Глава 44

Лазарро выходит из столовой в приподнятом настроении. Ещё бы, он, наверное, половину бутылки выхлебал. Я делаю вид, что продолжаю пребывать в неведении о том, что у нас, оказывается, свидание. Чёрт, мне смешно, но я безумно ценю то, что он это сделал для меня. По крайней мере, пытается сделать. Хотя не скрою, очень хочется продемонстрировать ему, что статьи из интернета никому ещё не помогли.

– Итак, почему мы танцуем? – интересуюсь, улавливая аромат алкоголя, когда Лазарро обнимает меня за талию и встаёт в позу для начала вальса.

– Для настроения. Тебе не нравится танцевать? – Его наигранная улыбка и едва сдерживаемое презрение к тому, что мы будем делать, безумно комичны.

– Нравится, но я, очень надеюсь, что ты не отдавишь мне снова ноги. Ты же не планируешь это, да? – уточняю я.

– Будет зависеть от твоего поведения, Белоснежка, – выпаливает Лазарро, но потом словно пугается своих слов.

– Нет. Конечно, нет. Я джентльмен, – последнее слово он произносит по слогам. Боже, главное, не расхохотаться прямо сейчас.

Мы медленно танцуем, и Лазарро, действительно, очень старается и не наступает мне на ноги. Хотя его немного заносит от алкоголя, предполагаю, выпитого на голодный желудок, но я, как настоящая леди, якобы не замечаю этого. Боже, он ужасно потный и липкий.

– Ты хорошо танцуешь. Учился этому? – интересуюсь, заглядывая ему в глаза.

– Да. У меня было много учителей, даже балет был…

– Прости, что? Балет? – шокировано выдыхаю.

– Ага. Хрень… то есть это самый отвратительный урок, который у меня был. К сожалению, учитель сломал ногу и повредил руку перед следующим занятием. Поскользнулся на лестнице, – кривится Лазарро.

– Боже, – смеюсь я, – выходит, ты часто предпринимал натирание лестниц маслом.

– Очень часто. Потом масло на кухне от меня спрятали, но остались свечи и машинное масло. Так что вариантов, как это сделать, у меня было много.

– Сколько тебе было тогда?

– Восемь.

– А зачем тебя учили танцевать? В чём был смысл?

– Нас всех учат азам в разных сферах жизни. История. Религия. Искусство. Политика. Танцы. Этикет. Мы часто встречаемся с политиками, и нас приглашают на банкеты, где нужно вести себя подобающее. Поэтому я на эти дерьмо… плохие и скучные банкеты ходить и не хочу. Они меня раздражают, – признаётся Лазарро.

– То есть тебя учили быть джентльменом, но ты провалил это? И ты умеешь разговаривать вполне нормально, вежливо и учтиво, хотя предпочитаешь жаргон? – спрашиваю я.

– Это моя тайна, и мне придётся тебя убить, Белоснежка. Ты слишком много знаешь, – шепчет Лазарро, наклоняясь к моему лицу чуть ниже. Капля пота, стекающая по его носу, падает прямо на мой. Лазарро резко останавливается. Он замирает, понимая, что я постоянно хрюкаю от смеха и точно не воспринимаю его сейчас всерьёз. Это его жутко обижает и даже бесит, но он быстро отпускает меня и отходит. Рукавом вытирает лицо.

– Вино? – предлагает он.

– Нет. Не хочу. Может быть, просто посидим на диване? Поболтаем ещё? Оказывается, я многого о тебе не знала. И должна поблагодарить, ты не отдавил мне ноги, – произношу, отрицательно мотая головой, и направляюсь к дивану.

Он смотрит сначала на столовую, в которой, очевидно, вновь хочет скрыться, чтобы выпить или же немного остудиться льдом, а потом на меня. Забрасываю ногу на ногу, обнажая бедро, и похлопываю ладонью по месту на диване рядом с собой.

– Ты сегодня неотразим. Выглядишь изумительно, Лазарро. Тебе так идут костюмы и вежливость. Прошу, не отказывайся. Я ни разу тебя таким не видела, и мне было бы очень приятно ещё немного поговорить с тобой, пока ты соблюдаешь этикет, – мягко произношу.

Лазарро сжимает губы и кивает, глубоко вздыхая, затем подходит к дивану и садится на него, но не рядом со мной, а немного подальше. Подавляю улыбку.

