Глава 44. Сеанс чёрной магии и разоблачение

Фёдор был не из тех людей, кто легко меняет свои планы. Судебный ордер на обыск в доме купца был получен, команда — собрана. Однако дух его переполняли сомнения. Впервые в жизни ему позвонил Пётр Иваньков — несостоявшийся тесть, отец Алисы. Отношения у них были нейтральные: как-никак, отец семейства — целый министр, пусть и потешного ведомства.

Однако же, от голоса несостоявшегося тестя у Иванова по спине побежали мурашки. Возникало ощущение, будто действительно произошло нечто страшное.

— Мы не можем дозвониться до Алисы… — говорил Пётр сухо, безжизненно. — На службу она не явилась. Директор уверяет, что в последние дни она трудится, как одержимая.

— А слуги? — спросил следователь. — Пусть они ей передадут вашу просьбу.

— Экономка также не отвечает…

— Я давно с Алисой Петровною разговаривал, — признался Фёдор. — Она, насколько мне известно, отыскала мужчину. Постоянного. И наши с нею контакты сошли на нет. Уж простите за такую откровенность.

— Алисонька стала странной… — продолжал Иваньков, совершенно не слыша собеседника. — Распустила слуг. Всех, кроме экономки. Та дважды со мною поговорила, почти односложно, а потом тоже вздумала игнорировать. Доченька оборвала со мною всякие контакты, и даже с матушкой, и даже с братцем своим.

— Просто девушка выросла. Так бывает.

— Нет! — спорил Пётр. — Мы с нею были самыми близкими людьми во вселенной. Это я, я виноват. Фёдор, пожалуйста. Навести её сей же момент. Ты ведь полицейский, перед тобою все ворота должны открываться.

Иванов прикрыл динамик трубки рукой и вздохнул. Вот опять эти стереотипы! Ты же полицейский, ты же следователь, ты ж юрист. А то, что войти в чужой дом просто так нельзя — так об этом не вспоминают.

— Вынужден отказать, — буркнул следователь. — Я на работе, и мы имеем важнейшее поручение. Не могу бросить всё и бежать к Алисе.

— Прошу тебя…

— Сегодня же вечером к ней заеду, — пообещал Фёдор. — Прошу простить, меня уже дожидается моя оперативная группа.

Должно быть, с министром надлежало говорить иначе — вежливее, уважительнее. Особенно с потенциальным тестем. Но Иванов не смог себя перебороть. Бесстужев смотрел на него с улыбкой. Неужели он узнал голос своего визави? Фёдор ответил колдуну самым холодным взглядом, на который только был способен. Вместе вышли из Управления и сели в автомобиль.

— Макар! — инструктировал Иванов водителя, пока они ехали к дому купца. — Сначала по кругу поезжай. Посмотрим, насколько велик участок. За ним покрутись, а потом — притормози.

Престижный район Белокаменной. Тут селились нувориши, богачи в первом-втором поколении. Некогда на месте Рублёво стоял лес, но его вырубили, чтобы продать дорогостоящую землю и пополнить казну. Замысел удался.

Однако же, Важенов своими земельными аппетитами сделал бы честь помещикам древности. Земельный надел его был огромен. Он занимал территорию, которая имела значительный уклон. Если особняк стояла на вершине, на горке, то внизу были бытовые и производственные здания.

Задняя линия участка, примыкавшая к шоссе, и вовсе оказалась застроена складами. Перед ними — парковка из тротуарной плитки, на которой ютились компактные грузовики. Тут же трудились рабочие.

— Хитро, — похвалил Макар. — Какой он себе кусок отхватил! И всё своё всегда перед глазами.

— И не говори, — кивнул Фёдор. Ему не нравилось, когда водитель философствовал. — Ну-ка, стажёр, ощущаешь что-нибудь?

Бесстужев нахмурился. Он неопределённо пожал плечами. Соловьёв покосился на них двоих с удивлением. Однако же, он прекрасно усвоил важное правило жизни в императорской России: не задавать вопросов благородным людям и большим начальникам. Напротив, нужно хвалить их мудрость, а если тошно — просто промолчать.

