Глава 55

К полуночи Карл отвёз меня обратно в дом, там никого не было, кроме охраны, и это было мне на руку. Видеть Лазарро я не хотела. Мне до сих пор было нечего ему сказать. Просто слов таких нет, чтобы описать всю силу разочарования, разрушенного доверия и боли, которые я испытывала. Приняв душ, я легла спать. Думала, что сон не придёт так быстро, он пришёл и вернул меня на яхту. Туда, где я влюблялась в Лазарро сильнее. Туда, где я была разной. Италия. Фабио. Константин. Смерть Амато. Каждый взгляд Лазарро, каждое слово, каждое прикосновение стало лживым предательством. Я глотала это всё, как испытывающая жажду заключённая. И сама попалась в капкан.

Грохот вырывает меня из сна, в котором я чувствовала себя счастливой. Испуганно озираюсь, слышу музыку, голоса и смех. Непонимающе поднимаюсь с кровати и набрасываю на себя шёлковый халат. Выхожу из спальни, и шум усиливается. Внизу смех, выстрелы, звуки бьющихся бокалов и музыки. Сонная спускаюсь вниз, замечая незнакомых людей, которые устроили оргию. Я даже не удивляюсь, просто обхожу их, не стыдящихся заниматься сексом, где придётся. Замечаю у стены, зевающего Итана.

– Что здесь происходит? – перекрикивая музыку, спрашиваю его. Он устало поднимает на меня взгляд.

– А-то ты не знаешь, – фыркает он и указывает головой на гостиную. Оборачиваюсь туда, а там просто вакханалия из обнажённых тел. С отвращением наблюдаю за ними и боюсь увидеть там Лазарро. Боюсь, что он выбрал именно этот способ мести, разрушив последнее между нами. И я нахожу его, полуголого, пьяного с сигаретой во рту, а его грудь вылизывают три обнажённые девицы. Они катаются на нём, пьяные или под наркотиками. Кривлюсь и качаю головой с таким разочарованием, которого в жизни ещё не испытывала.

– На кой хрен ты свалила к Карлу? Этого добивалась? – зло рычит мне на ухо Итан.

Молчу. Мне нечего сказать. Разворачиваюсь и поднимаюсь к себе.

– Лавиния, останови его! – кричит Итан мне в спину.

– Это его решение. Не моё. Его выбор. Мне плевать, – спокойно произношу.

Нет, я вру. Мне не плевать. Мне противно и больно. Мне жалко себя. Лазарро мастер ухудшать положение дел. Он обожает причинять мне мучения, от которых всё только гаснет. Он думает, что это меня возбудит, заставит устроить скандал. Нет. Это просто вынуждает меня тихо и горько плакать, закрывая уши подушкой, и представлять, как ему хорошо сейчас. Он бесчувственная скотина.

За окном уже яркое и солнечное утро, а музыка перестала играть только полчаса назад. Заснуть я не смогла. Пришли опустошённость и очередной день каторги. До меня доносится шум снизу, видимо, уже всё прибирают.

Я сижу в кресле долгое время, пока голова не начинает раскалываться, а желудок болеть от нехватки еды. Только тогда выхожу из спальни. Стало тихо. Обнажённых тел, раскиданных по лестнице, нет, и гостиная пустая. Ко мне никто не выходит, словно все уехали отсюда и бросили меня. Сама иду на кухню, в которой тоже никого нет. Достаю из холодильника воду и хлеб. Жую, без особого желания поесть вкуснее. Просто забить желудок. Допиваю воду и только тогда замечаю, что дверь в подвал открыта. Я сразу же отворачиваюсь. Не хочу знать, кто там и с кем. Не хочу. Аппетита больше нет. Тошнота снова подступает к горлу. Мне нужно увидеть, чтобы отрезать всё. Нужно причинить себе боль, чтобы не страдать так в одиночестве.

