Глава 32

Ощущение вины давит на меня весь день, пока я слоняюсь, как неприкаянная, по дому. Лазарро уехал, прихватив сумку, полную оружия, и оставил мне чёртов крем. Словно он сможет залатать другие раны, которые я, оказывается, нанесла сама себе. Зачастую мы просто не в силах прочитать чужие мысли. Этой функции нам не хватает, но всегда лучше знать, о чём думают другие люди. Да, лучше не делать ошибки. Лучше пусть другой человек скажет о том, что хотел дать понять своими действиями. Так он поможет, иначе угадать смысл сказанных слов, потайных проходов и подводных камней сложно. Порой даже невозможно, если не чувствовать человека. И мы не всегда способны чувствовать их так, как нужно. Мы проецируем их поступки на себя. Именно так. Мы со своего ракурса мышления даём оценку словам, сказанными людьми, и в итоге выходит, что мы дерьмо. Несколько слов могут разрушить всё, а могут, наоборот, дать шанс собрать всё воедино. Несколько слов, произнесённых без какой-либо интонации или в момент крика, вынуждают нас считать, что с нами поступили плохо, ведь получается, что мы полны негативных эмоций и видим только их даже в самых невинных словах. Так, может быть, не стоит пытаться менять людей, а начать с самих себя и своего мировоззрения? Может быть, не стоит лезть в чужую душу, а разобраться в своей? Может быть, искать в глазах другого человека искренность – это ошибка, когда в твоих лишь недоверие?

Это качели. Отношения с любым человеком качели. И когда обстоятельства сильно бьют тебя по заднице, отчего хрустит весь твой позвоночник, то понимаешь, что дело вовсе не в толчке, который сделал другой человек. Дело в том, что так он пытается показать – ему больно. Он таким способом передаёт свои чувства, чтобы ты увидела, насколько жестока к себе, а не к нему. Насколько безобразна внутри ты, а не он. Не важно, что люди делают в своей жизни. Не важно. Главное, ты. Главное, не забывать, что удар – это вина двоих, а не только того, кто ударил. Провокации возвращаются. Ты знаешь, что перед тобой зверь, но не можешь угомониться. Ты бросаешь в него камни. Он терпит. Ты плюёшь ему в лицо. Он терпит. Но когда рядом его стая, то он больше не проявит терпения. Он ударит. Жертва, ища у окружающих жалость и сочувствие, сама ищет боль, потому что ей нравится её испытывать. А вот боль, отразившаяся в глазах ударившего, останется внутри него на долгое время, ведь он виновен из-за тебя.

– Синьорина Лавиния!

Вздрагиваю от голоса мужчины, появившегося в гостиной.

– Да, – шепчу я.

– Дон Фабио просит вас принять его приглашение на ужин, – сухо сообщает он.

– Конечно. Благодарю, – киваю, натягивая улыбку.

Мои ягодицы продолжают гореть, но это такой пустяк по сравнению с тем грузом, который образовался внутри меня в отсутствие Лазарро. Я с ужасом поняла, что мы оказались в этой ситуации из-за меня. Умрёт человек, и будут другие смерти из-за меня. Смогу ли я когда-нибудь смириться с этим? Нет. Наверное, нет. Я не могу сказать точно. Не знаю… значит, да. Это пугает, и я не хочу оставаться наедине с этими мыслями, поэтому и соглашаюсь на приглашение. Мне плевать, кто сейчас будет говорить рядом со мной, только бы не бояться себя и того, какой сукой я оказалась на самом деле.

Меня проводят к замку, иначе я даже не могу назвать то место, где живёт Фабио. Я замечаю нескольких мужчин, наблюдающих за мной, и это немного напрягает. Даже если Фабио, как дядя Лазарро, решил избавиться от меня, то это будет правильным решением.

– Лавиния, рад видеть тебя у себя. – Фабио подходит ко мне и целует меня в щёки.

– Я тоже, Дон Фабио. Благодарю за приглашение. В коттедже слишком тихо без Лазарро, – грустно улыбаюсь ему.