— А ты скажи, Макар, — обратился следователь к водителю. — Видишь что-нибудь необычное?

— Никак нет, — ответил Кузьма после раздумий. — Добрые 5-тонные «Паккарды», хорошие грузовики. И один «Бьюик», трёшка. Это, если позволите, рабочие лошадки. Такие не подведут, ежели за ними присматривать.

От рабочих отделился крепкий мужчина и уверенно двинулся к их служебной машине. Фёдор дождался, пока тот приблизится метров на двадцать, и скомандовал ехать дальше. Макар нажал на газ и резко рванул вперёд. Человеку Важенова даже пришлось отскочить в сторону.

— Вот так, — похвалил его Фёдор. — Пусть знает, что хозяева приехали.

Объезд на другую сторону участка отнял добрых десять минут. Дом купца находился с краю, за ним — тупик. Пришлось проехать через весь посёлок.

— А теперь встань к воротам и сигналь, Макар, — приказал следователь.

— Да вы что! — воскликнул водитель. — У меня же тут сигнал, что тот корабельный гудок…

— Вот поэтому — сигналь, — продолжал Фёдор. — Ты, товарищ стажёр, пока не отсвечивай. Соловьёв, ордер при тебе?

— Так точно, — кивнул оперативный уполномоченный.

Этот человек своё дело знал. Сыщик из него был никудышный, зато он вполне годился для грубой русской силы. Участок был огромен. Однако, распланировал его грамотный архитектор. Задняя часть со складами и грузовой парковкой была невидна с центрального входа. Так Кирилл решил сразу две проблемы: избавился от ненужных соседей, а земельный надел пустил в дело. Всё, как принято у эффективных купцов.

На звуки клаксона выбежал какой-то человек. Слуга, или как они называются у простолюдинов? Тот гневно ударил по капоту «Петра» и прокричал:

— Чего сигналишь?! Тут тебе что, бордель? Убирайся прочь, покуда я двустволку не достал!

Фёдор кивнул, и тогда Соловьёв выбежал из машины, проворно скрутил человека и нацепил на него наручники. Тот опешил от такой прыти. Тогда Иванов медленно выбрался из машины, поправил свой шёлковый галстук. Вытащил папку, аккуратно извлёк из неё чистый лист, достал шариковую ручку.

— Потрудитесь объяснить, что тут происходит? — раздался гневный голос за спиной у Иванова.

— А, Кирилл Важенов! — сказал следователь, оборачиваясь. — Простите за вероломство. Мы искали вход на ваш участок, но он настолько велик…

— Отпустите немедленно моего помощника Вениамина, — потребовал купец. — Ежели он повредил казённое имущество, мы сей же час возместим троекратно. И выдадим каждому из вас по ведру свежих яблок.

— Почему бы нам не пообщаться в вашем доме, — предложил Фёдор. — Провели бы нам экскурсию по своему замечательному участку…

— Вынужден отказать, — ответил Кирилл. — Приватная собственность. Отпускайте Веню и разойдёмся друзьями.

Купец взирал на них с чувством превосходства. Он полагал, что его ценность неизмеримо выше, чем у всякого чиновника или служащего. Неважно, дворянин перед ним или разночинец. По мере роста капитала самоуважение Важенова тоже увеличивалось, постепенно достигнув невероятных высот.

— Однако, вести беседы на пороге дома — такая нелепица, — картинно улыбнулся Иванов. — У вас наверняка есть беседка. Или лавочка, на худой конец.

— Когда мне было пятнадцать, я продавал страховые полисы, — вдруг произнёс купец. — Знаете ли, ходил от калитки к калитке. И научился неплохо чувствовать людей. Замечать их. Вести разговоры вне участка, на мой вкус, совсем не трудно. Даже без беседки, даже без лавочки ты сразу понимаешь, что нужно от тебя человеку.

