ГЛАВА 3. Гнев

Останавливаюсь и разворачиваюсь на звук голоса.

— Главы кланов Края Пяти Озёр позабыли о приличиях? — бросает им в лицо Синь Шэнь, появляясь рядом со мной.

— Уж мы-то о приличиях помним, Высший Бог Лин Хун! — отвечает на это Божество Земли — коренастый бессмертный с толстыми бровями.

— Не вам указывать Высшей Богине, где ей следует гулять и куда идти, — с холодом напоминает Синь Шэнь.

— Вы забрали под своё крыло племя цветов, не поставив в известность членов альянса! А потом пришли на наши земли и гуляете здесь, как ни в чём не бывало! Быть может, обитателям Шёлковой Долины вообще правила не писаны? — мгновенно выходит из себя глава клана птиц — долговязый худой Высший Бог с седой прядью.

— А, быть может, всё дело в том, что под вашим крылом оказалось не так уж безопасно? — протягиваю ровным голосом.

— Что?! — глава клана птиц даже отступает, явно задетый за живое.

— Когда демоны напали на племя цветов, — продолжаю растягивать слова, не глядя на него, — где были члены альянса?

— На нас тоже напали! Мы все пострадали! — заявляет пузатый Бог ручьёв и водоёмов.

— Неужели вы действительно хотите, чтобы я ответила на это заявление? — с холодным любопытством смотрю на него.

— Мы в курсе, как разделились силы демонов, напавших в тот день на Край Пяти Озёр, — замечает Синь Шэнь, складывая руки на груди.

— Хотите сказать, что нам мало досталось? — нахмурив брови, спрашивает Божество Земли.

— Хотим сказать, что вы оставили союзников без помощи, — фыркает лис.

— Так или иначе факт остаётся фактом: Высшая Богиня Инь Юэ разрушила древний союз и унизила Край Пяти Озер, — произносит Бог Мышей — сильнейший бессмертный из альянса.

— Почтенный Бог Мышей хотел сказать, я защитила племя цветов и дала им убежище? — уточняю мягким голосом.

— Я сказал то, что хотел сказать. Ваша сила велика, Богиня! Но правда будет на нашей стороне, как бы вы не выкручивались! — повышает голос Бог Мышей.

— «Не выкручивалась»? — переспрашиваю ещё мягче и тише.

— Вы захотели завладеть нашей общей реликвией! И вы сделали это, наплевав на последствия! Но суд небесного клана разберёт это дело и рассудит, кто пра… — Бог не успевает закончить предложение и врезается спиной в торговую палатку… снося в итоге целый ряд.

Да, я не стала рассчитывать силу.

Поворачиваюсь к главе клана птиц и повторяю процедуру.

К тому моменту, когда заканчиваю с пузатым божеством, красочная ярмарка уже являет собой жалкое зрелище… а вокруг царит гробовая тишина.

— Я хочу, чтобы вы поняли, что сейчас произошло, — произношу, не повышая голоса, но прекрасно осознавая, что все меня слышат, — это не вызов на поединок: вы того не достойны. И не месть за распущенные обо мне слухи: я не такая мелочная. Это реакция на оскорбление, прозвучавшее вслух из первых уст, — обводя взглядом разрушенную торговую площадь, добавляю спокойно, — но, если кто-то из присутствующих здесь Богов готов заявить, что я перегнула палку… — вновь замолкаю, оглядывая напряженные и испуганные лица, — что ж… кажется, таких нет. Это мудро.

Не спеша прохожу вперёд, останавливаюсь и грациозным движением поднимаю вуаль, открывая своё лицо.

— Я давно не покидала земли Шёлковой Долины и не в курсе «современных веяний», но, насколько знаю, правила бессмертного царства не изменились: выказывать неуважение богам, что выше по статусу — запрещается. Не потому, что это невежливо и грубо. А потому что, распустивший язык, бессмертный может не справиться с последствиями. Как-то даже неловко, что приходится объяснять нечто настолько банальное… — замолкаю, и впрямь испытав некоторую неловкость; затем поднимаю спокойный взгляд на бессмертных перед собой, — Скажите мне, главы кланов Края Пяти Озёр, кто из вас желает жизнью заплатить за нанесенное оскорбление?

— Жизнью?.. — изумленно переспрашивает Божество Земли.

