ГЛАВА 2. Боль

— Рискнёте повторить? — спрашиваю спокойно, не спеша выпуская из рукавов свои алые ленты.

Те застывают в воздухе — чуть выше моей головы, нацеленные на первого принца небесного клана в то время, как сам воздух начинает вибрировать от моей силы, давя на всех бессмертных, оказавшихся со мной в одном помещении…

— Я был не прав, — тут же склоняет голову Цянькон, почувствовав реальную угрозу.

Перевожу взгляд на его красавиц, спрятавшихся за спину принца с испуганными выражениями на лицах…

— Я хочу, чтобы вы знали, — произношу медленно, поднимая глаза на лицо их «благодетеля», — если до меня дойдёт слух, что к смерти моего жениха приложил руку первый принц Цянькон… я вас уничтожу.

— Какие громкие слова, — облизав пересохшие губы, отзывается первый принц, — Хозяйка Шёлковой Долины не боится бросать вызов правящему клану?

— Вы — не ваш клан. Вы лишь низшее божество, не прошедшее испытания в смертном царстве, а оттого не имеющее права становиться во главе царства бессмертных, — произношу без эмоций.

Да, владыка может объявить его наследником. Но до тех пор, пока Цянькон не пройдёт испытание и не станет высшим божеством, он не сможет стать полноправным главой небесного клана.

— Очень скоро все эти древние, поросшие плесенью традиции, канут в небытие. А стать высшим божеством я смогу и без опыта в мире людей. Вот увидите, — напряженно и даже зло произносит первый принц.

Маска праведника явно была ему велика… Он не дотягивает даже до коварного злодея.

— Я хочу посмотреть, как ВЫ будете менять законы бессмертного царства, — даже не скрывая презрения в голосе, бросаю ему, после чего выхожу из его покоев.

Относилась ли я серьёзно к его словам? Конечно нет. Правила бессмертного царства нерушимы. Шут может снять свой колпак и натянуть корону короля, но кто из подданных захочет ему служить? Верно — никто. А запугать всех Богов бессмертного царства этому отбросу явно не по плечу.

Другое дело — алая дева…

Надо разобраться с этой проблемой как можно быстрее. Если Тао действительно мёртв, то Цяо-Цяо становится легкой добычей: я знаю местоположение её логова и знаю о её методах ведения борьбы. И, собрав небольшое войско из Высших Богов я справлюсь и с ней, и с её охранниками…

Останавливаюсь, удивленная своими мыслями.

Я примеряю на себя роль лидера? Когда у меня появились такие амбиции?..

— Высшая Богиня Инь Юэ, что с тобой произошло после его смерти? — шепчу себе под нос, а затем перелетаю к воротам, ведущим в Небесный Дворец.

— А-Юэ, — слышу голос лиса и разворачиваюсь.

— Я думала, ты будешь ждать в Шёлковой Долине, — замечаю.

— Если отправимся сейчас, успеем на представление, — протягивая мне руку, отзывается тот.

— Гэгэ всё предусмотрел, — улыбаюсь мягко и вкладываю руку в его ладонь.

А затем мы оба летим в земли Края Пяти Озер.

Приземлившись на территории ярмарки, я начинаю ловить на себе взгляды бессмертных.

— Это она?

— Да, это Высшая Богиня Инь Юэ!

— Какая красивая…

— А рядом с ней Высший Бог Лин Хун! Говорят, он — сильнейшее божество бессмертного царства!

— После Высшей Богини, конечно…

Как изменились их разговоры…

Покачав головой, иду вперёд.

Когда я была здесь в прошлый раз, мало кто мог вспомнить, Богиней какого клана я являлась, не говоря уж о моей внешности. А теперь каждый прохожий сворачивал шею, желая запечатлеть взглядом все мои черты…

— Она была последней невестой Каменного принца!

…разглядеть скорбь в глазах…

— Говорят, они не были близки!

…оценить бледность лица от количества пролитых слёз…

— Ходит слух, что она даже закрывала Шёлковую Долину — лишь бы наследник не смог приблизиться к ней!

