разобрать слов. На моих губах скотч. Я думаю, что это скотч, потому что они плотно сжаты, неподвижны, и при этом ничего не перетягивает мои виски или затылок. Снова пытаюсь открыть глаза и вижу свои ноги, связанные скотчем, и коричневые доски пола. Вырываю взглядом яркий ковёр, лежащий совсем близко ко мне. Моё дыхание становится шумным от нарастающей паники.

– Очнулась? – Меня грубо хватают за волосы, оттягивая голову назад. Встречаюсь с тёмным взглядом мужчины. Это он. Тот самый, который меня и украл. Дёргаюсь всем телом, но попытка выходит слабой. Я скулю от боли в костях.

– Знал, что у тебя характер есть. Глаза ангела, а душа дьявола. – Мужчина наклоняется ниже к моему лицу, разглядывая меня. Я понимаю его, потому что разум восстанавливается.

Лазарро… мне так жаль. Прости меня.

Мне плохо от того, что из-за меня его, вероятно, убили. Мне гадко и больно. Горько. Я вижу, как губы мужчины двигаются, но сейчас представляю то самое кафе и мёртвое тело Лазарро среди сломанной мебели. Их было слишком много, и это я их привела. Я никогда себя не прощу…

Резкий удар по щеке откидывает мою голову в сторону, и я жмурюсь от боли.

– Ты меня слышала?

У меня дерёт горло от желания закричать. Они его убили.

– Ты слышала, что я тебе сказал? – Мужчина снова хватает меня за волосы, возвращая мою голову в исходное положение.

Показываю взглядом на скотч у меня на губах. Он усмехается и рывком отрывает его, абсолютно не заботясь о ранах на моих губах, оставленных его действием. Шиплю и облизываю губы, ощущая на них кровь.

– Пошёл ты, – выплёвываю ему в лицо.

– На что не пойдёшь и куда не пойдёшь, чтобы услышать твой голос ещё раз, – говорит он, гадко улыбаясь.

– Что тебе надо от меня? – цежу я.

– Всего лишь немного денег. Не стоило девушке с такой приятной внешностью ходить одной в незнакомом городе. Ты сама себе подписала приговор. – Он отпускает мои волосы и отходит.

Осматриваю небольшую комнату с кроватью и стулом, на котором сижу. Здесь нет окон. Мне не удастся сбежать.

– В общем, ты теперь останешься в Италии. Это подарок судьбы, ведь тебе так понравилось у нас…

– Где мужчина, который был со мной? – перебиваю его.

– Мёртв. Не волнуйся, его смерть была быстрой. Он уже на небесах или кормит рыб в море, точно не знаю, но это не важно. Теперь у тебя будет жизнь, действительно, насыщенная. Он сделал нам подарок, когда привёз тебя сюда, а дальше в его присутствии не было необходимости. Не переживай, у тебя будут мужчины лучше. Я обещаю, – смеясь, он выходит за дверь, и я слышу щелчок замка.

В моих глазах собираются слёзы от подтверждения смерти Лазарро. Из груди вырывается вой, и я плачу, тихо и горько, пока моё сердце разрывается от боли. Не могу представить, что его больше нет. Вот так просто. Так глупо. Из-за меня. Я глотаю слёзы, скуля и поднимая голову к потолку. Всё внутри дерёт от боли. Хочется орать. И я кричу. Кричу и кричу. Прыгаю на стуле и с грохотом падаю на бок вместе с ним. Не больно. Физически я ничего не ощущаю, только внутри растекается знакомая боль. Столько раз я думала, что Лазарро мёртв, и теперь это по-настоящему. Это не выдумка и не игра моего воображения. Это не сон. Это не наркотик. Ничто. Это реальность. У меня всё дерёт внутри теперь тихо. Очень тихо. Я смотрю на пол, и слёзы катятся из глаз. Они ненужные сейчас, но я ничего не могу с собой сделать. Я просто в трауре. Моё сердце очень-очень медленно покрывается чем-то чёрным.