— Вы, изнеженные божества, не видавшие крови, не участвовавшие в сражениях, живущие в миру и согласии, и совершенно забывшие об истинном порядке… решили, что можете мне вызов бросать? — спрашиваю с искренним удивлением, поднимая в воздух главу клана птиц.

Он первым бросил мне в спину непочтительные слова. И теперь его шея была обвита алой лентой, а сам он барахтался в попытках сделать глубокий вдох.

— Госпожа Инь Юэ… — напряженно произносит божок ручьёв и водоёмов.

— Когда вы родились, я уже была Высшей Богиней. Когда вы создали свой хилый альянс, моя Шёлковая Долина процветала уже много тысяч лет. И вы берётесь указывать, где я ходить должна? — направляю взгляд на Бога Мышей и вздёргиваю его так же, как и главу клана птиц, — Ни один из вас не имеет права на меня глаза поднимать, жалкие подобия Богов… О каком небесном суде вы говорите, когда я имею право прямо сейчас отнять ваши жизни за дерзость, проявленную по отношению к древнейшей Богине бессмертного царства?

— Госпожа Инь Юэ! Нет… Хозяйка Шёлковой Долины! — бросается мне в ноги Чжу Цин, — Прошу вас, усмирите гнев!

— Пошла прочь, — бросаю ей, не глядя.

— Эти небожители забыли о своём месте, потому что давно не видели никого древнее моего отца! — крепко зажмурившись, кричит Чжу Цин, прекрасно понимавшая, что с ней будет за непослушание, — И они не знают о том, что отец сам просил вас позаботиться о нас!

— Что? Что говорит дочь Повелителя Цветов? — переспрашивает Божество Земли.

— Всё так! Мой отец сам попросил Хозяйку Шёлковой Долины стать нашей покровительницей! И сам принял решение уйти на её землю! В этом нет вины Госпожи Инь Юэ! — восклицает Чжу Цин.

— Глупое дитя, — взмахом руки отбрасываю её в сторону, — кто разрешил тебе заступаться за меня?

Перевожу взгляд на членов альянса.

— Воспитанием этого ребёнка я займусь лично. Что касается вас…

— Мы просим прощения у великой Богини! Мы были не правы и заслуживаем смерти! — падают на колени главы кланов.

Да вы просто струсили перед моей силой, жалкие отбросы, жадные до чужой реликвии…

Щелчком пальцев ломаю всем четырём бессмертным кости и наблюдаю за тем, как они валятся на землю, крича от боли.

— Вы смеете из себя жертв изображать? — уточняю, приподняв бровь, и главы Края Пяти Озер тут же замолкают, сообразив, что легко отделались.

Прищурившись, смотрю на них, размышляя, хватит ли им ума вынести урок из произошедшего.

— Сожалеете ли вы о содеянном? — спрашиваю, отводя взгляд в сторону.

— Сожалеем, Высшая Богиня! — хором отвечают боги.

— На первый раз вас прощаю — и то лишь потому, что сегодня праздник, — скосив глазом в сторону остатков того самого «праздника», отвечаю, — что касается погрома — это ваша плата за высокомерие и недальновидность. Синь Шэнь, мы уходим, — подхватив лентой тело Чжу Цин, срываюсь в небо, оставляя на земле Края Пяти Озёр лишь соломенную шляпу с полупрозрачной вуалью…

Когда долетаю до Шёлковой Долины, сбрасываю свой груз на землю, прохожу к дому и останавливаюсь, обращаясь к Синь Шэню:

— Я знаю, что подвела тебя… ты так долго выстраивал дипломатические отношения со всеми кланами, столько труда вложил в налаживание связей, но, если бы я не преподала им урок, все эти насмешки в наш адрес продолжились бы. Те низшие бессмертные на ярмарке позволяли себе тыкать в меня пальцем лишь потому, что их хозяева ведут себя так же. Я больше не буду терпеть подобную распущенность и… — замолкаю, услышав за спиной какие-то странные звуки, — Шэнь-гэгэ?..

Разворачиваюсь и вижу, как лис смеется от всей души, более не сдерживаясь; он запрокидывает голову, открывая вид на длинную шею, и выглядит в этот момент настолько молодым и беспечным, что я невольно замираю, любуясь другом…

— Гэгэ? — зову мягко, ощутив, как на собственных губах растягивается такая же открытая улыбка.

