Глава 27

– Ты до сих пор дуешься на меня из-за вчерашних макарон? – спрашивая, прислоняюсь к косяку двери, наблюдая, как Лазарро швыряет в одну сумку оружие, а в другую – наши вещи.

– Это смешно уже. Так бывает. Я отплатила тебе завтраком, обедом и ужином. К слову, ты практически не ел. И я вижу открытое окно, ты выходил так, чтобы я об этом не узнала. Но у тебя слишком громкая машина, Лазарро. Так что хватит обижаться, – добавляю я.

Он даже не смотрит на меня. Игнорирует с самой ночи. Просто уходит от разговора и прячется в другой спальне. Даже запирается, чтобы я не вошла. Конечно, я передумала кучу вариантов, почему он так себя ведёт, и не нашла ни одного разумного объяснения. А также я следовала требованиям всех его приказов. Точнее, тем, которые сама себе выдумала: терпеливо сидеть здесь, не выглядывать в окно, быть тихой и даже незаметной. Но поведение Лазарро меня раздражает. Сейчас пришло время выезжать к тем, кто может помочь Лазарро, а я пока не знаю, хочет ли он брать меня с собой или с радостью оставил бы здесь.

Он молча проходит мимо меня и выключает свет. Бросает конверт с деньгами на обеденный стол и выходит из дома. Тяжело вздыхая, следую за Лазарро. Он запирает дом и прячет ключ в вазу, стоящую на крыльце. Мы садимся в машину, и я чувствую запах химических средств. Спрашивать уже не хочу, почему здесь так воняет. Лазарро молчит.

– Скажи хоть что-нибудь, – прошу его.

– Отвали, – рыкает он. – Этого достаточно?

– Нет. Мне никогда не будет достаточно одного «отвали». Ты никогда не злишься настолько сильно, если только неудовлетворён, или я что-то плохое не сделала. Но ты вчера сказал…

– Чёрт, да закрой ты свой рот! Закрой рот! – Лазарро орёт во всё горло и наставляет на меня пистолет, руля одной рукой.

– Я сказал: «Отвали от меня»! Так отвали от меня!

Немного отодвигаюсь и упираюсь спиной в дверцу. Не понимаю, что его так злит. Вот просто ума не приложу, почему он в таком ужасном настроении. Дыхание Лазарро сбито, он убирает пистолет и хватается двумя руками за руль. Опускаю взгляд к его джинсам, но в темноте плохо можно что-то различить. Я вожу взглядом по его телу то вверх, то вниз, прикидывая в уме причины. Нет, мне не страшно ни от его крика, ни от вида оружия. Видимо, уже наслушалась и насмотрелась. Когда мы гуляли по Неаполю, у него было очень хорошее настроение. Даже возбуждённое… он убил. Неожиданно вспоминаю прошлые слова Лазарро, что после убийств у него возникает сильное возбуждение, и он его не контролирует. Различные воспоминания из прошлого. Его первый выход из себя в квартире, когда он начал палить из пистолета. Он был в таком же состоянии.

– Останови машину, Лазарро, – уверенно произношу.

Он сильнее нажимает на педаль газа. Ничего. Я знаю, что ему нужно. И знаю, что если я это ему не дам, то он найдёт это на стороне, что для меня неприемлемо. Лазарро предупреждал меня, и я приняла правила игры его тела.

Придвигаюсь ближе и кладу ладонь ему на бедро. Он сейчас дёрнуть ногой не может. Она на педали.

– Я сейчас тебя высажу, – зло цедит он.

– Ты можешь меня высадить, Лазарро, но тогда я не смогу выполнить своё обещание, – выдыхаю ему в ухо, медленно поднимаясь ладонью по внутренней стороне его бедра.

– Белоснежка, не провоцируй меня.

Моя кожа покрывается мурашками от предвкушения. Он возбуждён. Причём довольно сильно. Я чувствую его твёрдый член под тканью джинсов.

– А если я хочу? – целую его в шею. Рукой нахожу пуговицу на ширинке и расстёгиваю её.

– Отвали, – Лазарро отталкивает меня рукой, и я лечу в дверь. Больно ударяюсь о неё, и на глазах выступают слёзы от обиды.

