Глава 18

Анна

Почему, спросите, я не затеяла это в доме старосты, пока в каморке возилась с составом для ткани? Всё из опасения за Марфу. Помнила, как в прошлой жизни сестру мучил токсикоз, — не зря, видать, Сашенька, мой любимый племянничек, родился с волосами до плеч.

Как там дома? Что со мной сучилось в тот день? У мамочки больное сердце, как могло это происшествие повлиять на нее? Только бы все было хорошо! Справиться с моей потерей ей помогут сестра и братик.

Старый домишко протапливала, конечно, не так жарко, как основной, но вполне терпимо. Везде ящики с землей, а в них — зелень. Укроп, щавель, лучок, да даже редиска пробивалась в домашней теплице.

Печь затопила живо, дрова проверила — в достатке. Кто ж посмеет у земского старосты воровать? Феофан Алексеевич — человек справедливый, за правду стоит горой. За то и уважали его в селе.

— Я стану рассказывать, а вы записывайте или запоминайте, Андрей Александрович, как вам удобнее.

— Мне бы лучше смотреть внимательно, а записать после, — ответил он.

— Тогда приступим. Не зря я говорила о животном жире или готовом мыле. С него начинается первый этап. Берем жир, режем на десять-двенадцать кусков, шкуру срезаем и откладываем. — Я говорила, выполняя работу, объясняя каждое свое движение. — Заливаем кипяченой водой в пропорции примерно один к десяти. Только кипяченой! И кипятим, пока сало не оплавится. Как только растопится, добавляем два процента содового раствора и непрерывно помешиваем, пока не получится консистенция мыла…

— Кон… сис… тен… ци-я… Что это? — произнося по слогам, спросил барон.

— В данном случае — вязкость. Не как вода, а плотнее, наподобие густого меда… Вот и получили кустарное мыло. Теперь снова нагреваем и доводим до кипения. При нагреве мыло разлагается и образуются хлопья. Их нужно отделить. Смотрите, Андрей Александрович, вот они, всплыли. Аккуратно убираем.

Я тщательно все убрала.

— Замечу, после работы всю посуду необходимо промыть щелочной водой. Затем, даем отстояться, и через время получаем прозрачный продукт. Добавляем уксусную кислоту, но не обычную, а процентов семьдесят. Дозу точно не скажу, нужно опытным путем.

Барон, не отрывая взгляда от котелка, понимающе кивнул.

— Чтобы проверить кислотность, берем лакмусовую бумажку, что купили в лекарской лавке, и опускаем в жидкость. Смотрите, что получилось…

Я подняла бумажку — она покраснела.

— В принципе, чтобы не тратиться на лакмусовую бумагу, можно использовать продукты. Главное, чтобы бумага хорошо впитывала влагу. Раствор вишни в кислой среде даёт ярко-красный цвет, в щелочной — бледно-зелёный. Черника — розовый и тёмно-зелёный, свёкла — бордовый и жёлтый, морковь — бледно-оранжевый и жёлтый, краснокочанная капуста — зелёный и сиреневый. Просто выжать сок, окунуть бумагу и высушить. А потом употреблять по назначению.

— Чудеса, да и только! — воскликнул господин Покровин. 

— Никаких чудес, Андрей Александрович, обычная химия… Теперь ждем, пока смесь отстоится два-три дня и отделится готовый стеарин.

— А как из него свечи делать? — заинтересовался барон.

— Нужно заказать формочки для свечей и фитиль. Фитиль можно свить из грубых хлопчатобумажных ниток. А формочки… примерно такие.

Я набросала угольком на дощечке обычную цилиндрическую форму свечи, добавив на рисунке съёмный крестик.

— А это зачем? — барон ткнул пальцем в крестик.

— Чтобы крепить фитиль по центру. Только так свеча будет гореть ровно. Желательно вначале раз окунуть фитиль в раствор и дождаться, когда немного подсохет, потом проделать это действие еще раз. И только после этого отправлять в формочку и заливать полностью.

–Не легче ли сращу фитиль в формочку и залить?

–К сожаленью, фитиль можно будет без труда вытащить из свечки, да и гореть он будет хуже, вед не успеет хорошо пропитаться стеарином.

Незаметно наступил вечер.

Уставшие, мы выбрались из дома, оставив там приготовленный стеарин.

