Глава 26

Мучительные судороги выгибают моё тело. Оно приподнимается на чём-то мягком, и вместе с этим движением из горла несётся громкий крик. Я ощущаю невыносимую боль в голове, как будто она вот-вот взорвётся. Я падаю и скулю. Все мышцы сводит от судорог. Они острыми иглами пронзают меня до костей. Хочется вырваться. Хочется бежать, чтобы спастись от этой агонии. Хочется двигаться, но я не могу. Пытаюсь дёргать руками и ногами. Кричу, мотаю головой. Руки и ноги раскинуты, и я тяну их на себя, чтобы освободиться. Всё бесполезно. Меня вновь заковали в кандалы. Я в клетке. В ужасной тёмной клетке. И рядом стоит мужчина. Он скрыт темнотой. Я визжу, брыкаясь, прикованная к мягкой стене. Я вою, умоляя не трогать меня. А он стоит и ждёт, когда я перестану бороться за свою жизнь. Мне страшно до ужаса. Я вижу кровь вокруг себя. Трупы. Они лежат под моими ногами. Во рту невыносимо сухо. Мои губы слиплись и покрылись корочками. Мне нужна вода… кровь… её так много вокруг… она напоминает воду. Сознание плывёт, и я отключаюсь.

Мне холодно. Зубы стучат друг от друга. Липкий, ледяной пот покрывает тело. Я хочу укрыться, но не могу двигаться. Я словно плаваю на дне бассейна… нет, это океан, а надо мной акулы. От страха кричу и дёргаюсь в стороны. Я бултыхаюсь в этой пронизывающей меня холодом воде, и одна из акул замечает меня. Взгляд её маленьких глаз направлен прямо на меня. С невероятной скоростью она несётся на меня. Жмурюсь и ору.

Меня рывком дёргают за талию и вытаскивают из воды, избавляя от опасной близости клыков акулы. Глотаю ртом кислород, чувствуя, как моё лицо чем-то вытирают. От воды, видимо. Не помню, почему я была в воде, и откуда там появились акулы. Мы снова на острове? Я пытаюсь открыть глаза, тяжело дышу и слышу своё поверхностное дыхание. Веки едва двигаются, а вот тело скованно. Мои руки и ноги раскинуты в стороны, и озноб бьёт моё тело. Я хочу увидеть, кто до меня дотрагивается. Я хочу знать это… но проваливаюсь в темноту.

Слабость охватывает каждую частицу моего тела, по которому, видимо, сначала проехались несколько раз, затем сбросили со скалы, ещё потоптались на нём и швырнули куда-то на камни, чтобы жизнь раем не казалась. Всё внутри безумно болит. Мышцы ноют от усталости. Дышать сложно, а взгляд размыт. Несколько раз моргаю, чувствуя, как меня что-то придавливает сверху, и вижу одеяло. Милое такое, в цветочек. С каждой минутой я могу всё чётче различать предметы, но всё равно не понимаю, где нахожусь. Небольшая спальня, распахнутые настежь окна и розовые шторы. Комната окрашена отблесками оранжево-красного заката, бросающего тени на деревянный стул и небольшой стол, полку с книгами и дверь, так же распахнутую настежь. Перевожу взгляд вправо и вижу человека, сидящего в кресле. Веду его дальше, но потом резко возвращаюсь к нему.

Лазарро! Я помню его.

– С возвращением, Белоснежка. Не думал, что у тебя на самом деле такой громкий голос, – усмехается он. Хочется рассмеяться, взвизгнуть или просто подскочить с кровати. Ударить его. Расплакаться. Снова ударить. Поцеловать. Но всё, что я могу, это прикрыть с облегчением глаза на пару секунд.

– Тебе нужно поесть. Ты была без еды больше суток, неоткуда черпать силы. Я знаю, что тебе паршиво и тебя тошнит, но ты должна. Без возмущений, – произносит Лазарро и тянется к тумбочке, стоящей справа от меня. В его руках оказывается тарелка с супом, и он пересаживается на мою кровать.

– Где мы? – шепчу, пока он одной рукой помогает мне немного подняться и облокотиться на подушки.

– Скажем так, что мы в гостях.

– Мы доехали до нужного места?

– Хм, не совсем. Нам ехать ещё четыре часа примерно, но пришлось найти дом этих добродушных людей и вломиться в него. Ты уже не могла терпеть.

– То есть… – Лазарро вливает в мой рот тёплый суп, и я глотаю его через силу. Так горло саднит.

