Глава 56

Недоумённо спускаюсь вниз и останавливаюсь рядом с мужчинами.

– Что происходит? Кто это такой? – спрашиваю Итана, смотря в сторону, где скрылся Лазарро с мужчиной.

– Это преподаватель из приюта, – медленно и хмуро отвечает Итан.

– Из какого приюта?

– Мэм, вы были на банкете по сбору средств для него. Это не только приют для детей с ограниченными возможностями слуха и зрения, но и интернат-школа, университет и закрытый город для них. Там таким людям помогают освоиться, обучают их и дают шанс жить в нормальном мире с их ограниченными возможностями. Зачастую мы пользуемся услугами компаний и людьми, которые имеют подобные заболевания. Вы их уже видели в Нью-Йорке, они привозили и собирали мебель. Все они выросли в приюте, – поясняет Симон.

– А какое отношение именно Лазарро к этому имеет? – удивляюсь я.

– Скорее всего, снова понадобились деньги. Вот они и послали самого жалкого, чтобы как-то повлиять на Босса, но не понимают, что на него влиять бесполезно, – хмыкает Итан.

– То есть он тоже… имеет некоторые проблемы со слухом?

– Нет, у него язык отрезали, когда он был подростком. Хреновая история. Он изъясняется на языке жестов, и только Босс его понимает.

– Лазарро знает язык жестов? – шокировано шепчу.

– Да. Он многое знает, но сейчас всё это ему неинтересно. Тебе бы подумать, Лавиния, как достучаться до него. Ты сама видела, он не слышит тебя. – Итан бросает на меня осуждающий взгляд.

– Так, а ну-ка, измени этот взгляд, потому что я пыталась изо всех сил. Ты тоже это видел. Я ему всё сказала так, чтобы он понял. Даже глазами играла, но ни черта, – возмущённо шиплю.

– Босс просто не хочет. Что бы вы оба ему ни говорили, он не хочет видеть правду, – вставляет Симон.

– Ах да, прости, что тебе досталось из-за меня. – Печально смотрю на Симона. Он натягивает улыбку и качает головой.

– Да я уже привык, Босс не сделал мне больно. Не переживайте, мэм…

– Ещё задницу ей вылижи, – бурчит Итан.

– Закрой рот, ты ни черта мне не помог. Просто стоял и наблюдал, что будет дальше. Мог бы быть немного поживее. Сменить тему или напомнить ему, что сейчас важно, но нет, ты просто тащился, как я выкручиваюсь из его рук, – с укором выговариваю Итану.

– Да потому что бесполезно лезть к нему в такие моменты. Он прикончит меня. Тебя нет, а мне снова достанется. Он убьёт всех наших, но только не тебя, Лавиния. А я ещё жить хочу.

– Я тоже и желательно без всех вас. Прости, Симон, ты мне больше нравишься, но лучше без меня. Я всё понимаю. Я пыталась, но ни черта не вышло. И что ещё ему сказать, я не знаю. Он не хочет отпускать. Не хочет признавать, что мы постоянно стучимся головой об стену, и как был тупик, так и остался. Он…

– Боится, – подсказывает Итан с тяжёлым вздохом. – Да. Знаю. Боится, что его снова бросит женщина, которой он проникся. Босс с первого взгляда решил, что ты воплощение его матери, Лавиния. Он знает, что это не так, но травма слишком глубока. Лазарь должен сам захотеть отпустить тебя. Понять всё и признаться самому себе, что ты не она и никогда ей не станешь. Он не вернёт её в твоём теле.

– Только прошу, не говори мне, что он хочет трахать свою мать. Потому что я уже думала об этом, и это… Меня мутит от подобных мыслей, – кривлюсь я.

– Мэм, вы ошибаетесь, причём оба. Вы не думали, что Босс хочет исправить ошибки прошлого?

Перевожу взгляд на Симона.

– Все приближённые к Боссу, а их мало, в курсе того, что было в прошлом. Это наша задача знать о Боссе факты, но не такие обширные, какие он доверил вам, мэм. Даже Итан не знает всего, и это его бесит…

– Ничего подобного, – фыркает Итан. – У мужчин всегда язык развязывается после хорошего секса. Вот и всё.