— Вернемся через два дня.

— А что с бутылочкой делать будете?

— С какой бутылочкой? — переспросила я, совсем забыв о покупке нефти.

— С той, в которой «масло земли».

— Я хотела немного поэкспериментировать… Видите ли, Андрей Александрович, керосин, чтобы осветить городские улицы, можно получить при медленном нагревании нефти от ста пятидесяти до трехсот пяти градусов. Но нужно знать, сколько потребуется сырья. К тому же, он будет плохого качества, а выход — маленький. И немаловажно: нефть взрывоопасна. Нужна мощная вытяжка или работать на свежем воздухе.

— Поэтому бутылочка такая маленькая, чтобы проделать опыт! — сразу понял барон на что я намекаю.

— Честно сказать, вначале хотела просто показать, как сильно она горит. Сейчас главная моя задача решить вопрос, чтобы люди не портили зрение, сидя зимой при тусклом свете лучины. Между прочим, в Баку люди чаще всего используют нефт для освещения… 

— Интересно, из нефти можно сделать только керосин?

— Конечно нет, применений у неё много. Просто прогресс пока не позволяет воплотить всё задуманное.

— Пусть мы в чем-то и отстаем от иных держав, но император не жалеет сил, дабы возвысить нас до уровня европейских! — в голосе звучала такая гордость за Отчизну, что меня это даже ошеломило. Все это время я полагала, что мы, потомки, усвоили, сколь много Петр Первый сделал для России, равно как и Михаил Ломоносов, Иван Кулибин, Лаврентий Блюментрост, Леонард Эйлер и другие славные мужи, но не ожидала увидеть, что современники государя столь отчетливо это сознавали…

— Кстати, вы натолкнули меня на мысль. Существует два способа получения керосина. Один — извлечение из угля, причем и здесь есть два пути, но, увы, детали ускользают от меня! — вдруг вспомнилось, как читала об этом в Википедии, но тогда тема показалась мне совершенно неинтересной. Как жаль!

— В таком случае, нам следует искать алхимиков, дабы решить эти вопросы! — твердо заявил барон, нисколько не сомневаясь в успехе.

— А я бы обратилась к дяде Мише. Почему-то мне кажется, что он не так прост, как кажется на первый взгляд!

— Да, есть в этом старике некая загадка. При этом в его лавке встречаются вещи, коих порой и в столице не сыскать, — задумчиво произнес барон.

— Вот видите, Андрей Александрович, вы тоже это заметили! — я довольно улыбнулась, радуясь, что не одинока в своих подозрениях, и вдруг поймала на себе пристальный взгляд барона.

Не просто заинтересованный, а оценивающий, словно я — редкий, драгоценный камень, словно во мне он увидел не просто девушку, а некое небесное создание. В его глазах, глубоких и темных, я прочла не только интерес, но и восхищение, казалось, он пытается заглянуть мне прямо в душу.

Я постаралась не выдать волнения и опустила голову.

— Вы сейчас к нам, ваше благородие? — спросил дядюшка, и я облегченно выдохнула. Тяжко было находиться рядом с мужчиной, который так сильно притягивал. Но я ясно осознавала, что я — не его поля ягода, кто он, и кто я — наследница опальной боярыни.

— Нет, Феофан Алексеевич, мне пора в город, да и вам следует отдохнуть, а через два дня увидимся….

Андрей Александрович уехал, а в моей душе словно образовалась ледяная пустота.

— Не стоит, Аннушка, — голос дядюшки Феофана достиг меня, словно сотканный из самой тишины, будто он ощутил смятение, бушующее в моей душе. — Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь?

— Понимаю, — выдохнула я, отворачиваясь, словно от палящего солнца. Горечь осела на языке, как пепел.

— Вижу, как он смотрит на тебя, Аннушка. Осторожнее будь, дитя. Дворяне они такие… Испортит, лишив девственности, а расхлебывать тебе потом всю оставшуюся жизнь.

Я покраснела от такого прямого намека, ведь не принято было вести такие речи даже с близкими людьми, если только с матерью.

Домой вернулась без настроения. Марфа встретила меня тревожным взглядом, молча переглянувшись с мужем.

— Все хорошо, милая, — прозвучал ее мягкий голос. — Просто наша девочка устала. Пришлось все его благородию объяснять да показывать.