— Между ними точно не было никаких чувств.

— Что взять с навязанного брака?..

Хотела бы я сказать, что люди всегда остаются людьми… Но в данном случае лучше уточнить, что толпа всегда остаётся толпой. Даже если это толпа Богов.

Реагировать на их слова бессмысленно.

Поэтому… безмятежность — вот, что этим вечером могли лицезреть боги на моём лице.

Ни больше ни меньше.

— Хочешь, чтобы я заставил их замолчать? — уточняет Синь Шэнь.

— Это всего лишь низшие божества, гэгэ. Не стоит спускаться до их уровня. Намного интереснее узнать, кто распространил весть о том, что я закрывала долину, — отзываюсь безучастно и иду к лавке, чтобы приобрести шляпу с вуалью.

Смотреть представление и чувствовать на себе взгляды всех зрителей — удовольствие так себе…

Когда мы добираемся до площадного театра, представление уже идёт. Мы с Синь Шэнем занимаем места с краю, с удивлением замечая, насколько доходным стало это место! Декорации на сцене, костюмы артистов… даже сама публика была более почтенной: могу поспорить, что среди этих бессмертных была парочка Высших Богов.

— Отец! Наш клан атакован демонами! Что же нам делать?! — нараспев зачитывает свои строчки красавица с каштановыми локонами.

Это определённо была «Чжу Цин». Правда, актрису явно заменили на более хорошенькую; да и её синее платье теперь выглядело в разы лучше, а волосами так вообще можно было пол подметать — настолько длинными они были.

Помнится, раньше за чистоту пола отвечал «Летописец» со своей бородой, но что-то я его сегодня не вижу…

— Дочь моя! Пусть теперь он принадлежит другой, но я верю — Каменный принц придет защитить тебя! — громко отвечает ей карикатурно маленький старичок, которого я никак иначе, как пеньком, и назвать не могла.

Судя по всему, это был «Повелитель Цветов».

За что ж так досталось почтенному старцу?.. Эти артисты Богов не боятся…

М-да…

— А как называется это представление? — уточняю у Синь Шэня, чуть наклонившись к нему.

— Название спектакля — «Погребальный Цветок для Каменного Принца»! — шипит мне совсем седая бессмертная на соседнем ряду.

— И за кого нынче болеет почтенная публика? — интересуюсь, изящным движением приподняв вуаль до уровня губ.

— За главного героя — за кого ж ещё? Он в этой части настрадается… — качает головой старушка, — Даже представить боюсь, что будет в следующей!

Как я её понимаю!..

Так, стоп.

— Полагаете, у этой истории будет продолжение? — с лёгким любопытством спрашиваю.

— Конечно будет! Не могут же они оставить нас с таким ужасным финалом! Я уже третий раз этот спектакль смотрю, и своей монетой голосую за счастливый конец! А как иначе? Пока есть спрос — будет и предложение…

Киваю этой бессмертной и направляю взгляд на сцену, где в этот момент несчастные отец с дочерью бились с целой армией «демонов», описывать которых я бы не взялась даже за отдельную плату. Зрители вокруг едва не в голос обсуждают бедственное положение семьи, недоумевая — где же их союзники из Края Пяти Озёр? — но мгновенно замолкают, когда на сценическую землю «с небес» (с потолка на тросе) начинает медленно спускаться девица лет тринадцати в одном халате на голое тело (напомню — тело ребёнка!) с огромной копной шикарных, но абсолютно седых волос.

— Это что за… — только и вырывается из меня.

— Кажется, тебе решили польстить, о древняя Богиня, — хихикает Синь Шэнь, прикрывая рот рукой, — и вместо старухи на сцену выпустили прекрасную лоли![1]

— Шэнь-гэгэ… тебе смешно? — очень опасным голосом уточняю.

— Прости, а-Юэ, но это действительно компромисс… согласись? — хмыкает лис, продолжая давиться смехом.

— Компромисс? Почему она в халате?! — возмущенно спрашиваю, поймав на себе несколько недовольных взглядов от зрителей.