Мужчина кладёт ладонь мне на поясницу и ведёт к столу. Надо сесть. Спокойно. А сколько сил нужно приложить? Уйму. Даже пот над губой выступает от вспыхнувшей на коже боли, но я ни за что не выдам себя.

Фабио кивает женщинам, прислуживающим нам, и на столе появляются аппетитные закуски и горячее. Мне протягивают бокал с вином. Я беру его и делаю глоток. Может быть, так станет немного легче.

– Ты хочешь что-то спросить у меня, Лавиния. Спроси, – нарушает тишину Фабио.

Поднимаю на него удивлённый взгляд. Я ни о чём не хотела спрашивать.

– Что ж, тогда у меня есть вопросы. Значит, ты прекрасно говоришь по-итальянски? – он переходит на этот язык, вызывая у меня стыд за обман.

– Да, Дон Фабио, это моя профильная специальность. Я переводчик и зачастую работала с документацией именно на этом языке, – отвечаю.

– А он хотел скрыть это от меня. Ты знаешь почему? – интересуется Фабио.

– У Лазарро всегда и на всё есть свои причины. Не думаю, что он хотел вас обидеть. Просто не успел сказать, а потом это было уже глупо, – пожимаю плечами.

– Нет, всё куда сложнее. Он хочет больше общих тайн с тобой.

– Тайн?

– Да. Именно их. Что-то личное. То, о чём никто не знает. Особенная связь, – уверенно кивает Фабио.

– Вы пытаетесь сказать мне, что между нами что-то большее, чем просто секс? Простите, но иначе я не опишу наши отношения.

– Ничего, не подбирай выражения для меня. Я привык ко всему. Но ты права. Разве ты сама не чувствуешь этого?

Пожимаю плечами, принимая равнодушный взгляд.

– Ты до сих пор считаешь, что сможешь вернуться домой? – усмехается он.

– Я уверена в этом. В вашем мире мне нет места. И я не хочу обрести место у вас, ведь это будет означать, что я поощряю смерти и жестокость. А это буду уже не я.

– Странное существо человек. Если его бросить к волкам, то он через некоторое время начнёт выть. Если ему дать оружие, то он, возможно, станет лучшим киллером. Если ему дать любовь, то он свернёт горы. Что-то в этом мире заставляет нас выть от безысходности, а что-то, то чего мы не ищем, появляется само, и вместо того, чтобы сделать нас слабыми, дарит огромные силы. Это нельзя объяснить, но это факт, – Фабио замолкает, тщательно вглядываясь в моё лицо.

Молча сношу его взгляд. Я не буду с ним говорить о том, чего нет. И уж точно не позволю ему найти какие-то слабые стороны у Лазарро.

– Вы брат отца Лазарро? – меняю тему, подхватывая с общей тарелки вилкой сыр.

– Верно. Я его младший брат. У нас разница в возрасте три года, – чётко отвечает он.

– Как так получилось, что вы здесь Дон, а он был в Америке Боссом? – интересуюсь я.

– Кому-то нужно было взять на себя ответственность за наш клан здесь. Мы разделились в семье. Кто-то жил в Америке, кто-то в Италии.

– То есть вы не полностью отказались от итальянских традиций?

– Американская сторона старается уйти от них, мы же, наоборот, их поддерживаем.

– И между вами нет напряжённости? Ведь политика американской мафии отличается от вашей?

– Каждый хорош на своём месте. Потеря связи с корнями для нас приравнивается к смерти. Однако, чем дальше идёт история нашего рода, тем быстрее это забывается. Лазарь уже оторвался от нас. Он полностью американизирован. У него совсем другие понятия и правила, другие условия и манера поведения.

– Но есть то, что вас всех связывает. Желание брать всё силой. Не так ли? – Откидываюсь на стуле, задерживая дыхание и выжидая, пока утихнет боль в ягодицах.