– Ты говоришь о Боссе, Итан. Он не такой, как другие мужчины. Он ничего не развяжет, если не захочет. Вся суть в желании Босса. И он выбрал женщину, которой решил доверять. Это вы, мэм. Босс совершает ошибки, потому что выбрал одну дорогу. Это путь исповеди, а она предполагает раскрытые раны и тайны его сердца. Босс пытается больше рассказать вам о себе, чтобы искупить грехи перед своей матерью, которую он любил. Он любил один раз в жизни и потерял это. Сейчас всё может повториться. Это тот же путь, по которому шёл его отец. Сравните: насилие, жестокость, страсть, попытки обратить в свою веру, испытания, роскошь, пыль в глаза, разлом. И вот сейчас именно разлом, который случился перед сумасшествием, перед потерей личности. Босс этого не видит. Он видит только свою цель. Поэтому, что бы вы ни делали, только подталкиваете его к продолжению.

Меня удивляет то, насколько умён Симон и подметил столько нюансов. Конечно, я предполагаю, что они о многом не знают, но всё равно в курсе огромных проблем прошлого Лазарро, и могут мне помочь. Они приближены к нему, и Лазарро доверяет этим людям.

– Тогда мне нужно быстрее уехать домой, чтобы Лазарро не превратился в своего отца. Он близок к этому, – шепчу я.

– Или остаться, мэм.

Бросаю на Симона озадаченный взгляд.

– Не неси ерунды. Лавиния должна уехать. Она не наша. Твоя симпатия к ней не играет никакой роли, – цедит Итан.

– А при чём здесь я? Я лишь выполняю приказы Босса и говорю не о своей симпатии. Я считаю, что она должна остаться не ради него, а ради себя. Никакого сумасшествия у неё не будет. Она сильнее, и именно это поможет покончить с прошлым Боссу. И если ты, Итан, прекратишь обижаться на неё из-за того, что Босс выбрал её и поставил выше тебя, то сам всё увидишь. Ты признаешь мою правоту.

– Да пошёл ты со своими советами, мудак. Она лишняя. Из-за неё все проблемы.

– Как будто я об этом сама не знаю, – фыркаю.

– Видимо, нет, раз даёшь ему надежду. Прекрати тяжело дышать, когда он приближается, Лавиния. Ты сразу же выдаёшь себя…

– А не пойти бы тебе на хрен, Итан? – спрашиваю я.

– Мэм, он просто ревнует вас к нему, – низко смеётся Симон.

– Я не ревную, а выполняю свою работу и защищаю его от шлюх…

– Ты же помнишь да, что он с тобой сделает, когда узнает, как ты снова её оскорбил? – издевательски тянет Симон, подначивая Итана.

– Ты не посмеешь ему сдать меня, – рычит Итан.

– Посмотрим. Следуй моему совету, и я буду молчать. Хорошего дня, мэм, вы должны принять решение для себя, но никак не для этого придурка, – Симон кивает мне и указывает взглядом на Итана, клокочущего от ярости.

– Не слушай его, – говорит Итан, поворачиваясь ко мне.

– Тебя слушать?

– Да, лучше меня, потому что я ближе к Лазарю…

– Вообще-то, я ближе к нему, так что Симон прав. Буду себя слушать, а ты можешь или помочь мне, или сделать только хуже, – пожимаю плечами и, разворачиваясь, иду к себе, но Итан хватает меня за руку. Непонимающе смотрю на его пальцы, удерживающие моё запястье.

– Ты не слышала Босса? Он сказал тебе не двигаться. Не зли его.

– С каких пор я должна выполнять его приказы? Он мне никто…

– Лживая стерва. Ты играешь всеми, но мной не получится.

– Господи, перекрестись ты, Итан, мне плевать на тебя и на других. Мне только Симон нравится, и всё. А остальных я бы без зазрения совести поджарила на гриле, в том числе и вашего Босса, – язвительно говорю и вырываю свою руку.

– Мои чувства к тебе взаимны, Лавиния, – в том же тоне отвечает он.

Я собираюсь сказать ему что-то очень колкое, но слышу, как двери кабинета открываются, и до нас доносится серьёзный голос Лазарро.

– Мы приедем следом. Разберёмся.

Он выходит с мужчиной в холл, и его взгляд сразу же находит мой. По его глазам сейчас ничего не понять, но Лазарро напряжён. Слишком напряжён для обычного финансового прошения со стороны приюта.