— Потому что ты была в халате, когда отправилась на помощь Повелителю Цветов, — по большому секрету делится со мной Синь Шэнь, — ты уже не помнишь этого?

— В тот день столько всего произошло! Мне было не до выбора гардероба!

— Поэтому ты прилетела громить демонов в домашней одежде, — кивает лис, — естественно, в этом нет ничего «ненормального».

Кошу на него глазом.

— Но почему у меня седые волосы? — вновь взрываюсь, но делаю это намного тише.

— Милая а-Юэ, ну, как ещё этим темным божкам изобразить древнейшую Высшую Богиню, которая выглядит так прекрасно, как ты? Посмотри вокруг! Как много бессмертных сохраняют свою красоту ко второй тысяче лет — не говоря уж о третьей!

— Боги нынче обмельчали, — в который раз качаю головой, — в нашем детстве, помнится, к родителям наведывалось много древних Богов с молодыми лицами.

— И многие из них погибли во время войны с демонами, — кивает Синь Шэнь, — с тех пор последние не высовывались: по ним был нанесен сокрушительный удар.

— Ты сам знаешь, что это не так. Они возрождаются. И готовятся к ответу, — произношу совсем тихо.

— Если их уровень будет так же низок, как у тех, что встретились нам на территории Белого Озера, то бояться нечего, — отзывается Синь Шэнь.

— Если среди них укроется пара мастеров из смертного мира с техникой кровавой печати, то трагедия повторится не раз, — вспоминая обстоятельства смерти Тао, произношу ровным голосом, — Что она делает? — неожиданно присматриваюсь к актрисе, изображавшей меня на сцене.

— Кажется, она… танцует с лентами? — склонив голову набок, предполагает лис.

— Они нарываются, — сухо констатирую.

Танец с лентами. Зрелище, от которого можно поседеть от стыда. Собственно, демоны и седели… в смысле — умирали. От зрелища.

Потому что ленты не успевали их касаться.

Естественно.

Это ж были простые ленты из простой ткани…

— Ну, вообще она неплохо двигается, — потирая пальцем подбородок, протягивает Синь Шэнь, — да, что-то в этом определённо есть…

— Я не «двигаюсь», когда использую ленты, — цежу, тяжелым взглядом глядя на это представление.

— Ну, что ты ворчишь, как старушка? Танцует себе — и ладно! Вон, демоны штабелями валятся! — махнув рукой на сцену, беспечно отзывается лис.

— О, Высшая Богиня! Вы пришли на помощь племени цветов несмотря на то, что Его Высочество до сих пор любит меня! — простирая руки к «Хозяйке Шёлковой Долины», восклицает «Чжу Цин».

Какое громкое заявление…

— Ваша взаимная любовь меня не интересует, — неожиданно низким и звучным голосом отвечает ей ребёнок, изображавший меня.

А они определённо продавливают линию любви Тао и Чжу Цин…

Так грубо.

— Меня интересует только Цветок Алого Пламени, — продолжает седовласая лоли, тяжелым взглядом буравя несчастное семейство.

— Вот, как… — протягиваю, поудобнее усаживаясь и начиная внимательней следить за действием.

— Любовь моя! — падает с небес «Каменный принц» (и этот на тросе спустился), маска которого тоже значительно улучшилась за последние несколько месяцев (больше не напоминала ошалевшего пьянчугу с открытым ртом).

К слову, обращался принц не ко «мне».

Фраза «любовь моя» была направлена актрисе, изображающей здесь Чжу Цин.

— А ты что тут делаешь, моя последняя невеста? — а вот эта реплика была ко «мне»!

Да, принц явно не благоволит седым детям…

— Я пришла, чтобы забрать себе племя цветов, — басит ему в ответ «Хозяйка Шёлковой Долины».

— Признайся, ты мстишь за мою холодность? — запрокидывая голову и едва не ломая себе шею, вопрошает «Каменный принц».

— Эту пьесу точно не Тао писал? — бормочу под нос, всерьёз заинтересовавшись этим вопросом.