– То есть мы незаконно находимся в чужом доме, но я оставлю им приличное вознаграждение. Нет, я их не убил. Они живы и где-то отдыхают. Мы должны выехать завтра днём. Амато сейчас удерживают мои знакомые, и у тебя пока есть время на восстановление. Я ответил на все твои вопросы, Белоснежка? – Лазарро спокойно выгибает бровь и подносит к моему рту ложку с супом.

– Как ты выжил? – спрашиваю его. – Там было много людей, и они говорили… мне сказали, что тебя убили.

– Им был нужен не я, а ты, Белоснежка. Это даже обидно. Обычно они всегда гоняются за мной, и я их убиваю. Но в этой ситуации я отошёл на второй план, что чертовски сильно ударило по моему самолюбию, – кривится Лазарро. Ненормальный.

– Когда они увидели, что ты сбежала, то опустили оружие и свалили. Правда, я был сильно обижен, словно перестал представлять для них какую-то ценность…

– Лазарро, – шепчу я с укором, качнув немного головой.

Он цокает и продолжает кормить меня.

– Они пошли за тобой, как и я вышел на улицу. Начал спускаться, а потом услышал твой крик. Всё стало понятно. Лето – разгар аукционов и работорговли. В Италию съезжаются любые нации, и добротного товара – бери не хочу. Они его и взяли. Тебя. Марио всегда был одним из самых элитных поставщиков товара. Он выискивал то, что заставляло трепетать члены Донов. Они зажрались. Их мало чем можно удивить, но тебе это удалось. Кроме того, ты была со мной, а от этого цена лишь возросла.

Отстраняюсь от ложки, больше не в силах есть. Лазарро отставляет суп и улыбается мне.

– Ты хочешь знать, скольких я убил? Много. Немного оторвался, нужно было куда-то деть своё недовольство.

Приподнимаю уголок губ, наблюдая за мимикой Лазарро. Боже, его, действительно, так задело, что не за ним гонялись. Уму непостижимо.

– В общем, потом всё было очень даже скучно. Нужно было всего лишь убить одного типа из охраны и провонять его одеждой. Затем набраться немного терпения и подыграть Марио. Собрать волю в кулак и молча наблюдать за тем, как ты голой идёшь по коридору. Мне понравилось. Ты держалась хорошо. Я знал, что ты просто так не выпустишь эту суку из комнаты и обязательно что-нибудь придумаешь. И пусть это не помогло тебе, но сам факт меня радует. Остальное, надеюсь, ты помнишь. Да, забыл сказать, как я был возбуждён, наблюдая за тобой, протыкающей глаза Марио каблуками. Фееричное зрелище, – смеётся Лазарро. Кривлюсь, вспоминая это. Да, я не забыла, но все картинки смутные, лишь отголоски воспоминаний.

– Ты же не будешь скучать по Марио, правда? – спрашивая, Лазарро наклоняется ко мне.

– Вряд ли, – шепчу я.

– Отлично. Я тоже не буду. Видишь, не зря я тебя с собой взял. Столько всего интересного случилось, и я, наконец-то, нашёл причину его прикончить. Он меня бесил. Наглый такой, считал себя намного умнее меня…

– На острове… я слышала, что тот мужчина говорил про кого-то, кто хочет договориться с тобой о поставке детей в Италию. Это был Марио? – хрипло перебиваю Лазарро.

– Именно. Он был Доном, теперь они будут драться за его место. Жаль, что мы не насладимся шоу, но у нас есть дела поважнее. Марио давно уже пытался найти сотню способов, чтобы наладить поставку детей. Их у нас много, и они отличаются от итальянцев. У нас была долгая личная история с Марио, но теперь будет другая. Никогда не устану их убивать. – Лазарро треплет меня пальцами по щеке. Поражаюсь ему. Он сумасшедший. Так всё легко и просто у него.

– Он врал? Он делал вид, что не знает, кто я, – подаю сиплый голос.

– Твоей фотографии у него не было, но путём лёгких логических вычислений, он понял, кто со мной. Белоснежка. Именно тебя он и хотел. Да, обосрали мы ему всю жизнь. Чёрт, мы же его убили, и он, к сожалению, уже не узнает, что его бордель взорвали через час, когда все поняли, что он обманул других. Они ведь ждали тебя. Ту самую шлюху Босса Ромарисов. Было весьма глупо заявлять, что я мёртв. Идиотизм, – произносит Лазарро, пожимая плечами.

– Я не шлюха, – шёпотом возмущаюсь.

– Может быть, для себя да, но для них и нас ты всегда будешь шлюхой, Белоснежка. Все женщины шлюхи. Смирись. В общем, поспи ещё немного, а потом примешь душ. Ты воняешь. Придётся немного больше оставить нашим друзьям. – Лазарро хватает тарелку и направляется к двери.