– Если ты остыл ко мне, мог бы так и сказать, чтобы я не строила иллюзий. А причинять мне боль прекрати, – шепчу, потирая плечо и руку.

Лазарро резко сворачивает на обочину. Озадаченно приподнимаю брови.

– Беги. Прямо сейчас. Беги от меня так далеко, как сможешь. Беги, Белоснежка.

Что-то в его взгляде подсказывает мне, что именно так и стоит сделать. Но вокруг нас бескрайние поля, и я точно не желаю остаться в Италии. Здесь ведь всякое может случиться.

– Нет. Никуда не пойду. Если так устал от меня, то отправь в Америку. И пока ты будешь здесь развлекаться, мы с Итаном поймаем работорговца, или же я сдохну. Только убегать от тебя я не собираюсь. Ты меня задолбал своим настроением. Ты не говоришь мне, что хочешь, а только пыхтишь. Веду себя, как шлюха, боясь, что ты найдёшь свободный рот. Терпеть тебя не могу сейчас. Хотя вижу, что ты пытаешься избавиться от меня, но я исполню твоё желание. Плевать. Вот тебе. – Зло отстёгиваю ремень безопасности и вылетаю из машины. Громко хлопаю дверью. Стою на обочине, не собираясь никуда бежать. Складываю руки на груди.

– Это идиотизм. Мы взрослые люди. Взрослые, Лазарро, а они обычно разговаривают. Всех учили вести диалоги ещё в начальной школе, даже предмет такой есть. Но видимо, не тебя. Неужели так сложно сказать о том, что не так, или что тебе нужно для того, чтобы твоя мина выглядела довольной? Не понимаю. Не понимаю и никогда не пойму тебя. Я стала противна тебе? Хорошо, я смирюсь, но из-за своего характера ты, Лазарро, стопоришь наше общее дело. Не хочешь, чтобы я в нём участвовала, тогда на кой чёрт ты взял меня с собой? Ах да, вспомнила, чтобы Марио прикончить. Вот что ты делаешь со мной. Ты используешь моё незнание ситуации. Ты всё время подставляешь меня. Ты постоянно твердишь о доверии. И где оно? Как тебе, вообще, можно доверять после такого? Я даже не уверена, что ты заинтересован в поимке работорговца. Я в тебе не уверена. Всё. Задолбал. Можешь ехать дальше. – Взмахиваю рукой, теряя последнее терпение. Он всё слышал. Окна в машине открыты.

Спускаюсь в поле и топчу чёртову траву, направляясь куда глаза глядят. Да, это опрометчиво. Да, я совершаю очередную ошибку. Но что ещё я могу сделать? Боже, я даже хотела взять его член в рот прямо в машине. Какой жалкой я стала.

Раздаётся хлопок двери позади, и я поворачиваюсь. Лазарро вылетает из машины и чуть ли не бежит в мою сторону. Я замираю от напряжения. Он или убьёт меня, или будет орать.

– Ты мне не нужна!

Орать. Конечно, орать. Он выставляет перед собой палец, указывая им на меня.

– Хорошо, я уже это поняла, – стараюсь держаться спокойно, хотя его слова причиняют боль.

– Мне не нужна твоя помощь и твои догадки! Если я кого-то и поймаю, то сделаю это сам!

– Без меня ты не поймаешь работорговца, Лазарро. Не неси ерунду. Ты, конечно, живучая скотина, но я могу и хочу помочь…

– Вот! – Он подлетает ко мне и хватает за локти. – Вот, в чём проблема! Ты всегда лезешь туда, где тебя не должно быть! Вот! Тебя убьют, а ты знаешь, что твоя смерть не принесёт проблем тебе, она принесёт проблемы всем окружающим! Ты думаешь о них? Нет! Тебе насрать на всех и на всё, кроме своего желания доказать что-то мне! Ни хрена мне это не нужно! Ты сдохнешь, а я не буду стоять у твоей могилы, потому что это докажет, что я был привязан к тебе! А мне это не нужно! Я не хочу этого!

Он толкает меня. Я теряю равновесие и падаю в траву. Озадаченно смотрю на него.