— Я так счастлив, — смахнув влагу с уголков век, отвечает Синь Шэнь и опускает взгляд лучистых глаз на меня, — а-Юэ, я действительно счастлив…

— Что я побила тех Богов? — переспрашиваю неуверенно.

— Что ты, наконец, очнулась! Действительно очнулась от своего двухтысячелетнего сна! — странно отвечает лис.

— Ты не злишься на меня за это представление на ярмарке? — уточняю осторожно.

— Я жалею лишь о том, что их вздёргивал не я, — нежно погладив меня по щеке, отвечает лис.

— Тогда я спокойна, — киваю, глядя ему в глаза.

— Ты помнишь о своей подопечной? — взглянув мне за спину, уточняет Синь Шэнь.

— Да, сейчас ей займусь, — отзываюсь.

— Хорошо. Но сперва послушай внимательно, — гэгэ понижает голос, и мы одновременно накрываем себя защитным заклятием, — я, наконец, нашёл информацию о кровавых печатях; было довольно трудно, но оно того стоило… Так, вот, печати бывают трёх видов. Кровавая печать голодной бездны — печать, которую накладывают на противника, чтобы вытянуть из него всю силу. Кровавая печать разрыва пространства… тут, думаю, и объяснять не нужно — мы наблюдали её появление в долине ещё при жизни наследного принца. И самая сложная — кровавая печать духа. Она забирает душу противника, позволяя использовавшему её, поднять свой уровень. Все три печати требуют кровавой жертвы, равной по силе тому, против кого печать используется… в случае с наследником была использована именно третья печать, и ввиду этого обстоятельства поведение Цяо-Цяо становится ещё более загадочным.

— Мастер из смертного мира действовал без её согласия? — нахмурившись, уточняю.

— Кажется, он сотворил не ту печать, о которой они договаривались. И когда принц Тао… — лис останавливается, бросив на меня сосредоточенный взгляд.

— Когда душу Тао забрали — говори, как есть, — предлагаю ему ровным голосом.

— Когда это произошло, Цяо-Цяо словно с цепи сорвалась и сначала плакала, потом кричала на всех, а затем попыталась куда-то сорваться, но её остановили.

— Как ты думаешь, он не воскрес из-за кровавой печати духа? — спрашиваю, взяв все эмоции под контроль.

— Уверен, он знал обо всех разновидностях этой страшной техники. Знал — и сознательно шёл на это, предварительно проредив войско противника.

— Тогда я не понимаю… — качаю головой.

— Полагаю, разгадка кроется именно в поведении Цяо-Цяо, — отзывается Синь Шэнь.

— Согласна. Для той, что столько раз пыталась забрать жизнь Тао — неожиданно заплакать, а потом сорваться куда-то… теперь я понимаю, почему эти обстоятельства сразу же заинтересовали тебя, — киваю, покусывая губу, — мы можем узнать, куда она хотела попасть?

— Я… попробую что-нибудь предпринять, — как-то до странного неуверенно протягивает лис.

— Что-то не так? — уточняю у него.

— Однажды я уже отправлял за ней свой хвост… и едва его не лишился. Это было в первые дни после смерти наследника, — признается гэгэ.

— Тогда не рискуй. Мы найдём другой путь, — сжав рукой его ладонь, произношу убежденно.

— Я услышал тебя, — мягко отзывается лис, затем отходит от меня и исчезает, а я снимаю с себя защиту и медленно разворачиваюсь к связанной на земле Чжу Цин.

Подхожу к её телу и возвращаю себе свою алую ленту.

— Как думаешь, почему я обездвижила тебя и доставила в Шёлковую Долину таким позорным способом? — протягиваю, не глядя на бессмертную.

— Потому что Чжу Цин позволила себе влезть в разговор Богов, что были выше её по статусу, — неожиданно послушно отвечает та.

— Как думаешь, почему я атаковала лидеров Края Пяти Озёр? — продолжаю, обходя её по кругу.

— Потому что они позволили себе дерзость в разговоре с Хозяйкой Шёлковой Долины, — отзывается Чжу Цин.

— Как думаешь, почему я сломала им кости? — останавливаюсь и смотрю на неё.

— Потому что… потому что хотели показать Чжу Цин, какой участи она избежала? — неуверенно протягивает гордый цветочек.