– Лавиния, пройди в кабинет. Итан, распорядись, чтобы Сайруса отвезли обратно. И пусть перекроют все двери в приюте. Возьми ребят из охраны. А также подготовь мою машину, – отдаёт приказы он.

Спускаюсь вниз, но Итан перекрывает мне путь.

– Машины в гараже, и они все готовы. Распоряжусь по мобильному. Лавинии нужно отдохнуть, а я могу пойти в кабинет…

– Ты можешь пойти ещё и на хрен. Лавиния, в кабинет! Живо! – рычит на меня Лазарро.

– До свидания, Сайрус, – с улыбкой киваю мужчине, напуганному этой милой беседой, и прохожу мимо Итана.

– Свалили оба с моих глаз. И лучше вам обоим не пялиться на то, что принадлежит мне, – раздаётся за спиной. Закатываю глаза и вхожу в кабинет. Лазарро появляется через несколько мгновений и хлопает дверью.

– Что случилось?

Он облокачивается о стол и достаёт пистолет из кобуры, закреплённой на спине.

– Две девочки из приюта пропали. Ушли позавчера вечером в кино с остальными и не вернулись.

– Что? – по телу прокатывается страх, а Лазарро спокойно рассматривает пистолет.

– Они взрослые или дети? Почему они ушли одни? И почему именно тебе об этом сообщили? – добавляю я.

– Одной пятнадцать, второй семнадцать. Это было поощрением от приюта за хорошую успеваемость. Такое практикуют в конце каждого учебного года. Ушли с группой своих сверстников. Во время сеанса решили сбежать и просто погулять, пока не закончится фильм. Не вернулись. В полицию заявлять ещё рано, директор тянет время, поэтому Сайрус сам приехал ко мне, как к попечителю этого приюта, за помощью, – монотонно делится Лазарро, прицеливаясь из пистолета в меня, что, в принципе, не вызывает у меня никаких эмоций, а потом убирает оружие.

– То есть ты считаешь, что это дело рук работорговца? – уточняю я.

– Я в этом уверен.

– И они мертвы?

– Точно. Нужно искать трупы и не на моей территории, поэтому мы едем в приют, чтобы осмотреть комнаты и, может быть, заметим что-то странное. Работорговец не мог похитить обеих с улицы, значит, он общался с ними ранее. Они не просто так ушли. Девушки были умны, но ничего не знали об отношениях. Они сбежали добровольно.

– Господи, – шепчу, прикрывая рот ладонью.

– Но почему из приюта? Они ведь ещё дети! – с ужасом добавляю.

– Это направлено на меня. Исключительно на меня, как на Босса. Он хочет наказать меня таким образом. Вывести на чистую воду перед этими людьми и доказать, что моё попечительство – это их смерть. Ему что-то не понравилось в моём поведении. Что-то такое, что касается тебя, Белоснежка.

Неожиданно для себя улавливаю различие между обращением на людях и наедине. Раньше Лазарро всегда меня звал исключительно Белоснежкой, но в последние дни это начало скакать.

– Ты меня слышала?

Моргая, концентрирую взгляд на Лазарро.

– Да. Значит, мы едем в приют. Хорошо. Я рада, что дело сдвинулось, – киваю, направляясь к двери.

– Кто разрешал, мать твою?!

Устало вздыхаю и оборачиваюсь.

– Мне не нужно твоё разрешение, чтобы обуться, Босс. Я буду готова через пару минут.

Выхожу из кабинета, но он идёт следом за мной.

– Ты в моём доме, чёрт бы тебя подрал! Угомони свои капризы! – кричит Лазарро.

– Господи, это хирургический случай. Займись лучше новыми фактами и подумай, что перед твоим носом сейчас новое подтверждение моей правоты, Босс. Две юные девочки были убиты, и где-то валяются сейчас, ожидая, когда на них наткнутся. Их даже похоронить нормально нельзя. Это просто безобразно, а ты думаешь о том, что я ухожу без разрешения, да ещё и в твоём доме. Иисусе, Босс, хватит заниматься ерундой! Тебе уже наглядно показывают через невинные жизни и без того сложных судеб, что ты заигрался! Хватит! – возмущаясь, взмахиваю руками.

– Я решаю, когда хватит. И мне насрать, что он там мне хочет показать. На чужие жизни мне тоже насрать!