– Не шлюха она! Не шлюха! А полезла ко мне в трусы, как самая что ни на есть шлюха! Ты везде лазаешь! Везде! Ты, блять, в моей голове лазаешь, и я при этом пытаюсь быть терпимым! Видишь, я терпим к тебе даже после того, что ты выкинула! Ты не должна никого убивать! Не должна! Ты тупая Белоснежка! Это твоя миссия!

Теперь я, вообще, ничего не понимаю. Мы вроде бы уже обсудили этот случай, и я не думала, что у Лазарро может быть шок. Зачем он приплетает эту ситуацию к сегодняшней?

– А что на самом деле случилось? Ты можешь сказать? Или будешь продолжать врать нам обоим? – шепчу я.

Он смотрит на меня так, словно готов разорвать голыми руками и обтираться моей кровью.

– При чём здесь Марио? Я просто стараюсь не умереть. Мне жаль, что я заставила тебя…

– Задолбала! Не говори со мной! Не говори! Не трогай меня сейчас! – Лазарро достаёт пистолет и направляет его на меня.

Упрямо вскидываю подбородок вверх, но внутри вся сжимаюсь от безумия, полыхающего в его глазах. Его пистолет с длинным дулом, с глушителем, я такие только по телевизору видела. Грудь Лазарро быстро поднимается и опускается. Он не сводит глаз с моих.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? Что мне сделать для тебя, Лазарро? – едва слышно спрашиваю его. Рычание наполняет тихое поле, а следом за ним раздаются выстрелы. Хватаюсь за голову и жмурюсь. Пули пролетают в нескольких сантиметрах от моего тела. Они бьют по земле и траве до тех пор, пока не заканчиваются.

Распахиваю рот, позволяя себе дышать.

– Блять! – Лазарро бросает пистолет недалеко от меня.

Поднимаю голову, а он проводит ладонью по волосам.

– Помогло? – Мне бы нужно закрыть рот, но адреналин в крови уже начинает свой дьявольский танец. Внутри меня всё бушует от того, что он снова так сделал. Опять палил в мою сторону, не смея при этом убить.

Лазарро в один шаг подходит ко мне и хватает за волосы. Поднимает меня с земли, ставя колени, и я подчиняюсь.

– Сейчас поможет. Тебе нравится быть шлюхой, да? Так получай, как шлюха! – Он рывком расстёгивает свои джинсы и спускает их вместе с боксерами. В ужасе смотрю на его член, исполосованный выделяющимися, налившимися кровью венами. Алая головка стала чуть ли не синей.

– Соси, сука. Давай! Ты же этого хотела! Соси, блядь! Шлюха! – Лазарро дёргает меня к своему члену.

Меня обижает, что он так называет меня. В глазах скапливаются слёзы, но я дрожащими пальцами обхватываю член. Мои губы касаются горячей головки, и в этот момент Лазарро ударяет меня по щеке. Охаю. Челюсть снова болит. Его член оказывается у меня во рту. Он входит в меня до основания, и я судорожно втягиваю носом кислород.

– Вот так. Тебе нравится, сука? Нравится быть на моём члене? Нравится им давиться? – рычит он, толкаясь в меня. По щекам бегут слёзы. Я безвольно разрешаю ему делать это со мной. Слюна собирается во рту. Член Лазарро двигается на моём языке. Он вновь наказывает меня, и сейчас мне так больно. Слюна капает мне на грудь. Я просто смотрю в накалённые яростью и ненавистью глаза Лазарро, пока он в полную силу входит в мой рот. Его пальцы до боли сжимают мои волосы. Мне противно. Я ничего не могу сделать. Ничего. Я просто подставляю свой язык и лишь шире раскрываю рот, причиняя себе боль, чтобы навсегда запомнить – он ублюдок, и ни о каких чувствах речи идти не может. Он хотел этого. Лазарро хотел поиметь меня, как шлюху. Только вот меня это не возбуждает. Ни капли не возбуждает.

Он дёргается всем телом и с силой давит мне на затылок. Носом упираюсь ему в лобок, пока он кончает. Словно в мусорное ведро. Я и есть это мусорное ведро. Он вытаскивает из меня член. Я чувствую привкус его спермы. Она осталась на моём языке. Сплёвываю её на траву. Лазарро застёгивает джинсы, но его член всё ещё крупный и словно стальной. Я знаю, что ему мало, и моя роль шлюхи ещё не закончена.