– Ты права, Лавиния. Сила означает авторитет. Нам приходится это доказывать каждому, кто сомневается в нас, да и просто доказывать, иначе нас уничтожат. Дожить до преклонного возраста порой кажется невозможным, но главное – не сойти с ума. Доны зачастую прибегают к наркотикам, чтобы унять боль из-за вереницы смертей и немного расслабиться. Тогда их убивают. Это запрещено, и случится беда, если кто-то об этом узнает. Дон, как и Босс, обязан сохранять здравый рассудок. Поэтому каждый из нас ищет то, что сможет избавить его от бремени и дать освобождение.

– А что вы выбрали? Как вы освобождаетесь?

– Мну виноград ногами, – улыбается Фабио.

– У вас есть виноградники, да? Они здесь повсюду. Лозы винограда.

– Да. Я занимаюсь виноделием и ещё многими продуктами, которые мы получаем из винограда. У меня обширные виноградники.

– Оно вкусное, – замечаю, делая глоток, как уже поняла, домашнего красного вина.

– Мы стараемся сделать его превосходным и наполненным энергией. Поэтому, когда меня переполняет адреналин или какие-то плохие эмоции, я иду мять виноград. Это успокаивает, дарит гармонию и напоминает о том, что каждый человек рождён по какой-то особенной причине. Это наш семейный рецепт, но вот передать его некому.

– Вы надеетесь, что Лазарро вернётся в Италию?

– Если бы. Лазарь стал другим. Он не сможет жить в Италии. Он или всех убьёт, или убьют его, – отвечая, грустно приподнимает уголок губ.

– А своих детей у вас нет?

– Я не благословлён ими. Ни один врач не смог помочь.

– Мне очень жаль, – мягко произношу.

– Мне тоже, поэтому моим преемником станет абсолютно не наш человек. Точнее, некровный родственник. В данный момент он занят, я не могу тебя с ним познакомить, но вы бы точно нашли общий язык. Он чем-то напоминает Лазаря, но только ещё жёстче.

– Тогда почему вы решили, что мы бы поладили? Я не приемлю неуважение и жестокость, – искренне удивляюсь.

– Потому что тебе нравится играть с огнём. Ты буквально лелеешь его в своих руках, а потом берёшь и ударяешь им по сердцу. Ты слишком умна и хитра для женщины и пока не понимаешь всей своей силы, но она живёт у тебя внутри. И когда ты познакомишься с ней, то обязательно вспомнишь мои слова о невозможности жить без нашей тьмы и крови, Лавиния. Некоторые приходят в этот мир, чтобы изменить его, улучшить или ухудшить. Здесь же выбор только за тобой.

Раздражённо поджимаю губы.

– Не хочу вас обидеть, но вы абсолютно меня не знаете, чтобы делать такие выводы. Не всем женщинам нужна сила…

– Именно сила дарит женщине понимание того, что она желанна. Только сила покажет, насколько она важна для мужчины. Сила не всегда должна быть направлена на женщину. А ты знаешь, сколько сил прикладывает мужчина, чтобы держать себя в руках рядом с женщиной? Эта сила могла помочь бы сдвинуть горы, но он копит её внутри себя, чтобы в нужный момент отдать. Тогда он ослабевает и становится уязвимым. Приходит время женщины, которая или помогает ему, закрывая собой, чтобы никто не видел его слабости, или же уходит, позволяя добить его. Это самое жестокое предательство. Крушение всех надежд и веры для мужчины. Каким бы циничным он ни был, но подсознательно всегда тянется туда, где тепло, хотя жизнь в безразличии и холоде становится привычной. Никаких чувств, только наигранность и лицемерие. А когда мужчина видит искренность, даже заботу, он с наигранным безразличием отвергает их, но при этом в душе умоляет не останавливаться, – Фабио делает глоток вина.