– Бесчувственная скотина ты, но это не делает тебя лучше в моих глазах. Пока ты орёшь на меня и чего-то хочешь добиться, он продолжает понижать твой авторитет и убивать девушек. Это уже не глупые дурочки вроде меня, которые, ничего не обдумав, согласились продать себя ради денег, а невинные и ничего не знающие о жизни девочки! Нельзя терять время! Ты…

– Всё. Босс, я здесь и готов узнать, что происходит. – В холл влетает Итан.

– Я его всё равно поймаю, рано или поздно. Насрать! Мне важно сейчас другое! Ты лишила меня грёбаного секса! Ты, блять, хернёй страдаешь и воротишь нос из-за своих обид!

– Да ты издеваешься, Босс! Опять за своё? – Итан издаёт жалобный стон.

– Это ты страдаешь хернёй. Сейчас нужно брать его, пока он рядом. Он следит за тобой, чёрт возьми! А ты всё играешь в свои странные игры у себя в голове! Очнись! Ты всё потеряешь, если сейчас же не начнёшь думать, как поймать его! Если тебе насрать на чужие жизни, мне нет! Не хочешь сам спасти людей, это сделаю я! С тобой или без тебя!

– Я запрещаю тебе, Белоснежка! Ты под моей ответственностью! Я защищаю тебя!

– Ты только изъедаешь нас обоих! Вот что ты делаешь! И я устала от тебя! Устала слышать о твоей защите! Я отдаю её этим девочкам! Найди их и похорони по-человечески, потому что в их смерти виноваты мы! Только мы!

– Кто умер? Какие девочки?

– Я палец о палец, чисто из принципа, не ударю! Я не виноват в том, что этот ублюдок тащится от насилия!

– Тебе не кажется, Босс, что он кого-то сильно напоминает? Может быть, он не так далеко, как тебе думается? Карл говорил, что в твоей семье тоже есть крыса! Но тебе насрать! Боже, Босс, оглянись! Ты теряешь людей! Теряешь всё из-за своего прошлого! Хватит!

– Да что, мать вашу, случилось?! Мне кто-нибудь объяснит, в чём дело? – орёт Итан.

Тяжело перевожу дыхание, зло смотря на Лазарро, который возвращает мне не менее яростный взгляд.

– Я спущусь через минуту, и мы поедем в приют. Остынь, Босс. Тебе нужно собраться с мыслями, потому что сейчас их попросту нет. Ты спрятался за этими огромными стенами и вооружёнными людьми. Ты защищён. Но они, эти девочки, нет. Им негде прятаться теперь. И ты обязан помочь им всем. Обязан, – отрезаю я и поднимаюсь на второй этаж.

– Сука. Я никому и ничем не обязан. И тебя слушать тоже не обязан. Ты мне весь мозг выебала своими капризами, – летит в спину. Ничего он не понял.

– Босс… Лазарь! Что случилось, и куда вы едете?

Дверь внизу хлопает.

– Класс, блять. Охренеть просто. Я младший Босс или пустое место?

Хлопаю своей дверью и тяжело вздыхаю.

Мне так жаль этих девочек. Очень жаль, ведь причина их смерти я. Это ужасно отвратительно и низко поступать так с людьми. Я не подпущу к себе Лазарро, пока он его не поймает. Я никогда больше не позволю ему соблазнить меня своей ложью, ведь страдают дети. Господи, дети! Причём ещё и без возможности быть обычными! Это так кощунственно. Не знаю, что это за человек, но вот у него точно нет ни сердца, ни души. Ничего нет внутри. Он огромный сгусток грязи и насилия.

Переобувшись в туфли, спускаюсь вниз и встречаюсь с недовольным и сверлящим меня взглядом Итана.

– Почему ему так нравится ставить тебя в известность всех дел первой? – шипит он.

– Не волнуйся, скоро это прекратится. У нас есть улики, и это горячие улики. Если пойти по этому следу, то ты избавишься от меня. Так что, сделай одолжение, шевели задницей, Итан. Он в машине? – спрашиваю его. Итан цокает от моих слов и кивает мне.

– Он мне запретил ехать с вами. Сказал, чтобы я остался здесь и просмотрел камеры в кинотеатре. Видеозаписи уже вытаскивают…

– Отлично. Займёшься делом.

– Но я хочу с вами ехать!

– Боже, вы порой ведёте себя как маленькие дети, которых на праздник не пригласили. Это так бесит. Соберитесь уже. Итан, если ты уподобишься Лазарро, то я тебя прикончу. Клянусь, я тебе мозги вышибу. Хотя бы одну разумную голову нужно иметь, не считая Симона. Лучше бы он был младшим Боссом.