— Дитя, а ты не такая бестолковая, как мне казалось, — признаюсь с лёгким удивлением.

— Я… я действительно вела себя неподобающе и опозорила — и себя, и отца. Я искренне прошу прощения у Хозяйки Шёлковой Долины и молю о снисходительности, — негромко произносит бессмертная, глядя в землю.

— С чего это ты вдруг стала такой послушной? — с лёгким любопытством спрашиваю.

Никогда не поверю, что она побоев испугалась. Только не эта гордая девчонка.

Чжу Цин поднимается на ноги, всё так же не поднимая глаз.

— Я ошибалась на ваш счёт. И готова нести ответственность за свою ошибку. Вы в праве наказать меня так, как посчитаете нужным.

— Конечно, в праве. И твоё напоминание мне не требуется, — произношу с холодом, но затем смягчаюсь.

Она и так сегодня получила от меня — дважды. К тому же ни слова не сказала, пока я её тащила за собой, связанную, до самой Шёлковой Долины.

Но истинная причина моей перемены по отношению к ней — её собственные слова. Она сказала, что ошибалась на мой счёт. Мне любопытно, что она имела в виду… однако, спросить об этом прямо — это выдать девчонке своё любопытство.

Нет. Торопиться мне некуда. Рано или поздно, так или иначе, но я узнаю об этом.

— С этого дня ты обязана посещать все тренировки моих учеников, — перевожу взгляд вдаль, выпрямляясь и складывая руки за спиной, — твой уровень хорош, но не блистателен; а в будущем ты унаследуешь титул Повелительницы Цветов… я не могу позволить тебе опозорить наследие вашего племени теперь, когда вы мои подданные.

— Чжу Цин с гордостью принимает это наказание, — уверенно произносит молодая Богиня, подняв на меня взгляд, полный боевой готовности.

— Не смеши меня. Это не наказание, а честь для тебя, — хмыкаю, — по поводу твоего наказания я ещё подумаю. А теперь уйди с глаз моих.

— Чжу Цин прощается с Хозяйкой Шёлковой Долины, — склонив голову, отзывается та, а затем улетает в сторону своего нового дома.

Смотрю ей вслед и качаю головой.

— И что же стало причиной твоей перемены ко мне? — протягиваю тихо, затем иду в свой дом, принимаю расслабляющую ванную и ложусь спать.

— Ты справишься, — произносят губы, из уголка которых течет струйка крови.

— Нет, прошу тебя, не оставляй нас… — шепчу, давясь слезами и прижимая к себе маленькое тёплое тело.

— Я верю в тебя, душа моя, — прохладная ладонь появляется на моём затылке, вынуждая прижаться к его лбу своим лбом…

— Мы можем уйти вместе… — плачу, осознавая, что он не послушает, что он останется здесь… защищать нас…

— Ты моя женщина. Моя жизнь. Моё сердце, — шепчут чуть потрескавшиеся губы в то время, как моё собственное сердце отзывается гулким стуком… — Если я увижу твою смерть, я больше не смогу сражаться. Прошу тебя. Иди.

…бегу, рукой поддерживая маленькую спинку на своей груди…

«Прошу тебя».

«Иди».

…выбегаю на улицу и мчусь в сторону леса, бросая испуганные взгляды на небо, откуда могла прийти беда…

«Прошу тебя…»

«Иди…»

…слышу, как за спиной начинает нарастать шум сражения…

«Спаси моё каменное сердце…»

Резко открываю глаза, ощущая влагу на щеках.

Я плакала.

И вновь видела во сне то, что вызвало у меня сильные эмоции и учащенное дыхание… Что это за напасть? Мои сновидения — что, открытый дом? То алая дева зайдёт на чай, теперь вот эта несчастная пара…

И почему я вижу их историю от первого лица?

Кто та женщина? И кто тот мужчина?..

И по какой причине я так сочувствую им?

Может ли быть, что…

— Госпожа Инь Юэ, — слышу в голове голос Летописца.

— Вы что-то обнаружили?! — тут же подрываюсь на ноги.

— Если вы спрашиваете о следах принца Тао — то нет, — мягко отрезает Летописец, — ни его тела, ни его души нет в бессмертном царстве — по крайней мере я их не чувствую. Госпожа Инь Юэ, вас приглашают в Небесный Дворец на церемонию оглашения имени наследника небесного клана.