– Если женщина хочет показать мужчине, что его сила была оценена ей, то это нужно сделать молча. Это необходимо прочувствовать, чтобы в нужный момент быть рядом и стать незримым плечом, на которое он при необходимости сможет облокотиться. А самое важное, никогда не напоминать ему об этих минутах. Это и есть та самая тайна между мужчиной и женщиной. Не важно, какими они выглядят для других, они должны видеть большее наедине. Именно тогда пишется история. Убивать людей, которых ты знаешь много лет, очень сложно. Это боль. Это разочарование. Это крах. Верить этому человеку, делиться с ним своими переживаниями, а потом вдруг увидеть, как он предаёт тебя из-за сущей малости, вот это подрывает всё внутри, как мина.

– Лазарро поехал один, чтобы никто не видел, как ему будет больно, когда он убьёт Амато? – шепчу я.

– Мужчины не любят показывать свою слабость тем, кто им нравится. Они считают, что этим дают огромную власть над собой и могут потерять свою над ними. Амато был не плохим человеком, Лавиния.

– Я знаю, но не оправдываю его. Распоряжаться чужой жизнью, чтобы отомстить, низко. Если у тебя проблемы с человеком, то иди к этому человеку, а не используй другого в знак протеста.

– Порой приходится идти на жертвы.

– Вы поощряете то, что сделал Амато со мной? Он бросил меня на съедение волкам в человеческом обличье. Мне пришлось убить насильника, и я видела множество трупов. Мне помогали такие же отчаявшиеся люди, как и я сама. Они не прикрылись мной, как это сделал Амато, а, наоборот, пытались подсказать, что мне делать. Старик. Он умирал от ран, но задержал убийцу, чтобы я смогла уйти. Кира, девушка, которая тоже, вероятно, не всегда в своей жизни поступала правильно, не бросила меня. Суть в том, что человечность в них осталась вне зависимости от того, что они делали в прошлом, – огрызаюсь я.

– А что бы твой отец сделал на его месте?

– Он бы никогда не пожертвовал другим человеком ради мести. Мой отец честный и добрый человек. Он всегда всем помогал и будет помогать.

– Но он пожертвовал тобой ради женщины, которую любит больше.

Эти слова ударяют по моему сердцу. Они ранят его.

– Я знаю твою историю. Я всё знаю, но это правда, Лавиния. Мужчины спасают тех, кто может снова дать потомство, а не детей. Уж я это прошёл больше десяти раз. Любовь – вот самая жестокая загадка человечества. Она всегда ставит нас перед выбором, и зачастую мы ошибаемся. В вашем мире при сложных родах мужчины зачем-то просят спасти детей, а не своих жён. Мы же спасаем женщин, потому что именно они дают нам надежду на потомство. Именно от них зависит, будем ли мы любить своих детей или же отвернёмся от них, возлагая на их плечи вину за потерю настоящей любви, без которой всё вокруг становится холодным. Это произошло с моим братом. Лазарь для него превратился в орудие мести за смерть женщины, которая не была достойна такой жертвы. Он сделал из него машину для убийств. Я всё знаю. Мой брат ошибся, потому что выбрал не ту женщину, которой нужно было верить. И эта ошибка стала смертельной для многих. Не совершай эту ошибку, Лавиния. Исправь её. Одиночество – очень привычная вещь. Чем дольше ты в нём находишься, чем старше становишься, тем меньше чувствуешь. Ты выстраиваешь множество стен вокруг себя, но кому-то нужно прийти и разбить их. Вот только путь этот долгий. Тяжёлый и болезненный.

– Амато ещё на вашей территории? – меняю тему, потому что не хочу слышать правду. Не хочу понимать, что папа не любил меня так, как боготворила его я, и выбрал маму. Хотя и я выбрала её. Это сложно. Трудно. Неприятно. Не желаю даже думать об этом.

– Нет. Я ещё вчера сообщил ему, что Лазарь здесь и ищет его. Я знаю Амато больше тридцати лет и посоветовал ему спрятаться. Я попытался прекратить всё это, чтобы он не пострадал.

– Вы его спасаете за спиной у Лазарро, – упрекаю Фабио.