– Мудак, – шепчу ему в спину.

Он замирает и бросает на меня через плечо горячий взгляд.

– Оказывается, я сильно скучаю по твоему характеру. Это меня возбуждает. Всегда будет возбуждать, Белоснежка. Чаще говори мне комплименты. – Подмигивая, он закрывает дверь и оставляет меня одну.

Прикрываю глаза от его выпада. Нормальных людей можно оскорбить грязными словами, но только не Лазарро. Для него это небесная ария. Придурок ненормальный, но он меня спас уже в который раз. Лазарро хоть и орёт на меня, зачастую обращается со мной ужасно, грозится убить, показывает своё пренебрежение, но сам факт, что он не бросил меня, убеждает меня в том, что я ему не безразлична. И дело точно не только в сексе.

Незаметно для себя засыпаю. Странно. Поверхностно. Мне снится Неаполь. Палящее солнце. Голос Лазарро. Его прикосновения. И страх потерять всё это из-за своей глупости. Боль. Горе. Недоверие где-то внутри, но всё же разочарование. В себе. Мой пульс подскакивает от ужаса, когда я вижу кровь, растекающуюся вокруг Марио. Втягивая в себя воздух, резко сажусь на кровати и пытаюсь утихомирить рвущееся из груди сердце. Так и сижу, покрытая липким потом. Оглядываюсь в темноте и понимаю, что хоть слабость ещё осталась в теле, но мне гораздо лучше, чем раньше. Спускаю ноги с кровати и встаю. Меня немного шатает, голова кружится, и я хватаюсь за металлическое изголовье кровати. Шумно дышу, восстанавливаюсь, а затем голая, босиком иду к закрытой двери. Тихо приоткрываю её, и вдруг раздаётся грохот. Дёргаюсь и быстро заскакиваю за дверь. Хватаю какую-то книгу с полки и прижимаю её к своей груди. Дверь рывком распахивается, и сначала я вижу тень, а потом уже Лазарро.

– Мог быть потише. Ты напугал меня, – шепчу и ставлю книгу обратно.

Он опускает руку с пистолетом.

– А ты могла быть погромче. Чёрт его знает, кто ещё решил тебя поиметь здесь, – фыркает он, пряча оружие за пояс джинсов.

– Я проснулась.

– Хм, я это уже заметил. Давай в душ, Белоснежка. Ты жутко воняешь. – Лазарро толкает меня к двери, и я обиженно хмыкаю.

– Хам. Даже если я и виновата, то не стоит напоминать об этом постоянно. Прости, но я живая. Мёртвой я бы воняла хуже, – бросаю и выхожу в небольшой коридор.

Лазарро даже не помогает найти ванную, поэтому я поочерёдно открываю каждую дверь. Вижу ещё одну спальню, в которой, видимо, поселился сам Лазарро, и это вновь обижает. Мог бы и со мной быть. Хотя я, правда, воняю потом и грязью какой-то. Гадость. Открываю дверь в крохотную ванную и вхожу туда. В этом доме живут какие-то люди, и мы сюда забрались незаконно. Интересно, к тому моменту, когда вернусь домой, сколько всего я нарушу? Людей убиваю, страдаю угрызениями совести, в дом неизвестных мне людей вламываюсь, деньги беру без разрешения… и пистолет тоже. Потрясающе.

Пока стою под прохладным душем, понимаю, что чувствую себя более чем хорошо. Мой разум очистился. Да, немного тянет мышцы, и челюсть после ударов Марио побаливает. Там и синяк есть, но, в общем, я могу функционировать нормально. Выхожу из душа и обматываюсь полотенцами. Рассматриваю своё лицо в отражении зеркала и тяжело вздыхаю. Я и до этого не считала себя красавицей, а теперь и подавно.

Иду на бренчащий звук посуды в небольшую кухню, так напоминающую мне мой дом. Всё старенькое, но чистое. Замечаю несколько фотографий на стенах: пожилых людей, их детей и внуков. Тепло обнимает моё сердце.

– Она умерла.

Вздрагиваю от голоса Лазарро.

– Что? – непонимающе спрашиваю.

– Она умерла. – Он подходит к фотографии и указывает на милую старушку на фотографии. – А он поехал в путешествие, которое она ему завещала.

– Это так печально, – шепчу я. – А откуда ты знаешь?

– У меня было достаточно времени, чтобы всё изучить. Надо же было как-то развлекаться, – пожимая плечами, отвечает Лазарро и, возвращаясь к плите, помешивает в кастрюльке макароны.