— Соловьёв, — приказал Фёдор. — Сними наручники с этого грубияна и продемонстрируй господину Важенову ордер.

— Я не господин, — сморщился Кирилл. — Я разночинец.

С феноменальной скоростью оперативный работник исполнил указание следователя. Купец внимательно осмотрел судебный документ. Проверил фамилию, адрес, дату. Посмотрел на просвет.

— Вы — мерзавец, — сказал он Фёдору, передавая ордер. — Моя дочь в муках умерла. А вы? Вы даже меня не допросили! Даже не нашли минуты, чтобы принести мне соболезнования. Всё шлёте и шлёте отписки, которые годятся лишь на растопку камина.

Соловьёв вытянул шею, будто страус, демонстрируя готовность применить физическую силу. Но Иванов сделал небрежный жест рукой. Пока всё шло по его плану. Он утвердился в мысли, что Важенов имеет непосредственное отношение к пропаже Хованского. И пошёл в атаку.

— Скажите, господин Важенов, захаживал ли к вам некоторое время назад молодой человек? Имея при себе две тысячи рублей серебром. Наличными.

От внимательного следователя не ускользнула перемена в лице Кирилла. Увидел он и резкий взгляд, брошенный его слугой Вениамином. Важенов справился с собою и через силу улыбнулся.

— Ко мне захаживают ежедневно, следак, — произнёс он. — Я ведь купец! Суммы разглашению не подлежат. Но две тысячи рублей для меня — сущая мелочь.

— Что ж, — подытожил Фёдор. — Пора приступить к осмотру вашего жилища. Желаете ли вызвать адвоката?

— В том нет нужды, — ответил Кирилл. — Однако и помогать я вам не обязан.

— Заблуждаетесь, — осёк его Иванов. — За препятствие правосудию вы можете получить месяц ареста. И никакие миллионы не спасут вас от барака для разночинцев. Где один туалет в полу на добрую сотню мужиков. Где клопы, грязь и туберкулёз.

— Ха-ха! — рассмеялся Важенов. — Что вы знаете про стеснение? Я не препятствую вам, отнюдь. Говорите, что хотите увидеть. Я или мои помощники всё покажут. Строили мы, знаете ли, с русским размахом. Когда ко мне прилетали мои американские партнёры, они всё спрашивали, почему я занимаю целую деревню… Никак не могли поверить, что это — всего один дом. Мой дом!

Они вошли на территорию безразмерного участка. Казалось, что каждый квадратный дюйм площади тут служит какому-то делу. Ухоженный, красивый сад. Однако видно, что все деревья — плодовые: груши, яблони, черешни, абрикосы. Никаких декоративных цветов и растений.

Рябина, луковицы цветов, которые срежут по весне и продадут. Тут же — капитальные парники с трубами. Рядом — сушка веников для бани. Иванов был поражён их количеством: сотни. В стороне — семенной картофель, от него дышало сыростью.

Какие-то ткани, ящики, тюки, скрутки… Воистину, Важенов занимался всем подряд. Приблизились к дому. Трёхэтажный особняк давил своими огромными объемами. На нём было слишком много малых архитектурных форм: балконы, крытые мезонины и резные наличники окон…

— Ваш обыск растянется, — улыбнулся Кирилл. — У меня внутри богатые меблированные комнаты. Кабинеты, гостиные, столовые, спальни. Описывайте всё. Не уверен, что у вас достаточно бумаги, чтобы составить протокол.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся в ответ Фёдор. — У нас достаточно времени. Я и мои люди готовы работать несколько дней без перерыва на сон.

— Когда закончите с домом, не забудьте обойти амбары для хранения товаров, — продолжал Важенов. — Ещё у меня есть склады для продуктов и материалов. Есть мастерские.

— Может, ещё и конюшни для лошадей? — съязвил Соловьёв.

— Есть, — кивнул купец.