Тихо тяну тяжёлую дверь на себя. Спускаюсь по тёмной лестнице. Свет автоматически загорается надо мной. Все двери закрыты, по крайней мере, те, что я вижу. Босиком иду по коридору, оглядываю всё, и ничего не вижу. Никого. Возвращаюсь обратно и бросаю взгляд на ту комнату, которую он приготовил для меня. Почему-то именно туда меня тянет. Нажимаю на ручку, и в нос сразу же ударяет вонь сигарет и алкоголя. Лазарро там. Я уверена в этом. Вхожу в комнату и нахожу его в одних брюках, спящим на кровати. Вокруг него куча пустых бутылок, пачек из-под сигарет, мокрые пятна вылившегося алкоголя. Рядом с ним нет ничего живого. Тяжело вздыхаю и собираюсь уйти, как моё внимание привлекает картина, которой раньше здесь не было. Я её не видела. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть, что на ней изображено, и прикрываю рукой рот от шока. Всё полотно исполосовано. А на картине изображена я вместе с Лазарро в тот вечер, после которого он искал для меня рассвет. Он изрезал её и пытался прожечь, точнее, своё лицо. Только себя, как будто так сильно себя ненавидит. Меня ранит то, что я вижу. Ранит, что Лазарро такой скрытный и полон боли. Он одна большая боль и не знает, что с ней делать. Он предаёт даже не меня, а себя. Бесшумно выхожу из комнаты и закрываю дверь за собой. Возвращаюсь наверх и вздрагиваю, увидев, что меня ожидает Итан, сложив руки на груди.

– Довольна? Этого хотела?

– Отстань от меня. Просто оставь меня в покое. У нас есть планы на сегодня? И я хочу получить ответ, который даст мне понимание, когда я уеду от вас. Доволен? Этого хотел? – сухо бросаю, направляясь в холл.

– Что? Ты решила уехать? С каких пор? Ты уже здесь корни пустила. – Итан идёт за мной.

– Мои корни не здесь. Это не моя почва. Так у нас есть планы, чтобы поскорее поймать его или нет? Если нет, то я прошу о возможности уехать, и вы перейдёте к плану «Б», – решительно произношу и останавливаюсь. Итан озадаченно поднимает брови.

– Какого хрена ты творишь? – шепчет он.

– Пытаюсь выжить сама. Я устала от постоянной лжи и заговоров за моей спиной. Я устала от него. Устала от попыток возненавидеть его. Устала горевать о том, что Карл не может быть им. Всё было бы проще. Намного проще. Я была бы счастлива с Карлом, но всё не так. Поэтому я больше не собираюсь быть пешкой в ваших играх и не буду позволять вам причинять мне боль и убивать меня. Моё сердце вы изранили. Он отлупил его. Вчера. И это больно. Лучше бы по коже. На ней заживают раны, а внутри нет. Никогда не заживут. Больше не могу, Итан. Я сдаюсь, – тихо признаюсь.

– Эм… я… я не знаю насчёт планов. Босс… ты видела, в каком он состоянии и вряд ли сегодня куда-то поедет, – медленно говорит Итан.

– Видела. Это отвратительно. Не он, а то, что он с собой делает. Ему нужна помощь. Серьёзная помощь. Он ненавидит себя и хочет, чтобы я тоже его ненавидела. Не могу. Мне просто больно, оттого что он мне врал. Обещал этого не делать и тоже врал. Я могла бы чем-то помочь? Не знаю, прибрать или помыть…

– Не спросишь у меня, изменил ли он тебе? – неожиданно перебивает меня Итан.

Поднимаю на него взгляд и горько усмехаюсь.

– Мне он не мог изменить, потому что изменяют только себе. А это меня не касается. Больше не касается. Я поняла одну довольно важную вещь: Лазарро не уважает себя. Он не любит сам себя и не думает о себе. В его сердце одна ненависть, и она меня отравила. Он боится, что я сплю с Карлом, так и не увидев, что меня научили уважать себя. Я сделала много ошибок, не отрицаю, но приняла их и буду только лучше. А он останется в прошлом. И я хочу, чтобы это скорее случилось. Чем быстрее, тем меньше я буду думать об иллюзии чего-то хорошего рядом с ним. Нет, ничего хорошего не было. Только плохое. Он насиловал, брал силой, наказывал, орал, бил. Он выворачивал мою душу. Но больше ничего нет. Ничего. Поэтому прости, Итан, ты был прав. Во всём прав. Ты правильно мне сказал…

– Лавиния, тебе нужно поспать. Немного отдохни, ладно? Я постараюсь узнать, какие у нас планы. – Итан толкает меня к лестнице, и я, недоумевая, поднимаю брови.