– Я младший Босс, – ревностно шипит Итан.

– Так и не забывай об этом. До встречи, – усмехаясь, открываю дверь машины и сажусь внутрь. Я даже не успеваю закрыть её, как Лазарро даёт по газам. Никак не реагирую на явное желание вывести меня из себя. Я пытаюсь думать о том, что случилось.

Мы выезжаем. Несколько тёмных машин двигаются быстро и чётко по заданному маршруту. Чувствую себя очень нервозно. Надеюсь, что работорговец оставил хотя бы какие-то зацепки, потому что если нет, то я взвою от этого тяжёлого и возбуждающего аромата, который исходит от Лазарро.

– Это правда? – чтобы сбить плохие мысли и не вернуться к прежним чувствам к Лазарро, быстро спрашиваю его о той теме, которая буравит голову.

– Что ты меня бесишь, и меня раздражает твоя обида? Да. Абсолютная правда.

– Это мне неинтересно. Я не обижаюсь на тебя. И у меня нет никаких претензий. Я интересуюсь тем, что сказал мне Карл. Он убеждён, что в каждой из ваших семей есть предатели. Именно они помогают работорговцу подбрасывать трупы незаметно и проворачивать свои гадкие дела. Это правда? – спрашиваю, поворачивая голову к Лазарро. Он цокает языком и поджимает губы.

– Вот, в чём причина того, что я больше не желаю обсуждать с тобой ничего личного. Ты молчишь, не ставишь меня в курс дел, а потом это угнетает меня. Это разрушает всё, и я вижу тебя лжецом, который меня предал. Доверие моё предал…

– Я хреновый собеседник. Ненавижу разговаривать. Я не обязан ставить тебя в курс своих дел, Белоснежка, – резко перебивает меня Лазарро.

И я могла бы возмутиться. Могла бы сказать, что это и меня касается, ведь он постоянно использует именно мою жизнь и меня, как приманку в своих делах, но больше не хочу затевать спор с ним. Это ни к чему хорошему не приведёт.

– Хорошо. Как знаешь, – сухо отвечая, отворачиваюсь к окну.

Остальной путь мы молчим. Мне нечего ему больше сказать. А он старается не сорваться на меня. Теперь вот такой у нас диалог. Всё катится в пропасть или уже было там изначально. Если я сдамся, проявлю понимание к нему, опять приму такой исход, это убьёт нас обоих. Довольно многое в отношениях зависит от женщины. Она может или провоцировать, или обрубить всё. Я выбрала второе, но не знаю, как долго смогу продержаться.

Мы проезжаем через ворота, и я оглядываю многочисленные здания, очень похожие на те, что должны быть в черте города. Но они вынесены в лесную зону, подальше от людей. Здесь есть и спортивные площадки, и теннисные корты, и общежития. Это, действительно, маленький городок. Меня восхищает то, что Лазарро занимается этим, но я помню для чего он это делает. Я была бы в восторге, если бы он искренне помогал им. А это так, просто для подтверждения статуса Босса. Если бы не пропавшие девочки, то вряд ли бы он сюда приехал. Замечаю одну из похожих машин среди тех, что следуют с нами, видимо, на ней и привезли сюда того мужчину. Вот это поступок заинтересованного человека, который всем сердцем переживает за судьбу своих подопечных. О Лазарро такого сказать не могу и не хочу.

Нас встречает директор приюта, школ и небольшого, как оказалось, университета. Статусный и не особо приятный человек. Он вылизывает задницу Лазарро, что уже само по себе отвратительно. Они все это делают, потому что боятся его. Они знают, что именно в руках Босса их жизнь и их смерть. Но так прогибаться, льстить и улыбаться в подобной ситуации – гадко, и уж точно мистер Кораш не вызывает у меня положительных эмоций. Наоборот, я начинаю подозревать его. Как можно спокойно сидеть на заднице, когда двое детей пропали, и даже не забить тревогу? Никто из администрации не обратился в полицию. А это дети. Их должны искать сразу же. Они несовершеннолетние, так что я не верю в то, что они делали попытку связаться с отделением полиции. Они просто хотели это замять, и есть вероятность, что получают процент с продажи людей.