– Там есть лимонад и вода. Не хочешь? Я могу принести, ведь я сегодня грёба… джентльмен. Я могу это сделать. Я готов. – Он бросает спасительный взгляд на столовую.

– Нет, благодарю тебя, Лазарро. Я не хочу. Но вот что касается джентльмена… Марта как-то говорила мне о том, что вас всех учат вести себя подобающе. Это касается только потенциальных наследников? Ренато не показался мне воспитанным, да и многие другие. Они ведут себя, как отребья, – улыбаясь, интересуюсь я.

Лазарро снова тяжело вздыхает, осознавая, что сбежать не получится. Сам ведь захотел этого.

– Всё зависит от Босса. Как он захочет, так и будет. Нас растят, как наследных, мать… хм, принцев. Территория – то же королевство. Босс – тот же король. Его наследники – те же принцы. Общество всегда лучше принимает воспитанных мафиози. Они должны уметь делать всё, чтобы выжить. Психологию преподают со второго года обучения в домашней школе, – подбирая слова, довольно тщательно и вновь допустив ошибку, но быстро исправив её, делится он.

– То есть отец Ренато не хотел быть вежливым и более воспитанным?

– В нашем мире все люди тоже делятся на тех, у кого власти больше, и тех, у кого власти меньше. Семья Ренато не настолько авторитетна, как моя. Поэтому он и в дерьме. Вообще, какого хре… Почему тебя так интересует Ренато, Белоснежка? – зло спрашивает Лазарро.

– Просто так. Я не многих Боссов видела, поэтому сравниваю и спрашиваю о тех, кого знаю. Здесь нет никакого личного интереса, – быстро заверяю Лазарро.

– Это всё? Ты больше не хочешь говорить? Ты устала, да? Тебе очень хочется спать? – с надеждой спрашивает он.

– Нет, я не устала. Наоборот, так я бы просидела с тобой всю ночь. У меня сна ни в одном глазу. Может быть, мы могли бы посмотреть какой-нибудь фильм? Как тебе идея? Здесь есть небольшой кинотеатр, и там должны быть какие-то фильмы. Я давно уже не ходила в кино…

– Нет, – резко перебивает меня Лазарро. – Нет. Нет. Нет. Там нет никаких фильмов. Там, вообще, ничего нет. Яхта не оборудована.

– Жаль, но ладно. В общем, я давно не ходила в кино. Очень давно. Последний раз это было, когда мы только начали встречаться с бывшим. Я даже название фильма не запомнила, потому что постоянно одёргивала его, потому что он чавкал. Это было ужасно. Ненавижу, когда люди чавкают. И он так и не исправился. Мы жили вместе, и я даже старалась завтракать без него, потому что начинать день с раздражения не хотелось. Тогда я просто не хотела его обидеть своей странной особенностью. Понимаешь, я так думала. Считала, что дело во мне, и я должна быть терпимее и добрее с ним. Хотя он прекрасно готовил хлеб. Боже, это единственное, что он готовил, но хлеб был потрясающим. И он приносил мне завтрак в постель всего один раз. Но поверь, он старался. Знаешь, мужчины часто стараются сделать что-то хорошее, потому что это якобы нужно женщине, но на самом деле это не так. Зачастую мы хотим искренности, и чтобы нас слышали. Он умел слушать меня, но не слышать. Но я благодарна ему за опыт. Он же был, не так ли? Наверное, сейчас он уже встретил другую. Возможно, женился или же всё ещё одинок. Хотя… может быть, когда я вернусь, то узнаю об этом. Надо же, я не думала об этом раньше. Было бы интересно на него посмотреть и увидеть то, чего я не замечала раньше. Я бы…

– Ты что, на моём грёбаном свидании рассказываешь мне о грязном члене этого мудака и ещё смеешь мечтать о нём? Ты совсем охренела? – взрывается Лазарро.

– Но я же…

– Ты, блять, ни хрена не оценила того, что ради тебя я, мать его, потею в этом грёбаном костюме, как последняя скотина?! Но зато оценила, что он тебе завтрак в постель принёс! Сука! – орёт Лазарро, подскакивая с дивана.

Отлично. Шоу начинается. Кусаю губу, чтобы не выдать себя.

– Я, как законченный слащавый мудак, несу полную хрень и угождаю тебе во всём! Да к чёрту! – Он срывает с шеи бабочку и бросает её в меня.