— Нет, я всего лишь хочу завоевать всё бессмертное царство, — отвечает ему «Высшая Богиня Инь Юэ», затем, странно танцуя, обвязывает лентами «Повелителя Цветов» и «Чжу Цин» и уводит тех за кулисы.

Э…

— Я всегда буду любить тебя! — сообщает бывшему жениху последняя, проливая реки слёз.

Буквально.

После удаления «дочери Повелителя Цветов» на сцене остается мокрая дорожка…

— А я тебя, любовь моя! — сообщает той «Каменный принц».

— Нет, кажется, к этой пьесе приложила руку наш гордый цветочек, — мягко постучав пальцем по губам, протягиваю негромко.

— Ты видишь то же, что и я? — также тихо уточняет Синь Шэнь.

— Кто-то очень хочет настроить бессмертное царство против Хозяйки Шёлковой Долины, — растягиваю улыбку на губах.

Затем поворачиваюсь и смотрю на гэгэ.

— Ты же явно не просто так привёл меня на это представление, — замечаю.

— Я хотел, чтобы ты своими глазами увидела методы наших противников, — не скрывая, отзывается Синь Шэнь.

— Хитро, — соглашаюсь, вновь переводя взгляд на сцену, где началась кульминация — со «страданиями» главного героя и его последующей попыткой суицида, закончившейся удачно в стане врагов…

Окруженный демонами, «Каменный принц» произносит предсмертный монолог о том, как он несчастен, и умирает, «пронзённый» десятком деревянных мечей, покрашенных в цвет металла.

— Да нет, конечно, он не умер! Что ж он — совсем дурак, что ли, идти к демонам в одиночку? — начинают в голос обсуждать финал представления окружающие меня боги, — Да и спектакль закончился с намёком на вторую часть: вон, Хозяйка Шёлковой Долины взяла в плен племя цветов, но никого же ещё не убила!

— А кого она, по-вашему, должна убить? — заинтересовывается Синь Шэнь, где-то успевший раздобыть аналогичную моей шляпу с вуалью и скрывший своё лицо.

— Ну, кого-то точно должна — не зря же появилась! — отвечает ему на это молодой бессмертный, держа под ручку такую же молодую Богиню.

— Думаю, автор этого шедевра — первый в очереди, — поднимаюсь на ноги.

— Пойдём, поприветствуем труппу? — предлагает Синь Шэнь.

— Нет, труппа явно новая — я не узнала ни одного актёра. Хочу знать, кто их содержит, — встречаю его взгляд.

— Я тебя услышал, — кивает лис и мгновенно пропадает из виду, а я разворачиваюсь и покидаю площадь.

— Это разве не Высшая Богиня Инь Юэ? — слышу шепотки тех самых Высших Богов, которых я засекла среди зрителей.

— Действительно, кажется, она… эта холодная аура ощутима даже на площади, полной людей!

Низшие божества, услышав их разговор, тут же включаются в обсуждение:

— Она смотрела спектакль о Каменном принце?

— Кажется, действительно смотрела!

— И никак не отреагировала?

— Что за странное поведение…

— Тише ты, боги её статуса не обязаны ни перед кем отчитываться…

— Но почему она не носит траур по своему жениху?

— Может, и впрямь — не любила?

Молча покидаю площадь, решив проигнорировать эти выпады. Уверенная, что их слова нисколько не затронули моё сердце, обнаруживаю себя на краю ярмарки. Я интуитивно пыталась уйти подальше?

Я хотела сбежать?..

Осматриваюсь вокруг и замечаю узкую тропинку, ведущую от главных рядов в сторону пустыря с небольшой памятной табличкой, установленной на небольшом постаменте явно не по правилам, но почему-то засыпанной цветами.

Рядом с той табличкой на коленях стояла девушка. Лицо этой Богини было скрыто вуалью, как и у меня, но излучение её силы было слишком хорошо мне знакомо… потому, скрывая своё присутствие заклятием, остаюсь стоять на месте и наблюдать за дочерью Повелителя Цветов.

Судя по звукам, Богиня плакала.

Невольно присматриваюсь к ней, пытаясь понять, не ослышалась ли?