Я лежу на полу довольно долго. От бессилия и, переживая внутри сообщение о смерти Лазарро, я засыпаю. Дремлю, это не глубокий сон, как с ним. Рядом с Лазарро я могла ни о чём не беспокоиться и расслабиться полностью, а сейчас не могу.

Шум за дверью заставляет меня распахнуть глаза и напряжённо смотреть на тени под дверью. Там, видимо, несколько человек. Они о чём-то перешёптываются. Затем дверь открывается, мой пульс повышается, когда я вижу того же мужчину, что и раньше. Он цокает, замечая меня в таком странном положении.

– А ты неугомонная, да? Значит, Белоснежка.

У меня сердце орёт от этого прозвища. Лазарро…

– Для тебя никто, – выплёвываю я.

Я не сдамся. Я отомщу. Лазарро всегда верил в то, что я встану и пойду дальше, как бы больно мне ни было. Не позволю им играть со мной. Покажу всё, чему меня научил Лазарро. Я буду упиваться их кровью. Клянусь. Я отомщу.

– Шлюха Босса Лазаря Ромариса. Это довольно интересно. О тебе даже у нас идут слухи. И к моему счастью, это повысило мой авторитет. Сначала смерть самого жестокого ублюдка в Америке и предателя для нас, а теперь ещё и его шлюха, которая привлекла внимание наших мужчин. – Он садится на корточки и подхватывает прядь моих волос. Дёргаю головой, но он не выпускает волосы из пальцев.

– Если бы я знал, что это, действительно, ты, то можно было тебя продать подороже. А так, я продам тебя ещё дороже. Удивлён, что Лазарь отпустил тебя одну за завтраком. Хотя он никогда не берёт с собой женщин, не считая Бруны. Хорошая задница. Я её имел. И такой же послушный рот. Но с ней он даже не жил в одном номере и, тем более, не гулял по улицам Неаполя. Я не говорю про то, как он набрасывался на тебя с поцелуями. Видимо, ты, действительно, хороший товар, – размышляет он.

– Ты думаешь, что тебе это не вернётся, ублюдок? Они узнают, что ты сделал, и тебе и не только объявят войну. Они вас уничтожат, и я с радостью встречусь с Лазарро, в аду или в раю, мне плевать, но мы вместе будем вас там ждать, и уж точно встреча станет очень запоминающейся, – цежу я.

– Мда, с тобой будут проблемы. Послушной ты не будешь, Белоснежка. Значит, придётся тебя немного поучить манерам.

Всё внутри сжимается от его угрозы. Он рывком поднимает стул вместе со мной, и моя голова секунду кружится. Мужчина достаёт нож, а я сглатываю от страха, но при этом высоко поднимаю подбородок, впиваясь, полным ненависти, взглядом в его тёмные глаза. Нет. Я не буду бояться.

Хмыкая, он резко опускает руку и разрывает скотч на моих ногах. Охаю от того, что он сделал. Мои ноги затекли, и я не могу ими двигать. Они просто одеревенели, но зато его прикосновение к моим коленям я чувствую и от этого дёргаюсь назад, раздражаясь оттого, что ноги не слушаются.

– Проверим, насколько ты чиста. Нам не нужны претензии по поводу товара. – Он медленно приподнимает подол моего платья.

– Не смей меня трогать. Не прикасайся, – рычу, постоянно пытаясь дёргать ногами, но ничего не выходит. Мой тюремщик лишь смеётся и качает головой.

– Тебе вкололи два препарата. Один, чтобы ты перестала орать. Второй парализующий низ твоего тела. Ты ничего не сделаешь. Просто будешь смотреть и понимать, что с этого момента принадлежишь нам, – растягивая с удовольствием слова, он задирает моё платье. Меня злит, что я бессильна. Сцепляю зубы, когда он проводит пальцем по моим трусикам.