– Я не могу спать. Не хочу. Мне лучше быть чем-то занятой…

– Нет, тебе нужно поспать. Прямо сейчас. Ты выглядишь плохо. Тебе нужны силы. Мы не можем угадать планов этого мудака, поэтому…

– Поэтому ты пойдёшь на хрен отсюда. С тобой я разберусь позже!

Вздрагиваю от яростного шипения Лазарро сбоку. Итан сглатывает, и теперь до меня доходит, почему он так требовательно толкал меня к лестнице и не дал сказать всего. Лазарро стоял здесь какое-то время и слышал всё. Теперь же Итан будет виноват во всём. Но я не позволю.

– Для начала разберись с собой, Босс, а потом уже перекладывай вину за честность на других, – уверенно произношу и поворачиваю к нему голову.

– Лавиния, иди…

Глаза Лазарро, налитые кровью, кипят от злости. Его кулаки сжаты. Он весь отёк. От него несёт перегаром и вонью. Я кривлюсь и смиряю его уничижительным взглядом.

– В свете дня ты выглядишь не так хорошо, как в свете ночи. Днём ты именно такой, какой и внутри. Помятый. Вот это честность дня, и ты вышел на свет. Но это твоё дело каким быть и что выбирать дальше. Когда придёшь в форму, прошу тебя поговорить со мной о том, что мне нужно сделать, чтобы поскорее со всем разобраться. Не буду повторяться, ты уже всё слышал. Так что, пусть мне сообщат, когда ты будешь в себе. Иначе ничего не получишь от меня. А у тебя осталось мало шансов, чтобы хотя бы поймать работорговца, потому что другое больше не твоё. До встречи, Босс, – холодно сказав ему всё это, поднимаюсь по лестнице.

– Ты. Моя. Это всё моё! Моё! Вернись немедленно! Вернись, я сказал! Я приказываю тебе! Белоснежка! Вернись!

Пропускаю его слова мимо ушей. Он снова орёт и грозится убить Итана, затем Карла, потом меня. Но я закрываю дверь и глубоко вздыхаю.

Лазарро не приходит ко мне, чтобы устроить очередной скандал. Думаю, что он снова наказывает Итана. Наказывает всех, кроме себя. Это его излюбленная манера поведения. Пусть страдают другие, но не он. И при этом ему тоже плохо. Я ничего с этим поделать не могу. Только ждать, когда он прекратит вести себя таким образом.

Сижу в своей комнате и не выхожу отсюда до позднего вечера. Только тогда дверь открывается, я напряжённо выпрямляюсь в кресле. Но моментально расслабляюсь, когда вижу Итана с подносом в руках. Он захлопывает за собой дверь ногой.

– Он уехал, да? – грустно хмыкая, спрашиваю его.

– Ты быстро научилась понимать его состояние, – кивая, Итан ставит поднос на стол.

– Теперь он бегает от меня, только чтобы не разговаривать. Почему ему так сложно начать говорить и действовать? Сейчас мне кажется, что он постоянно оттягивает поимку работорговца, – разочарованно качаю головой.

– И снова ты права, Лавиния, – тяжело вздохнув, Итан садится на стул напротив меня.

– Ситуация паршивая. Он ничего не слышит и не хочет слышать. Выдумывает себе твои шок, обиду и капризы. Он не воспринимает всё так, как оно есть. Для Лазаря женщины были лишь минутным удовольствием, собственным кайфом и удовлетворением его потребностей. Они не говорили с ним. Просто опускались на колени и сосали. Они молча терпели удары и умоляли о новых встречах. Никто с ним не боролся. Никто не ничего требовал, даже Бруна. Она принимала его таким и меняла себя, ради него, но не вынуждала его идти на уступки. Думаю, Лазарю необходимо, как и тебе, всё прекратить. Но он не остановится, пока ты сама ему об этом не скажешь. Он понимает только слова, о женщинах он ничего не знает, кроме анатомии. Хотя отлично разбирается в эмоциональном состоянии, понимает то, чего они хотят… Чёрт, сам себе противоречу, но это так. С тобой ему сложно.