— Я думаю, они обойдутся и без таких высоких гостей, — чуть суше отвечаю.

— Это невозможно, госпожа Инь Юэ. Приглашены все небожители без исключения. После вашей вчерашней прогулки по Краю пяти Озёр я бы не советовал вам портить отношения и с небесным кланом.

— Ничто не скроется от ваших глаз… — протягиваю, направляясь в сторону кухни.

— Госпожа Инь Юэ была в своём праве — ваш покорный слуга готов это засвидетельствовать. Но в бессмертном царстве нарастают мятежные настроения…

— Я услышала вас, мудрейший. Я буду присутствовать на церемонии, — отзываюсь ровно.

Раз уж старец выбрал меня представительницей порядка — я не имею права отказываться.

— Благодарю, госпожа Инь Юэ, — произносит голос Летописца в моей голове.

Наливаю себе чай, размышляя над странным фактом…

Он назвал себя моим покорным слугой?..

— Господин Летописец, — обращаюсь к тому, ощущая, что тот всё ещё не оставил меня, — могу я задать вам вопрос?

— Я постараюсь на него ответить, госпожа Инь Юэ, — отзывается Летописец.

— Есть ли хоть одна внятная причина исчезновения тела второго принца после активации кровавой печати духа? — медленно произношу, понимая, что только с этим старцем я могу обсудить вопрос неполноценности Тао: никто более не имел права знать о слабости наследника небесного клана.

Синь Шэнь в своём рассказе о его смерти лишь озвучил факт, но не смог объяснить — почему тело исчезло. Гэгэ ссылался на то, что наблюдал за всем издалека и мог что-то упустить…

— Я ждал, когда вы зададите этот вопрос, — звучит голос Летописца.

— У вас есть на него ответ? — в очередной раз взяв всё своё волнение под контроль, спрашиваю.

— У меня нет на него ответа: ни в одном из свитков нет схожих событий. Никогда ещё тело Бога не исчезало от потери души, — отвечает мудрец.

Прикрываю глаза, следя за своим дыханием.

— Почему я ощущаю, что вы скрываете от меня нечто важное? — спрашиваю, спустя некоторое время.

— Не скрываю. Я могу сделать предположение, но не стану им делиться сейчас… потому что это знание не принесёт вам облегчения, госпожа Инь Юэ, — произносит Летописец.

— Вы хотите сказать, что, даже если тело Тао исчезло при каких-то странных обстоятельствах… он не сможет воскреснуть? — спрашиваю без эмоций.

— Позвольте мне на этом закончить наш разговор, госпожа Инь Юэ, — звучит неожиданный ответ.

— Вы знали об этом, когда создавали вместе с ним этот дикий план по самоубийству? — цежу, медленно открывая глаза.

— Госпожа Инь Юэ, этот старик не в силах идти против судьбы. Но если вы думаете, что наследного принца можно было отговорить от его затеи, то вы плохо его знаете.

— Я в курсе, что он был страшно твердолобым — переубедить его было просто невозможно. Но, если вы знали о его изъяне, то…

— Лучше всех о своём изъяне знал сам принц Тао. Потому он и решился на этот отчаянный ход. Но, если говорить о причинах и следствиях, то торопливость наследника была связанна именно с вами, госпожа Инь Юэ. Это вас он хотел быть достоин. И ради вас спешил избавиться от алой девы, с присутствием которой мирился более трёх ста лет. Принц Тао был мне дорог, — голос старца в этот момент звучит одновременно надломлено и твёрдо, — и мне искренне жаль, что у него было так мало времени.

— Прошу прощения, — выдавливаю из себя, закрывая лицо ладонью, — и… не поймите неправильно, но я счастлива, что в его жизни был кто-то, на кого он всегда мог положиться.

Некоторое время мы оба молчим, погрузившись в свои мысли и грустные воспоминания, а затем Летописец до странного устало произносит:

— Всё предрешено, госпожа Инь Юэ. Порой я утешаю себя этим.

— До этой мудрости мне ещё очень далеко, — отзываюсь негромко.

— Владыка взывает ко мне, поэтому я вынужден оставить вас…

Киваю воздуху, хотя понимаю, что меня никто не увидит — мудрец уже вернулся к своим обязанностям.