Он просто издевался. Воистину, чтобы осмотреть такие просторы потребовалась бы добрая сотня полицейских. Однако же, в этом случае скандал неминуем. Но Борис Липов снабдил Фёдора ценными сведениями. И не только о сумме денег, что сын его партнёра обналичил перед своим исчезновением.

— Давайте всё же вернёмся к вашему визитёру, — продолжал Иванов, когда они вошли в дом. — Некто Кеша Хованский. Иннокентий. Такой же предприимчивый парень, как и вы. Сын магната.

— Я не всегда запоминаю имена, — махнул рукой Важенов. — У меня есть ежедневники. Если желаете, могу их выдать. Хотите?

— Пока нет нужды.

Фёдор присел на резной стул в гостиной, положил свои документы на резной стол и начал медленно, со всей тщательностью составлять протокол осмотра. Ему нужно было выиграть время. Лобовая атака не удалась. Хитрость тоже. После того, как работники донесли Кириллу о подозрительной машине, он не бросился уничтожать улики. Выдержал он и две волны напора.

— Соловьёв, — приказал следователь. — Осмотрись на улице.

— Так точно, — кивнул оперуполномоченный и покинул дом.

— Стажёр, — обратился Фёдор к Бесстужеву, который так и продолжал играть свою роль.

— Слушаю вас, господин следователь.

— Иди узнай, откуда тут вывозят мусор, — приказал Иванов. — А заодно уточни, приезжала ли в последнее время машина для вывоза крупных отходов — старого ковра, мешков со строительным мусором либо бочками с жидкостями.

— В этом нет нужды, — улыбнулся Важенов. — У нас безотходное хозяйство. Всякий мусор мы либо пускаем на вторичные нужды, либо сжигаем. Только дураки выбрасывают то, что может приносить пользу. И уж тем более я бы не стал выбрасывать ковёр… Его ведь легко продать!

— Прикажете исполнять поручение? — перебил стажёр.

— Отставить, — сказал Фёдор. — Итак, господин Кирилл… Сколько комнат в вашем особняке?

— Признаюсь честно — не считал, — улыбнулся Важенов, чрезвычайно довольный своим остроумием.

— Количество подсобных сооружений?

— Аналогичный ответ, — сказал купец. — Можете осмотреть и посчитать самостоятельно.

— Я бы хотел увидеть комнату Ксении.

Кирилл напрягся. На его лбе выступила жилка. Бесстужев громко втянул носом воздух, будто дикий зверь. Перестал улыбаться.

— Да как вы смеете, — прошептал купец. — Она была всем. Светом моей жизни. Это всё для неё…

— Мне очень жаль, — произнёс Фёдор. — Правда жаль. Но у меня есть все основания подозревать, что вы скрываете от меня нечто важное.

В этот раз Важенову достало ума промолчать. Он даже губу закусил, чтобы не сболтнуть лишнего. Следователь в голове отметил, что в этом матче он снова вырывается вперёд.

— Ведите нас в спальню Ксении, — продолжал развивать успех Иванов. — Не в её кабинет. И не в комнату, где она принимала подруг. А в спальню, где она хранила свои личные вещи, пластинки, альбомы…

Кирилл замешкался. Напрягся.

— Ну же! — напирал Фёдор. — Не заставляйте меня вызывать подмогу.

Важенов собрался. Вздохнул. Он резво поднялся с кресла и пошёл в сторону лестницы. Дом был огромен. Пожалуй, купец вполне способен был, подобно Ивану Сусанину, завести их в какой-нибудь темный закуток — и бросить там умирать. Но, должно быть, у него был другой план. На ходу он расстегнул рубашку, снял с цепочки ключ.

Иванов машинально отметил, что на цепочке таковых два. Стажёр шёл справа от купца и многозначительно посмотрел на Кирилла.

— Вот, — бросил хозяин дома, открывая одну из дверей. — Смотрите, мерзавцы. Давайте, топчитесь по моей памяти!