– Как и мне с ним. И так будет всегда, я это прекрасно понимаю. В Италии он был другим. Кто бы и что мне ни говорил об изменениях только во мне, но я видела его другим. Более человечным. Более искренним. Более ранимым. Он был Лазарро, а здесь он Босс. Даже вчера, в комнате с банковскими ячейками, он не мог вернуться. Я видела страшное вчера. И боюсь, что причина и правда во мне. Я долго думала над нашими отношениями и пришла к выводу, что ты был прав. Я помогаю ему убить себя. Изнутри. Он слишком сильно сравнивает меня со своей матерью, словно пытается воскресить её во мне и изменить прошлое. Но это невозможно. Мне страшно от того, что я вижу в его глазах. Страшно то, как безразлично он отдаёт меня другим, как ни во что не ставит. Я запуталась в причинах его поступков и ищу им оправдания. Я бы хотела его ненавидеть, но не в силах, Итан. Мы просто должны поговорить с ним и принять общее решение не прикасаться друг к другу. Никак. Даже взглядами. Это убьёт его. Не меня, я уверена, что выживу, а вот он… такой разбитый внутри, такой сломанный и желающий найти смерть, чтобы освободиться. Не знаю… не знаю, но не могу смотреть на него спокойно. Не могу. Когда я вижу его, то внутри меня всё исчезает, оставляя разумные выводы и равнодушие к себе. – Провожу ладонью по волосам и бросаю на Итана печальный взгляд.

– Но он этого не понимает, Лавиния. И никогда, вероятно, не поймёт. В его голове только его установки, которые сам вбивает туда и верит этому. Босс уехал, чтобы не причинить тебе боль. Он так зачастую делает. Но завтра он остынет, и ты прояви инициативу. Нужно решать всё и скорее, Лавиния.

– Я постараюсь, – киваю Итану.

– Хорошо. Тогда ужинай, тебе нужны силы, а потом ложись спать. Других вариантов на сегодня пока нет.

– Спасибо, Итан.

Он, поджав губы, выдавливает натянутую улыбку и оставляет меня одну.

Но еда в горло не лезет, я просто смотрю на тарелки и ничего не могу есть. Меня тошнит от этого странного состояния безразличия к себе. Да, именно так. Я разглагольствую о том, что я сама для себя важна. Ложь. Мне важен Лазарро, а ему всё хуже и хуже рядом со мной. И даже нет никакой обиды за то, что он устроил вчерашней ночью. Никакой. Он думал, что мстит мне, а на самом деле только себе. Я же ничего не ощутила, кроме страшного разочарования.

Утром ничего нового не происходит. Абсолютно ничего. Лазарро так и не появляется, но я узнаю, что он ударил Симона за то, что тот не перекрыл мне путь к Карлу. Он лупит всех, кто попадается ему под руку, и прячется. Всё меняется к полудню. Я наблюдаю за тем, как в гостиную вносят новую мебель, идентичную прошлой, и удивляюсь тому, сколько же таких же экземпляров ещё ждут своего часа. В это время и появляется Лазарро. Мне не нужно видеть его, чтобы быть уверенной в своих ощущениях. Я просто чувствую его приближение. Он входит в дом. Поворачиваюсь к нему, и весь его вид весёлой мрачности, присущей только ему, снова заставляет моё изнурённое сердце биться быстрее. Я влюблена в него. С этим бороться бесполезно. Влюблена сильно, но это губительно.

– Белоснежка, в кабинет! – распоряжается он. Бросаю взгляд на Итана, который кивает мне, безмолвно говоря стоять на своём. Направляюсь за Лазарро, и мы оказываемся наедине. Он садится за стол, откидывая полы серого пиджака, и складывает руки в замок. Я опускаюсь на стул напротив него.

– Итак, я хочу знать о твоём желании. Я обещал тебе исполнение любого, поэтому собираюсь это сделать. Скажи мне о нём.

Вопросительно изгибаю бровь на его требование.

– Это не важно…

– Скажи, – требует и пристально смотрит на меня, но я не буду тратить эту возможность на глупости.