– Интересно ей посмотреть! Интересно, сука! Интересно! Я вёл себя идеально! Они писали, что это нравится женщинам, а она несёт чушь про бывшего козла, который ни разу ради неё не жарился заживо в грёбаном костюме, чтобы загладить свою вину! А я, блять, жарюсь! Пошла ты на хрен! На хрен пошла! Законченная сука! – продолжая сотрясать воздух, Лазарро снимает с себя одежду, и каждый раз швыряет ей в меня.

– Ты, – он яростно указывает на меня пальцем, оставшись в одних трусах и полностью мокрый. Правда, он словно из душа вышел и не вытерся.

– Ты тупая и слепая сука. Где благодарность, предназначенная мне? Где, блять, мать её, доброта, предназначенная мне, пока я капаю своим потом тебе на лицо, а ты этого даже не замечаешь?! Нормальная женщина прекратит всю эту хрень! Но не ты! Нет, конечно, нет. Не ты. Ты слепая, но зато вонючие носки у тебя вызывают благодарность! Иди на хрен! Иди! На! Хрен! – Он изо всех сил толкает ногой столик. Хватает туфлю, валяющуюся на полу, и швыряет куда-то над моей головой.

Судорожно глотаю хохот, наблюдая за тем, как его грудь быстро поднимается и опускается.

– Ты закончил? – спокойно интересуюсь.

– Нет, я ни хрена не закончил. Я сейчас пойду туда, – он указывает пальцем на столовую, – и пожру. Нормально пожру, а не буду думать о том, что у меня преют яйца из-за жары. Я пойду и пожру. Слышала? Пожру! Я, блять, старался быть приятным собеседником, а ты?! Ты, сука, испоганила моё свидание! Оно было моим! Моим! Ненавижу свидания! Никогда больше! На хрен! И тебя тоже на хрен! – Лазарро идёт в столовую. Оборачиваюсь и наблюдаю за ним. Его кулаки сжаты. Рыча, он ударяет им по стене.

– Сука! Я же старался дать тебе то, о чём ты ныла! Пытался быть понимающим к тебе! А что получил? Ни хрена! Всё благодарности для этого сукиного сына! Я обещаю, что найду его! Я обещаю тебе! – Лазарро быстро подходит к дивану и тычет в меня пальцем.

– Оставь его в покое…

– Нет. Нет. Я найду его и у тебя на глазах буду резать по кусочкам. Я буду глотать его кровь, чтобы ты, блять, увидела, кому, действительно, нужно быть благодарной! Тебе завтрак, видите ли, в постель не приносили? А хоть кто-то для тебя искал рассвет? Хоть один из них научил тебя быть моей? Ни хрена! Тебе мало этого? Что ещё ты от меня хочешь?! – Лазарро хватается за спинку дивана, испепеляя меня взглядом.

– Малость. Мне не нужны свидания, которые не нравятся тебе. Я хочу гармонии между нами, Лазарро. И я знала, что ты делаешь. Я издевалась над тобой, чтобы показать, что мне не важно, сколько еды на столе, и в каком ты костюме. Важно, какой ты со мной. Настоящий ты, а не тот, кем тебе быть проще. Вот и вся суть, Босс. Не свидания нужны мне, а ты. Мокрый. – Поднимаюсь с дивана и встаю на него коленями. Моя ладонь скользит по влажной груди Лазарро.

– Потный. Искренний. Горячий. Вульгарный. Со странным чувством юмора. Безумный. Не нужны женщинам подвиги, подобные тем, что ты хотел совершить. И хватит читать статьи в интернете. Хватит, Лазарро. Просто чувствуй. Ты умеешь это делать. Чувствуй, – шепчу, глядя ему в глаза, которые понемногу перестают пылать праведным гневом.

– Хм, – Лазарро, покашливая, прочищает горло и быстро осматривает гостиную. – То есть тебе на хрен не сдалось это всё? Я зря просрал пять часов на подготовку, отправляя людей за костюмом, и читал примерные диалоги?

Прыскаю от смеха, качая головой.