– Тебе проще сейчас смириться и покориться своей судьбе. От твоего поведения будет зависеть, выживешь ты или нет.

– Да пошёл ты со своими советами. Думаешь, я не слышала уже подобные раньше? Так вот, я выжила, именно презирая таких, как ты. Насильники. Мрази. Грязные ублюдки. Их было много, и ты ничем не отличаешься. Хочешь покорности? Убей, и я буду покорна, как никогда, – с презрением выплёвываю.

Его задевают мои слова. Пальцы мужчины проникают под мои трусики, но я не закрываю глаз. Я плюю в его лицо, пока он касается меня, но ничего не чувствую. Мужчина дёргается в сторону и убирает пальцы. Вытирает своё лицо и стискивает зубы. Он замахивается, и меня внутри знобит от предстоящей боли. Одновременно он подносит пальцы к своему носу и останавливается.

– Чёрт, нельзя портить твоё лицо. Ты пахнешь отлично, Белоснежка. Ты чиста. От этого твоя цена возрастёт ещё больше. Пока ты прощена, но не думай, что это сойдёт тебе с рук в следующий раз. Теперь мы будем встречаться часто. А пока мне нужно всё подготовить. – Он облизывает свои пальцы, побывавшие в моих трусиках, вызывая этим у меня приступ тошноты, и выходит из комнаты.

Дверь за ним закрывается, а я так и сижу с приподнятой юбкой. Я постоянно пытаюсь почувствовать ноги, но пока безрезультатно. Они словно парализованы. Оглядываю комнату и ищу, что могу использовать, чтобы в следующий раз убить его. Я сейчас словно безумная. В моей крови бушует адреналин, который словно выдёргивает вены из рук и причиняет этим боль от бессилия.

Кровать в комнате самая обычная. На ней ничего нет. Только деревянная спинка, но её я вряд ли сломаю. Я могу сломать стул. Вот его я расчленю без труда, и когда ножка стула войдёт в тело этого ублюдка, не буду себя винить за это. Я буду смеяться, даже если меня и убьют. Буду рада тому, что отомстила.

Время тянется, но ко мне никто не приходит. Я так и продолжаю сидеть на стуле, постоянно прислушиваясь. Голосов не слышно. Мне бы только добраться до машины Лазарро, но это слишком далеко. Я не знаю, где нахожусь. Чёрт, мысли о моей вине перед Лазарро снова начинают терзать рассудок. Я никогда не смогу оправдаться перед ним. Его даже не похоронят нормально. Его просто утилизируют, и все его ребята умрут. Амато сотворит то, что намеревается, а в Америке Итан, Симон и остальные. Они ждут возвращения Лазарро. Если меня не убьют здесь, то после возвращения это сделает Итан. И я буду даже не против. А ведь ещё есть работорговец, который всё никак не успокоится. И всё это из-за меня. Боже, надо было сдохнуть ещё в Англии, чтобы никому не приносить проблемы.

Я начинаю ощущать ноги. Их покалывает. Хотя я немного дремлю, но это чувствую. Меня снова клонит в сон, но я стараюсь шевелить ногами, чтобы они быстрее отошли. Пытаюсь встать, но не удаётся. Стул не позволяет это сделать, а я ещё не могу стоять уверенно. Падаю обратно и тяжело дышу от приложенных усилий. Мне просто не хватает физических сил. Спустя какое-то время пытаюсь снова, но лишь заваливаюсь на колени, больно ударяясь ими об пол. Встаю и опять ставлю стул, опускаясь на него. Двигаю всем телом, руками и корпусом, чтобы разорвать скотч. Не получается. Я больше не могу. Моё тело настолько устало, что не хочет двигаться. Думаю, это ещё транквилизатор не выветрился полностью из организма, и я хочу в туалет. Я очень хочу в туалет.

– Эй, там кто-нибудь есть? Мне нужно в уборную, – громко произношу. Никакой реакции. Сжимаю бёдра, унизительно понимая, что мой мочевой пузырь сейчас взорвётся. До боли хочется в туалет.