Поднимаюсь на ноги и хочется сдохнуть от унижения. Сейчас он именно унизил меня в моих же глазах. Он превратил меня в шлюху, заставив считать, что не важно, какой секс у меня будет дальше, он будет гадким. Не важно, будет ли это тёмная ночь и куча одеял на постели, не важно, будет ли это утро и стыдливо зажмуренные глаза, не важно… Он показал мне, что бы я ни делала, всегда буду чувствовать себя шлюхой. Никакие эксперименты в сексе теперь для меня недоступны.

Обхожу Лазарро, но он касается моей руки, и внутри всё взрывается от боли. Разворачиваясь, я изо всех сил даю ему пощёчину. Он отпускает мою руку и дёргается в сторону.

– Сейчас ты убил во мне женщину. Молодец. Если добивался именно этого, то поздравляю, ты заслужил медаль, – мёртвым голосом произношу.

– Ты, сука, ударила меня? – рычит он.

– Это меньшее, что ты заслужил. Хотя бы будешь знать, что такое насилие. Ты забыл, видимо, каково это – быть безвольной рабыней. Забыл, что такое получать удары по лицу и ломать себя из-за человека, который этого не заслужил. Ты всё забыл, я лишь напомнила, насколько ты противен. Пошёл ты, Босс. Своим насилием ты уничтожил во мне желание быть женщиной. Быть той, кто не важно, что сделает, но всегда будет шлюхой в твоих глазах. Всегда грязной и ничтожной в своих собственных глазах. Всегда будет смотреть на своё отражение в зеркале и желать изуродовать его. Ты меня изуродовал изнутри. Ты продемонстрировал мне, что свободы выбора в этом деле у меня нет и никогда не будет. И какой бы хорошей я ни была, всегда останусь шлюхой. Той, кого можно продавать. Той, кого можно лупить. Той, кого можно трахать в рот, потому что тебе так захотелось и срать ты хотел на её желания. Той, у кого якобы нет чувств и сердца. Но это ложь. У меня есть, только вот сейчас оно болит. Я не против, чтобы ты пользовался другими. Абсолютно не против. Ты меня не заслужил. – Иду к машине, стирая слёзы на щеках. Он не понимает, что натворил. Даже не догадывается, сколько грязи теперь внутри меня. Он ни черта не знает о женщинах и никогда не узнает, потому что сразу же ломает их. Пусть я не хочу больше быть женщиной для него, но когда-нибудь будет человек, который меня вылечит. Он будет. И он докажет мне, что я не шлюха. Этим мужчиной никогда не станет Лазарро.

Я даже больше не зла. Просто безразлично всё. У меня рот сводит от отвращения. Он просто поимел меня. Спустил, как в унитаз. Это отвратительно и больно.

Лазарро возвращается в машину и заводит мотор. Он тяжело вздыхает и поворачивает ко мне голову. Я резко поднимаю руку, даже не смотря на него.

– Не говори со мной. Не говори. Из твоего рта вырывается только грязь. Я когда-нибудь отмоюсь от неё. Меня отмоет другой, а ты, как был дерьмом, так им и останешься. Не разговаривай со мной. Мне плевать на то, что ты чувствуешь. Ты ничего не чувствуешь. Так вот и я тоже. Мне противны твой вид и твой голос, – сухо произношу и опускаю руку.

– Шлюха, – выплёвывает он. Это всё, что он может мне дать. Всё. Горько и больно.

Лазарро несётся по дороге. Мы едем в полном молчании, пока в моей груди вновь разрастается рана. Огромная. И я не знаю, что может её залатать. Между нами всегда что-то стоит. И он специально причиняет мне боль, как будто доказывая себе, что я шлюха. Не мне. Себе. Ему так проще видеть реальность. Проще причинять боль. Все вокруг шлюхи, готовые ублажать его. Его научили этому. Ему показали только это. А я уже устала твердить и требовать одно и то же. Устала от его ран. Он нанёс мне новые, не говоря уже о том, что он сделал меня мишенью для всех, и уж точно ничего он не испытывает, даже сожаления. Ублюдок.