– Нет, Лавиния, я спасаю своего племянника от боли. Я знаю, что это такое убийство людей, которым ты верил долгие годы, а они исподтишка ударили тебя. Смотреть в их глаза и видеть те моменты, где вы вместе пьёте вино, обсуждая смысл жизни; моменты, где вы сообща защищаете свою территорию; моменты, где в сложное время только он был рядом, и ты мог быть честным с ним, рассказывая о своих переживаниях; моменты личные и глубокие. Амато поступил плохо, и по нашим меркам, Лазарь всё делает правильно. Он поступает, как Босс, не давая себе послаблений. Но он мой племянник, у него и так была сложная жизнь, мой брат не был подарком и не был ему хорошим отцом, и я не хочу, чтобы Лазарь страдал.

– Но если Амато не убить, то он принесёт ещё больше проблем Лазарро. Он же знает все его тайны и уже продаёт информацию.

– Всё верно. Амато заслужил смерть, но, как я и говорил, дело не в нём. Поэтому я ещё раньше сообщил ему о приезде Лазаря и пустил мальчика по ложному следу. Я не мог поступить иначе.

– То есть вы обманули Лазарро и предупредили обо всём Амато? Как вы могли? Лазарро же верил вам, – ужасаясь, шепчу.

– Ради душевного спокойствия Лазаря я пойду на всё, и он уже понял, что я его опередил. Он начнёт искать Амато и в результате вернётся ни с чем. Лазарь не найдёт его. А если последний решит принести проблемы Лазарю, то я сам найду его и убью. Моя жизнь уже прожита, самые яркие моменты в ней случились очень давно, и моя душа будет гореть в аду многие века. Так что я возьму любую ответственность за свой проступок, только бы уберечь племянника, который давно уже на себе поставил крест. Похоронил себя. Лазарь это всё, что у меня есть.

– Но ведь вы унижаете Лазарро своими действиями. Он много лет добивался нынешнего авторитета и теперь должен вернуться в Америку ни с чем. Вы не подумали, как это отразится на нём? – возмущаюсь я.

– Он переживёт. Подтвердит свой авторитет иначе. Пусть занимается тем, что, действительно, важно. Тобой и тем работорговцем, которого никак не может поймать, а старик пусть останется на моей совести. Я не позволю ему мешать Лазарю. Я в Италии, и Амато знает, что лучше со мной не шутить. Он поклялся, что исчезнет и проведёт остаток своих дней на нашей земле, не позволяя себе очередного предательства. И я буду за ним следить. Я защищаю своего племянника.

– Не всегда людям нужна защита, Дон Фабио, иногда вам нужно дать Лазарро право выбора и не видеть во взрослом мужчине мальчишку. Он будет сильно уязвлён, когда вернётся сюда. Вы можете его потерять.

– Я его уже давно потерял. Очень давно, как и своего брата. Поэтому я буду делать…

За спиной Фабио раздаются быстрые шаги, и к нам подходят несколько мужчин. Один из них склоняется к его уху и что-то шепчет. Напряжённо слежу за ними, опасаясь, что с Лазарро что-то случилось.

– Прости, Лавиния, мне необходимо оставить тебя одну, – произносит Фабио, поднимаясь со стула.

– Лазарро… он в порядке? – испуганно шепчу.

– Да. Конечно. Мои дела не всегда крутятся вокруг этого мальчишки. Поешь, тебе нужны силы для большего, а потом можешь погулять по моим садам. Они восхитительны, здесь тебе ничто не угрожает. – Фабио кивает мне на прощание и уходит вместе с мужчинами.

Остаюсь одна за столом, но я совсем не голодна. На самом деле Фабио слишком много сказал, но мало что я поняла из его слов. Для некоторых просто не пришло время, и я не желаю думать о том, что Лазарро, действительно, последний мужчина в моей жизни. Нет, моя жизнь будет долгой, и пройдёт она в кругу семьи. Я вернусь к ним уже другой и буду устанавливать свои правила, потому что поняла, что власть может быть и в моих руках. Она всегда была в них, но мне об этом попросту никто не сказал.