– Я могу сделать тебя очень богатой женщиной. Пару миллиардов, дома, квартиры, новая личность. Всё что угодно. Я хочу решить этот вопрос сегодня, – твёрдо произносит он. Меня вновь коробит от его манеры быть слепым и глухим к более насущным делам.

– Я ещё не решила. Оставлю своё желание до нужного момента. Поэтому предлагаю обсудить иные вещи. Работорговец может долго всем нам морочить голову, но это становится уже накладным и для тебя, и для меня. Так что, предлагаю вывести его на чистую воду, каким-то более кардинальным способом. К примеру, я могла бы вернуться к месту моего похищения. Возможно, поселиться в том же отеле, а твои люди следили бы за мной. Или же я могла бы уехать в Англию. Думаю, это самое разумное, потому что работорговец умён и будет опасаться слежки. В Англии же у него будет больше возможностей. А также он посчитает, что ты от меня устал и отправил обратно, наплевав на него. Это должно его оскорбить. Он любит внимание, которое ты ему оказываешь. Он любит быть в твоей голове, поэтому он снова начнёт свою игру и уже более ожесточённо. Что ты об этом думаешь, Босс? – спрашивая, уверенно встречаю его отстранённый взгляд. Лазарро снова не слушает меня, что довольно сильно ранит. Он думает только о своих каких-то выводах и желаниях, но не о деле, ради которого нас и столкнула лбами судьба.

– Я не трахался ни с кем, – неожиданно признаётся Лазарро, и это вызывает в груди очередной приступ упадка сил.

– Ясно. Значит, ты не готов обсуждать проблемы. Что ж, тогда попробую в следующий раз. – Поднимаюсь со стула.

– Я не разрешал тебе вставать. Немедленно сядь, – рычит он.

Равнодушно направляюсь к двери.

– Между нами нет больше никаких животрепещущих тем, кроме работорговца, Босс. Между нами всё кончено. И это не потому, что ты мудак или хочешь им быть, а потому что мне больше неинтересно жить в твоих интригах, – бросаю через плечо и выхожу за дверь.

– Белоснежка, мать твою! – раздаётся его крик, затем что-то летит в закрытую дверь.

Итан напряжённо смотрит на меня, а я отрицательно качаю головой.

– Чёрт, – шипит он в тот же момент, когда Лазарро, выскакивая из кабинета, на ходу хватает меня и разворачивает к себе. Я ударяюсь спиной о стену, прикрывая от боли глаза.

– Ты моя. И только я решаю, когда между нами что-то меняется. Твои обиды меня достали…

– Лазарь…

– Свали с моих глаз! Я говорю с ней! – орёт Лазарро, бросая на Итана злой взгляд.

– Успокойся, Босс. Твои эмоции мешают тебе сконцентрироваться на другом. Успокойся, этим ты никому не поможешь, особенно себе, – спокойно произношу.

– Посмотри на меня, – он обхватывает ладонями моё лицо, и его глаза бегают по нему.

– Я вижу и слышу тебя. Ты же не хочешь этого делать. Рыба гниёт с головы, и именно с тебя нужно начинать что-то менять, Босс. Ты причина всех неудач твоей семьи, и тебе необходимо взять себя в руки. Мы пытаемся тебе помочь справиться с проблемами, но ты не слышишь нас. На этом я заканчиваю с тобой разговор, – холодно говорю ему и вырываюсь из его рук. Глаза Итана шокировано распахиваются. Он недоумённо наблюдает за мной.

– Чего ты хочешь добиться? Извинений? Их не будет. Я не гнию, в отличие от тебя, Белоснежка. Твой характер меня раздражает, и мне насрать на то, что будет с другими. Ты слишком много знаешь обо мне…

– Так убей, если считаешь, что я не сохраню всё втайне. Убей, от этого все будут в выигрыше. Особенно ты, Босс. Всё очень просто. Нельзя смешивать работу и секс. Как мы оба видим, ничего хорошего не вышло. Вместо дела, оба утонули в похоти и жестокости. Я не буду тобой. Никогда. А ты не будешь слышать меня и думать о том, что делаешь со мной. Мы разные. И единственное, что мы можем сделать – попытаться работать вместе без эмоций. Без прикосновений, – резко перебиваю его.