– Козлы, отведите меня в туалет! Мне нужно туда! – кричу я.

Ничего. Никто не входит ко мне. Никто не реагирует. К своему стыду, я просто писаю на стул. Мне гадко от этого, но ничего не могу поделать. Моча стекает по моим ногам, и я кривлюсь. Теперь я понимаю разницу. Снова понимаю, что я никогда не была рабыней для Лазарро. Я могла сходить в туалет тогда, когда хотела, а здесь меня вынудили описаться. Слёзы стыда прожигают глаза, и я дёргаю головой, смотря на лужу под собой. Отвратительно.

Так и сижу в этой вони и с ужасными мыслями. Я понимаю, что моё тело в покое не оставят. Меня изнасилуют. Почему мужчины так любят насиловать женщин? Сила? Мощь? Власть? Нет, страх, что им плюнут в лицо, если они не применят силу и угрозы. Они трусы, которые боятся женщин и их отказов.

Через какое-то время замок на двери щёлкает. Ко мне в комнату входит девушка. Она кривится от вони и сразу же закрывает дверь. Усмехаюсь от этого. А чего они ждали?

За дверью происходит спор, и потом ко мне входит уже знакомый мужчина, быстро оглядывая меня.

– Что? Не нравится? Представляешь, моё тело ещё живое, – нагло хмыкаю.

– Ты это вылижешь…

– Сам вылизывай. Тебе, как я заметила, нравится всё облизывать за мной. Так вперёд, я не против. – Дерзко вскидываю подбородок.

– Марио, её надо помыть, – раздаётся женский голос. Та самая девушка кладёт ладонь на плечо мужчины.

– Её опасно развязывать. Она шлюха Ромариса. Она прикончит тебя.

– Я договорюсь с ней. Положись на меня.

Девушка бросает на меня взгляд, а я отворачиваюсь.

– Сдохнешь, потом ко мне без претензий, – фыркая, он уходит и хлопает за собой дверью.

Оглядываю незнакомку, одетую в обычные шорты, кеды и топик, открывающий её внушительных размеров грудь.

– Он прав. Я тебя урою, если ты меня развяжешь, – произношу с усмешкой.

– Сколько я таких повидала. Вы все угрожаете, а потом вас всё равно продают. И ты ничего мне не сделаешь, потому что я могу помочь тебе в твоей новой жизни, Белоснежка. Я могу рассказать, как выжить и как сбежать, если ты, конечно, рискнёшь это сделать. Это моя работа готовить самый элитный товар.

Прищурившись, смотрю на неё.

– Где я? – спрашиваю её.

– В борделе Марио. Это самый знаменитый бордель в Неаполе, а несколько раз в месяц, когда есть товар, он становится самым популярным местом продажи женщин в рабство. Особенных женщин, вроде тебя. И ладно бы твоя европейская холодная внешность, ты ещё и шлюха бывшего Босса Ромарисов. Это делает тебя поистине драгоценной. Ты изюминка сегодняшнего вечера. Хочешь дожить до него в своём уме, то будешь следовать моим указам.

– Я лучше сдохну. Это не впервые, когда меня пытаются продать. Так что не напугала, – криво ухмыляюсь.

– Только вот сейчас тебя, действительно, продадут. Тебя выставят на аукцион. Ты можешь пойти туда добровольно и увидеть своего хозяина. Или ты пойдёшь туда под кучей наркотиков и всё равно увидишь своего хозяина, но немного позже, когда тебе понадобится доза. За неё ты сделаешь всё, даже будешь сосать у каждого, кто подставит свой член. Выбирай. Добровольно или силой, – она замолкает, а у меня всё внутри переворачивается. Да, американская мафия сильно отличается от итальянской. Здесь звери, которых не волнует ничего, кроме денег и авторитета. Там у меня был шанс сбежать, здесь я его тоже не упущу. Ради Лазарро. Я отомщу.