Неожиданный порыв ветра откидывает легкую вуаль в сторону, и я вижу лицо, залитое слезами… Она действительно плачет! Но почему?

Подхожу чуть ближе и читаю надпись на памятной табличке, — после чего резко отступаю назад.

Почему это установлено здесь? Кто позволил?!

Это нарушает все правила бессмертного царства!

— Прости меня… прости, что не смогла убедить отца… прости, что отступила, когда ты нуждался в моей помощи… прошу тебя, прости меня, Тао… — закрывая лицо руками и давясь слезами, шепчет Чжу Цин.

Да, кто она такая, чтобы так скорбеть? Почему она позволяет себе стоять на коленях в этом богами забытом месте перед этой грязной, непонятно кем высеченной, табличкой и оплакивать его смерть?!

Полная недобрых, даже разрушительных чувств, отступаю. А затем безотчетно накрываю рукой то место, где стучало сердце. Сердце, которое в этот момент тихонько заныло…

Почему я не могу так же плакать? Почему слёзы вырвались из меня лишь в тот момент, когда моё тело разрывала невыносимая боль, словно отзываясь на его смерть? Почему я не рыдала, когда очнулась на следующий день? Почему не ощутила ничего, кроме лёгкой вспышки раздражения из-за того, что он ушёл слишком рано?..

Я смотрела театральную постановку, где он умер — и ничего не испытывала. Я гуляла по Небесному Дворцу, где он жил и рос — и ничего не испытывала. Я смотрела на его монумент, перед которым медленно седел от горя его отец — и ничего не испытывала.

В небе внезапно распускается прекрасный цветок из разноцветных искр…

Салют.

Как в тот раз.

Когда ты подошёл и положил ладони на мои плечи…

Невольно оборачиваюсь, желая ощутить его тепло, и понимаю, что за спиной никого нет.

Салют продолжает украшать небо прекрасными узорами, а я стою и смотрю себе за спину…

Биение сердца вдруг становится неровным, даже рваным. Под бронёй из рёбер что-то плотно сжимается. А перед глазами появляется ЕГО лицо в тот момент, когда я проснулась и обнаружила его не спящим… следившим за моим сном всю ночь…

«Ты что, вообще не спал?..»

«Я не знал, как скоро мы в очередной раз рассоримся, потому решил запечатлеть в памяти каждую секунду рядом с тобой».

Боль в груди нарастает…

«Айю, давай поженимся завтра».

Как больно…

«Прошу, не подводи меня».

— Я не хотела, — срывается с губ тихий шёпот, наполненный страданием.

Чжу Цин резко оборачивается, пытаясь найти источник звука. Затем поспешно поднимается с колен, прикрывает лицо вуалью и уходит в сторону шумной толпы, восхищенной зрелищем салюта.

— Тао, прости меня. Я не хотела тебя подводить, — крепко зажмурившись, выталкиваю из себя слова.

Затем вновь вижу его перед собой — наносящим мне ритуальный рисунок на лоб… Его напряженное выражение лица, резкие отточенные движения руки перед моими глазами… картинка вдруг странно искажается — и вот перед моими глазами вновь мужская рука, но уже совсем иная… кожа слишком бледная… кость слишком тонкая… но в ней столько силы… Эта рука так же выводит узор на моём лбу, затем отстраняется, и я вижу красивое лицо молодого человека, глаза которого вынуждают меня резко схватиться за грудь, впиваясь в кожу пальцами… почему его взгляд так мне знаком?! Почему моё сердце едва не пробивает рёбра от одного воспоминания о нём?! Встряхнув головой, пытаюсь прийти в себя. Это просто помешательство. Я не знаю этого человека. Моё сознание шутит со мной.

Скидываю с себя покров заклятия и иду в толпу — искать Синь Шэня.

Я не хочу более находиться здесь. Я хочу домой. В свою долину. К своему абрикосовому дереву.

— Что здесь забыла Хозяйка Шёлковой Долины? — звучит вопрос мне в спину, когда я покидаю пустырь с памятной табличкой и выхожу к краю торговых рядов.