Директор уводит Лазарро в другую сторону. Точнее, Лазарро просто идёт вперёд, взглядом приказывая охране осмотреть всё. Меня оставляют под надзором двух мужчин. Симон тоже уходит вместе с Лазарро, изучая всё вокруг. Меня знакомят со множеством людей: преподаватели, врачи и тренеры. Все они пытаются показать мне свои лучшие стороны, но я даже не запоминаю имён и не слушаю их. Я иду по коридорам, увешанными детскими картинками, пока не останавливаюсь около одной из комнат с открытой дверью. Там проводят урок, и так много деток. Они все маленькие, лет по пять-шесть. Кто-то слеп, кто-то сидит в инвалидной коляске, кто-то не может сконцентрироваться на движениях рук учителя.

– Как они здесь оказались? – шёпотом спрашиваю заведующую, миссис Хьюз, которая меня сопровождает.

– От некоторых отказались родители. Кто-то приобрёл увечья. Кого-то просто привезли сюда, потому что сил не хватает заботиться об этих детях, – информирует она.

– Их много. Я видела, что здесь и взрослые, и юные. Все разного возраста.

– Вы правы, мэм. После окончания старшей школы у них есть выбор: получить образование у нас или пойти в обычный университет на особых условиях. Так же мы помогаем и взрослым людям, которые оказались в подобной ситуации. Иногда взрослые хуже детей, потому что они тяжело привыкают к своему новому состоянию.

– Но вы не имеете никаких увечий, – замечаю я.

– У нас две параллели. Одни имеют какие-то отклонения, другие нет. Равновесие. Мистер Ромарис установил такие правила. С его появлением всё изменилось.

– Как долго он шефствует над вами?

– Около десяти лет. Раньше мы принадлежали одному из политиков, и после благотворительных приёмов нам доставались лишь крохи. Мы работали бесплатно, направляя все средства на уплату налогов, одежду, еду, мелкий ремонт, чтобы пережить холода. На отопление тоже не хватало. Мистер Ромарис изменил здесь всё. Его люди быстро привели наш приют в достойный вид. А также он расширил его. Именно он помогает найти работу нашим студентам. У него своя организации по найму персонала с ограниченными возможностями. Мы ему очень благодарны.

Хмыкаю от её слов.

– И по этой причине, из-за своей глубокой благодарности, вы даже не подняли шум после пропажи девочек? Ничего не сделали, чтобы помочь им, как помог вам Лазарро? – едко спрашиваю.

– Вы должны понимать, мэм, что подростки очень сложные. Они могут убегать, а потом возвращаться. Такое уже было. Они хотят вкусить запретное, и мы уверены, что девочки вернутся.

– Но у девочек никого нет в большом мире. Абсолютно никого. У них были деньги?

– Небольшая сумма на развлечения. Мы выдаём им на такие мероприятия по пятьдесят долларов…

– Поразительно. Крутите миллионами, а детям выдали пятьдесят долларов. И скажите мне, раз вы настолько всё просчитали, где можно снять комнату, прокормить себя и просто выжить на пятьдесят долларов с учётом оплаты билетов в кинотеатр? Вам уже это не показалось подозрительным? – зло шиплю.

Женщина поджимает губы и делает шаг назад.

– Мистер Ромарис обсудит это с нашим директором. Если сочтут нужным, то вас поставят в известность. Вы не имеете права обвинять нас в мошенничестве и недосмотре за детьми. Мы им даём всё. Приношу свои извинения, мэм, но мне нужно идти. – Она смиряет меня высокомерным взглядом, пытаясь унизить и поставить на место. Ведь я просто шлюха Босса.

Приподнимаю уголок губ и, кивая, немного отхожу к охране.

– Да, конечно, я понимаю. У вас столько дел. Теперь будет проверка, и вам нужно подчистить за собой следы. Но примите совет. – Резко хватаю пистолет из кобуры одного из охранников и наставляю на него.

– Мэм, Боссу это не понравится.

Цокаю языком, качая головой и говоря охране заткнуться.

– Вы… вы…

– Да, я, я. Так вот, милая миссис Хьюз, если хотя бы ещё один ребёнок пропадёт, и я об этом узнаю. Даже не Лазарро, а именно я, то приду за тобой. За каждым из вас, кому и дела нет до этих детей. Я прикончу тебя и всю вашу семью. Ясно? Вы все поймёте, что у этих детей есть кому за них постоять. А теперь свали, на хрен, с моих глаз и ещё раз позволишь себе подобный тон ко мне, я тебе мозги вышибу. Поняла?