Фёдор прошёл внутрь. Комнату убирали — это видно невооружённым глазом. А ещё — открывали шкаф, выдвигали шуфляды. Лёгкие следы чужого присутствия.

— Где её украшения? — спросил Иванов, просто чтобы занять время.

И тут он понял, что совершенно случайно попал в цель. Важенов напрягся. Побагровел. Начал дышать часто-часто, и в целом выглядел настолько устрашающе, что рука Фёдора потянулась к оружию.

— Нет, — ответил Кирилл. — Их нет. Я выбросил.

— Вы ведь ничего не выбрасываете, — буркнул Иванов.

— А украшения — выбросил! Что вы ко мне пристали?

— Где Хованский? — вновь перешёл в атаку следователь. — Вы его утилизировали? Вторично использовали?

— Нет! — рявкнул Важенов. — Как вы смеете обвинять меня!

— Зачем он приходил?

— Договариваться за своего дружка, — улыбнулся Кирилл. — Я его предложение отверг. Он с позором покинул мой дом. Точка!

— Не нужно так разоряться, — улыбнулся Фёдор. — Где тело?

— Вы не знаете, о чём говорите! — орал купец. — Даже понятия не имеете.

— Тело — где?

Внезапно они услышали звук колокольчика. Иванов бросился в безразмерный коридор, побежал по мраморной лестнице. Лишь когда он спустился на первый этаж, стало понятно, что звонил Соловьёв. Таким замысловатым способом он решил привлечь к себе внимание.

— Простите, — буркнул тот. — Тут можно заблудиться, поэтому вот так. Не мог вас обнаружить.

— Ты что-то нашёл? — спросил он.

— Нет, — пожал плечами опер. — Сам заблудился.

Они оба услышали шаги на лестнице — неспешные, спокойные. Впереди шёл Важенов. Лицо его было совершенно отречённым. Позади двигался Бесстужев в образе стажёра. Он украдкой подмигнул Фёдору.

— Господин Важенов вспомнил одно важное обстоятельство, — объяснил Григорий. — Он хочет нам что-то показать. Давайте не будем ему мешать.

Купец шёл медленно. Когда они выбрались на улицу, он тут же пошёл в сторону сада. В сентябре плоды с деревьев были убраны, трава — пострижена. Только ветви некоторых позднеспелых яблонь гнулись к земле. Наперерез странной процессии бросился помощник Важенова. Тот самый Вениамин, что скандалил у входа.

— Кирилл! — кричал он, хватая за плечи своего босса. — Ты что делаешь, Кирилл?! Очнись! Ты ж нас погубишь!

Бесстужев напрягся. Сохранять контроль над купцом ему стало тяжело.

— Соловьёв, — быстро приказал Фёдор и сделал небрежный жест головой.

Оперативник тут же сбил с ног мужчину, заломил руки за плечи. Дюжий господин пытался сопротивляться, но тщедушный на вид Соловьёв был невероятно крепок. В секунду он скрутил наглеца в бараний рог. Купец побрёл дальше. Спустя минуту они пришли к маленькому, неприметному сараю. Тот стоял в стороне, напоминая подсобное сооружение.

Однако же, на двери с металлическим засовом висел огромный амбарный замок. Важенов расстегнул рубашку и снял с цепочки второй ключ. Отпер механизм. Убрал засов, открыл дверь. Неопределённо махнул рукой. Когда Фёдор и Григорий вошли внутрь, они увидели винтовую лестницу. Та уходила вниз.

— Я посмотрю, — сказал следователь. — А ты продолжай держать нашего клиента на ментальном поводке. Или как ты это там называешь.

Фёдор извлёк из кармана фонарь. Он всегда брал его на осмотры: как знать, в какое время дня нужно будет собирать улики? Лестница уходила вниз, а потом перед ним появилась дверь. Иванов толкнул её — аккуратно. Внутри горел тусклый свет. Увиденное потрясло его — опытнейшего следователя, который насмотрелся всякого.

— Стажёр! — закричал он и испугался собственного голоса. — Стажёр, сюда!