– Прости, но да. Зря. Я очень ценю, что ты хотел порадовать меня. Это важно. Ты стремился к чему-то хорошему, Лазарро. Вот в этом вся суть отношений с женщинами. И я специально начала говорить про бывшего, чтобы прекратить твои мучения. Я знала, что ты делаешь. Видела, как ты пьёшь и злишься. Тебе это всё не нравится. Так почему должно нравиться мне? Нет, я не хочу, чтобы ты, сцепив зубы, делал что-то, а хочу, чтобы мы нашли общее. И ведь я совсем не против валяться с тобой на шезлонгах и молчать, сидеть с тобой голой в кровати и ужинать там же. Пусть это будут обычные сэндвичи, но они будут нашими. А это всё чушь. Так что, давай, ты пойдёшь и примешь душ, а потом мы нормально поедим. С бренди или вином. С твоей руганью или без неё. Весь смысл в близости, но никак не в смокинге, Лазарро. Мне он не нужен, чтобы наслаждаться временем, проведённым рядом с тобой, – целую его в плечо и улыбаюсь.

Для Лазарро, наверное, это, действительно, сильное потрясение, потому что он смотрит в одну точку и никак не реагирует на мои слова. Я понимаю его чувства, но он тоже должен понять, что для меня необходимо. А это честность и искренность с его стороны. Доверие, которое не может строиться на красивых костюмах и пущенной в глаза пыли. Это всё обман. Фальшь, которая убьёт всё хорошее. Это исполнение определённой роли. А потом, когда человек окажется другим, чем тебе казался, будет больно. Поэтому лучше плохо, но честно. Лучше резко, но искренне. Лучше грубо, но с доверием.

– Мне придётся тебя убить, – неожиданно произносит Лазарро.

– Почему? – напряжённо шепчу.

– Ты видела, как я всё просрал. Я никогда и ничего не просираю. Всегда довожу дело до конца. До результата, который меня удовлетворяет. Сейчас я просрал свидание. Охренеть, я старался, но лучше бы этого не делал. Я же идеальный. Нет. Дело не во мне, а в тебе. Ты слишком капризна, Белоснежка. И я тебя убью, чтобы ты никому об этом не рассказала. Определённо, болтать ты любишь.

Прыскаю от его слов.

– Может быть, мы лучше сделаем вид, что всего этого не было. Ты ведь практически голый, а это твоё нормальное состояние. А насчёт остального, то я… хм, вроде бы ты собирался в душ, а потом я тебя должна была побрить. Разве не так? – бросаю на него игривый взгляд.

Лазарро усмехается и цокает.

– Тебе нужно сейчас согласиться. Тогда не придётся меня убивать. Я всё же хочу избавить тебя от бороды. Очень хочу, потому что я соскучилась по твоим губам. Сильно. Пожалуйста, прими эти правила игры, Лазарро, – шёпотом добавляю.

– И почему я слушаю тебя, скажи? Почему я это делаю? – Он на несколько мгновений прикрывает глаза и качает головой.

Провожу ладонями по его груди и плечам.

– Потому что ты хочешь этого. Ты бы не слушал меня, если бы не хотел. И мне безумно тепло от того, что ты делаешь для меня, Лазарро. Но обойдёмся тем, что нравится нам обоим. Ты. Голый. Доступный. Без бороды.

– Хитрая. Какая же ты хитрая, Белоснежка. Мой член уже стоит, – прищурившись, выдыхает он и щёлкает пальцами меня по носу.

– Я готова пойти на многое, лишь бы ты согласился на компромисс. Отдай мне свою бороду и помойся. Правда, Лазарро, ты потный. Нет, мне нравится, когда ты такой, но после секса. Так что пошли в спальню. – Отпуская его, спрыгиваю с дивана. Протягиваю ему руку. Он качает головой и направляется в столовую. Улыбка на моих губах гаснет, а рука опускается. Почему? Я же достаточно ему объяснила.

Неожиданно он возвращается с бутылкой бренди в руках.

– Без этого я не смогу пережить то, что ты хочешь сделать, Белоснежка. Мне нужны поблажки. Я должен быть сильно пьян, – кривится, поднимая в воздух бутылку.

– Тебе нужен алкоголь, чтобы побриться? Это так болезненно для тебя? – хмурясь, спрашиваю.

– Слишком, – горько хмыкает он и берёт меня за руку.

– Но почему? Это ведь просто волосы, Лазарро. Они отрастут уже к нашему отлёту. У меня, правда, подбородок зудит после неё. Я не вру тебе, – быстро говорю.

– Знаю. Я видел покраснения. Но ты сама всё увидишь и поймёшь, – грусть, сквозящая в его голосе, мне не понятна. Откуда такой пунктик не бриться, а ходить с щетиной? Да все мужчины бреются, тот же Итан. Он зачастую чисто выбрит, как и Симон, как и Карл. В чём суть волос на лице для Лазарро?