– Ты мне, сука, ставишь условия? В моём доме? – с ненавистью выплёвывает он.

Глубоко вздыхаю и перевожу взгляд на Итана.

– Видишь, это бесполезно. Здесь ничего не поможет. Так что я собираюсь домой. Я прошу тебя оказать мне услугу и объяснить ему, что пришло время кардинальных мер. Меня он слышать не хочет, может быть, тебя послушает. Я буду ждать решения у себя, – обращаюсь к Итану.

– Вы что, блять, рехнулись говорить обо мне так, как будто меня здесь нет? Я ваш Босс! – ревёт Лазарро.

– Ошибаешься, ты его Босс, но не для меня. И раз ты не можешь понять элементарных слов, то разумные люди обращаются за помощью. Я за ней обратилась без стыда, чем ты похвастаться не можешь, – сухо киваю Лазарро и поднимаюсь по лестнице. Едва делаю пару шагов, как он хватает меня за руку и перепрыгивает через ступеньки. Его тело накрывает моё и прижимает меня к перилам. Его ладонь проскальзывает в мои волосы, губы приближаются к моим.

– Нет. Нет. Это уже не добровольно, – быстро выпаливаю в его губы.

– Это приказ, – рычит он. – Поцелуй меня.

– Время приказов прошло. Наше время прошло, Босс. Теперь наступило моё. Нет. Ты можешь сделать это насильно, но получишь только сухую шлюху. Если она тебе нужна, то делай то, что считаешь нужным. Хочешь честности, тогда не прикасайся ко мне. Никогда больше. Нет. Мой ответ для тебя – нет, – решительно произношу.

– Мы не вернёмся туда, откуда начали, Белоснежка. Ты моя и будешь моей и дальше, пока я сам не решу о конце нашей похоти. Ты ещё моя. Я не разрешаю тебе отказывать мне. Ты моя, – выдыхает он мне в губы. Его пальцы поглаживают мой затылок. У меня волосы становятся дыбом от страха, что не смогу противостоять. Я вижу его глаза, слышу его тяжёлое дыхание. Я живу его ароматом. Но он не мой. На этом нужно ставить жирную точку.

– Если ты мне не веришь и считаешь, что я вру тебе и обижаюсь, тогда посмотри мне в глаза. Ты знаешь каждый мой взгляд. Посмотри и тогда поймёшь сам, что я хочу сказать тебе.

Лазарро впивается взглядом мне в глаза. Он, прищурившись, смотрит в них, а я играю со своими эмоциями. Я вижу Анхеля и слышу правду, которую Лазарро не решился мне сказать. Я ощущаю разочарование. И это помогает. Он всё понимает.

Уголки губ Лазарро опускаются. Он шипит сквозь стиснутые зубы и дёргает меня за затылок. Он надавливает на мою кожу пальцами.

– Нет. Нет. Ты не можешь, Белоснежка. Ты не можешь предать меня.

– Ты предал себя сам, Босс. Не моя вина, – горько шепчу.

– Ты моя. Моя. Ты знаешь это. Ты помнишь это. Твоё тело принадлежит мне. Немедленно измени свои мысли. Измени их… – его голос обрывается со звуком распахнутой двери. Она ударяет по стене от силы, с которой её открыли.

– Босс, у нас… – Симон осекается, видя такую сцену. – Простите, Босс, но это важно.

Лазарро отпускает меня, и я поворачиваю голову в сторону двери. Рядом с Симоном замечаю мужчину. Он затравленно смотрит на Лазарро, а потом на меня. Он высокий, щуплый, и его губы дрожат в полуулыбке. Он начинает быстро что-то показывать руками. Перевожу взгляд на Лазарро. Тот хмурится. Всё происходит в тишине и так неожиданно. Когда я смотрю на незнакомца, он складывает руки в мольбе и кланяется два раза. Лазарро и мне.

– За мной, – приказывает Лазарро, быстро сбегая по ступенькам.

– А ты, – указывает на меня пальцем, – мы ещё не закончили. И не закончим. Ты моя. Выучи это и даже не двигайся, иначе я выйду из себя.