Сажусь на стул и смотрю на его огромную фигуру, которой тесно в этой маленькой кухне. Но он здесь словно дома. Открывает холодильник, достаёт специи, словно знает, где и что лежит. Это так странно. Видеть его совершенно обычным человеком, при этом зная, кто он такой на самом деле.

– Прости, – выдавливаю из себя.

– Да, у меня хорошая задница. Я не против, чтобы ты на неё пялилась, Белоснежка, – не оборачиваясь, прыскает он.

– Лазарро, не переводи всё в шутку. Ты знаешь почему я извиняюсь, – мрачно произношу.

Его плечи напрягаются на несколько мгновений.

– Ты думаешь, что я злюсь на тебя?

– Ты должен злиться. Это я во всём виновата. Ты был прав. Во всём прав, и теперь я буду тебя слушать. Я лучше сдохну от голода рядом с тобой, чем опять проявлю инициативу. Если бы я не пошла в чёртово кафе и не столкнулась с Марио, то…

– Белоснежка, расслабься, – Лазарро поворачивается ко мне, обрывая мою речь. – Никогда нет важности в слове «если бы». Переживать о том, что не случилось или могло случиться, идиотизм. Надо видеть и оценивать всё по факту. Надо жить в реальности, а не в раздумьях о том, как бы повернулась жизнь, если бы… Твоё «если бы» никому не поможет. Ты жива. Ты здесь. Такое случается. Ничего особенного для меня не произошло, поэтому не надо навязывать себе вину за что-то. Марио я хотел убить уже достаточно давно, ты мне только дала повод. И я не отрицаю, что не особо-то и скрывал тебя, выставив, как приманку. Я знал, что в какой-то момент он узнает об этом и приедет за тобой. Лучше раньше, чем позже, когда у меня не будет настроения. Так что сними полотенце, хотя бы мысленно буду дрочить.

Приоткрываю губы от равнодушного, но при этом резкого голоса Лазарро. Он всегда так говорит, когда не хочет что-то обсуждать более глубоко.

– Ты меня специально взял с собой, чтобы убить его? – догадываюсь я.

– Нет. Так получилось. Звёзды или ещё какая-то хрень сошлись. Не суть. Это не важно. Всё. Это случилось. Ты увидела, что я не шутил, когда сказал, чтобы ты слушалась меня. Ты снова получила урок, который обязана запомнить, – закатывая глаза и отмахиваясь от меня, как от надоедливой мухи, Лазарро выкладывает макароны на сковородку и заливает их соусом.

– Не понимаю тебя. То ты говоришь мне, что я нужна тебе, то играешь моей жизнью, чтобы разозлить какого-то ублюдка. Ты уж определись, что хочешь от меня.

– В данный момент, чтобы ты закрыла рот, Белоснежка. Да, ты мне нравишься больше связанной и молчаливой. Вот вчера был кайф, а сейчас ты всё обосрала, – зло огрызается он.

– Ты грубишь мне по какой-то причине или потому что тебе скучно? – обиженно фыркаю.

Лазарро поворачивается к столу и делает шаг. Он стискивает стол пальцами, и его глаза сверкают от ярости.

– Что? Что сейчас не так? Почему ты ненавидишь меня? Да, причин много, но ты сам сказал, что не винишь ни в чём. Тогда что происходит? – недоумённо спрашиваю.

Он стискивает зубы, словно его дерёт что-то внутри. Зуд в заднице, скорее всего, потому что он очень хочет на меня наорать. И я искренне не понимаю по какой причине.

Медленно поднимаюсь и подхожу к нему. Он краем глаза следит за мной. Провожу ладонями по его спине и прижимаюсь лицом к напряжённым мышцам.

– Я тоже боялась, что больше никогда не увижу тебя. Я горевала. Думала, что ты мёртв, но до конца в это не верила, словно что-то не позволяло мне это сделать. И мне, правда, стыдно за то, что я подвергла тебя опасности. Мне жутко осознавать, в какой ситуации ты был и через что тебе пришлось пройти. Прости меня, Лазарро, что со мной твоя жизнь стала ещё сложнее. Прости, что я создаю тебе проблемы. Прости, что с каждым взглядом на тебя ты становишься мне дороже, чем раньше. И знаешь, что я ещё поняла? – шепчу, гладя его упругий живот и кубики под тонкой тканью футболки.

– Что? – его голос отдаётся глухими вибрациями на моём лице.

– Хреновый из тебя повар, Босс. Макароны горят, – смеюсь я. Лазарро рычит, и я на всякий случай отпрыгиваю в сторону, продолжая хохотать, смотря на его попытки спасти наш ужин.