Поднимаюсь со стула и по каменному коридору направляюсь обратно в сторону сада. Останавливаюсь и рассматриваю тропинки. Я не хочу находиться в доме одна, ведь там снова начну думать о наших отношениях с Лазарро, а это уже изрядно утомило. Поэтому решаю прогуляться, чтобы немного подышать ночным воздухом и хоть ненадолго представить, что я здесь просто отдыхаю. Хотя это довольно сложно, потому что спиной постоянно чувствую на себе чей-то взгляд. Тяжёлый взгляд. Мне постоянно приходится оборачиваться, чтобы проверить, что за мной никто не идёт. На самом деле никого нет, но я точно знаю, что за мной наблюдают. Конечно, это дарит некоторое расслабление и даже немного спокойствия, что люди Фабио рядом и смогут помочь. Да и вряд ли мне потребуется помощь.

Мои мысли всё же возвращаются к разговору с Фабио и тому, что он сделал. Это ведь тоже предательство. Он за спиной Лазарро сообщил врагу о том, что за ним едут, и дал возможность скрыться. Это гадко. Я не представляю, как Лазарро будет раздавлен этим. Он сильно заботится о своём авторитете, доказательством тому служат синяки на моих ягодицах. Думаю, что очень сложно всегда демонстрировать власть и следить за всем. На самом деле я особо не задумывалась, насколько это сложно, и сейчас мне жаль Лазарро. Я не оправдываю многих его поступков, но с ними приходится смириться, потому что не сойти с ума в такой гонке невозможно.

Погуляв по поместью Фабио довольно долгое время, пока усталость в ногах не дала о себе знать, возвращаюсь обратно в коттедж. Он кажется таким тёмным и неприглядным в окружении тени от деревьев. Одной там быть очень некомфортно, а теперь зная, что Лазарро вернётся ни с чем, я просто не смогу сидеть спокойно на месте и вряд ли усну. Дом встречает меня тишиной. Тяжело вздыхаю и поднимаюсь на второй этаж. Здесь так темно и одиноко. Вхожу к себе и бросаю взгляд на распахнутые шторы. Почему-то теперь я не могу их задёрнуть. Они для меня словно зеркало. Наверное, это последствия нападения в больнице, но мне так немного спокойнее. Вхожу в ванную комнату и забираюсь под душ. Кривлюсь от неприятного покалывания на ягодицах, но уж точно не буду ходить потная и мокрая. Это ненормально. Натираю кожу мазью и набрасываю пеньюар, висящий на крючке. Наверное, Лазарро когда-то оставил. Я раньше не замечала его. Возвращаюсь в спальню и отбрасываю одеяло, чтобы забраться в постель. Но сна ни в одном глазу. Спускаюсь вниз, в темноте бреду на кухню и открываю холодильник. Достаю холодный сок, наливаю в стакан и делаю пару глотков.

Что-то странное и тяжёлое появляется в груди. Закрываю холодильник и прислушиваюсь к своим ощущениям. Опять появляется чувство, как будто на меня смотрят. Волосы на затылке встают дыбом. Отставляю стакан с соком и хватаю нож. Медленно оборачиваюсь, смотря в тёмную пустоту. Никого нет, но я доверяю своим ощущениям. Здесь кто-то есть.

– Лазарро? – зову его, медленно направляясь в гостиную. Никого. Может быть, я сошла с ума? Нет. Я не настолько сумасшедшая.

– Дон Фабио? – Поднимаюсь на второй этаж, но здесь ещё темнее, и я не могу вообще ничего разглядеть. Мне бы бежать отсюда, но я достаточно бегала. Вхожу в свою спальню и осматриваю её. Ничего… скрип за спиной срывает с меня маску спокойствия. Поднимаю голову на окно и вижу в его отражении не только себя, но и мужчину, стоящего у меня за спиной. В его руках пистолет, направленный прямо на меня.

– Амато, – выдыхаю я.