Женщина сглатывает и быстро кивает.

– Простите… простите меня… я…

– На хрен. Пошла. Отсюда. Я дала совет. Не люблю повторять, – резко перебиваю её и протягиваю пистолет мужчине.

Миссис Хьюз чуть ли не на бег срывается и несётся по коридору.

– Я была права. Вы сами слышали, какою ерунду она несла. Аж взбесила. Ненавижу несправедливость и такое хамское отношение к беззащитным детям, – фыркаю, возвращая своё внимание на комнату с детками.

Мне не стыдно. Я уверена, что здесь точно что-то нечисто. Они воруют деньги Лазарро и тех, кто переводит их на благотворительность. Я не могу поверить, что в этом месте не процветают коррупция и воровство. Везде они есть. Но дети не виноваты в том, что взрослые слишком жадные и бессердечные. Они все ждут помощи, как и я когда-то ждала её, большая тётя, а в итоге их обманывают, насилуют и убивают довольно жестоко.

Я довольно долго наблюдаю за ходом урока, улыбаюсь, когда у кого-то из деток что-то получается. Моё сердце наполняется теплом, слыша их молчаливый смех и радость. Лазарро возвращается мрачный и недовольный. Конечно, ему сразу же сообщают, что я сделала, и он закатывает глаза. Его это не особо заботит. Он никак не отчитывает меня, не ругает и не орёт. Он даже рад, что я вышла из себя. Ему нравится, что я легко стащила пистолет ещё и ругалась при этом. А мне вот не нравится, что пришлось так поступить.

– Есть что-то новое? – интересуюсь, сидя в машине на пути обратно.

– Ничего. Всё то же самое. Трупы ищут. Они появятся сегодня. Они уже где-то лежат. Меня отвлекают этим. Отчего, как ты думаешь, Белоснежка?

– Не знаю.

– Отвлекают меня. Никаких выборов и поправок. Никаких возмущений. Финансовые махинации обычны. Отвлекают, – бормочет Лазарро себе под нос. Он думает, и да, меня это продолжает восхищать. У него удивительные мозги, но зачастую он ими не пользуется со мной наедине.

Мы возвращаемся в дом и поднимаемся по крыльцу. Некоторые мужчины из охраны остались в приюте, теперь там всё закрыто. Никто не войдёт и не выйдет оттуда без разрешения Лазарро.

Неожиданно он хватает меня за руку и останавливает.

– Это правда. Карл сказал правду, – резко произносит Лазарро.

– Понятно. Жаль, что только он и говорит мне правду. А ты лишь врёшь, глядя в глаза, – печально отвечаю.

– Я не врал тебе, Белоснежка. Я умалчивал. Это разные вещи.

– Одно и то же. Ты постоянно говоришь о доверии, а я каждый раз узнаю о том, что ты играл со мной. Ты всегда играешь со мной, но я живая. Я человек, и ты запомнишь это.

– А-а-а, я понял, ты переняла мою излюбленную практику. Ты меня наказываешь. Хорошо. Ладно. Я не против. Это даже интересно, но ты переигрываешь сейчас. Надо было сразу говорить свои требования, а теперь ты упустила эту возможность…

– Боже мой, ты такой тупой, Босс. Ты не понимаешь, что я не наказываю тебя. Мне на тебя плевать. Ты мне перестал быть интересен. Всё, чего я хочу – это свалить подальше от тебя и поймать работорговца. Между нами только деловые отношения. Ни больше, ни меньше. Надеюсь, что я ясно выразилась, и ты услышал меня? – зло вырываю свою руку.

– Ты меня утомила. И я бы…

Лазарро замолкает. Он грубо толкает меня назад и встаёт впереди меня. Достаёт пистолет, как и множество мужчин окружают машину, въезжающую на дорожку. Меня ударяет дверью, и я охаю, кривясь от боли. На крыльце появляется Итан.

– Босс, это Ренато…

– Вот и трупы нашлись. Наконец-то, у него загорелась задница, и он пришёл умолять меня, – произносит Лазарро, довольно улыбаясь. А я наблюдаю, потирая плечо, как именно Ренато выходит из машины с мрачным видом. Его взгляд не предвещает ничего хорошего.