ГЛАВА 14. Связь, подобная тяжелым цепям
Арка «Переполох в Небесном Дворце»
Немигающим взглядом смотрю на содержание свитка. Уже минут десять.
Если не весь час.
По прошествии пяти ста лет с момента моего возвращения из смертного царства Синь Шэнь меня едва не…
Крепко закрываю глаза, силясь забыть о том, что узнала.
Но правда уже укоренилась глубоко внутри и теперь причиняла почти физическую боль.
Выходит, я не просто так решила стереть свои воспоминания, в один прекрасный день случайно вынырнув из затянувшегося траура? Я продолжала скорбеть по своему ребёнку и по своей утраченной любви, вынуждая всех близких сильно волноваться за своё душевное здоровье — и именно Синь Шэнь не выдержал этого давления первым!
Спустя половину тысячелетия он просто пришёл ко мне и сказал, что, если я так страдаю от потери своей человеческой семьи — он даст мне новую. И настоящую. Сухая выжимка событий из свитка не способна передать, что творилось тогда в моём сознании, и каким чудом я пришла в себя и остановила лиса в самый последний момент… но после осознания произошедшего я поняла, что этот его поступок способен сломать меня окончательно — и попросила Синь Шэня забрать у меня эти воспоминания. Любым способом.
Именно эта моя просьба и побудила его выкрасть свиток с древней техникой из архива Летописца, не взирая на последствия…
Лис не врал, когда говорил, что это я попросила его стереть мою память. Но он не говорил мне, что причиной моей просьбы было не моё решение забыть о своём испытании, а его бездумная выходка.
Неужели он так сильно переживал за меня, что готов был пойти на столь крайнюю меру? А если так… то почему мой траур доставлял ему такие страдания?
«Как только ты прочтёшь свиток, ты отдалишься от меня. Возможно, ты не захочешь больше знать меня, а-Юэ».
Он боялся, что я не пойму причину его поступка?
«Я хочу, чтобы ты помнила, как сильно я дорожу тобой… прошу, попытайся понять меня…»
Или он боялся, что я не приму такое проявление его искренней заботы?
Свожу брови, глядя на ровные строки и начиная подозревать о некоем упущении…
— Он, что… любит меня? — внезапно доходит до меня.
Это открытие поражает меня даже больше, чем новость о попытке гэгэ познать близость со мной!
Одно дело, когда всё происходит из-за боязни окончательно потерять друга. Другое дело, когда всё происходит из-за бессилия влюбленного воззвать к разуму своей пассии.
Везде мужчиной движет любовь — но любовь разного характера.
Сейчас я была далека от прежних переживаний: я не помнила их и способна была мыслить трезво. Потому я не могла найти в себе ни злости, ни раздражения на произошедшее в прошлом.
Но я совершенно не понимала, как теперь смотреть лису в глаза!
И как сказать ему, что его чувства ко мне выбили меня из колеи больше его посягательств на моё тело…
Флирт флиртом, — а наши отношения с Синь Шэнем всегда балансировали на грани, что изрядно стимулировало меня не раскваситься окончательно, — но я действительно никогда не рассматривала его с этой стороны! Никогда. Он — моя опора. Мой гэгэ. Тот, кто будет молча присматривать за мной, потягивая вино, и терпеть все мои недостатки.
Медленно выбираюсь из воды, держа свиток в руке, и иду в спальню, приводить себя в порядок…
Мне уже больше трёх тысяч лет. Я способна справляться со своими эмоциями. И способна принимать решения с холодной головой.
Я должна взять на себя ответственность и распутать, наконец, тугой узел наших отношений. Я должна вернуть себе друга!
Но захочет ли друг принимать мой выбор?..
Если вспомнить все реакции Синь Шэня с момента появления в моей жизни Тао, а затем и древнего Бога, то догадаться о его позиции по этому вопросу будет несложно… А о нашем совместном купании пару дней назад и вовсе думать не хочется: в тот момент я воспринимала эту близость совсем иначе!
Нет, я просто обязана с ним всё разъяснить!!
До дворца я долетела быстро и так же быстро дошла до тронного зала. Я знала, что лис будет ждать меня, но не знала, что в этот момент в Небесном Дворце будет проходить совещание по вопросу противостояния демонам и носителям тайных знаний.
Бао Чжань тоже был там.
И когда стражник объявил о моём прибытии, я не была готова встретить лицом к лицу обоих Богов, принимавших, как выяснилось, активное участие в моей судьбе…
Взгляд древнейшего я просто не смогла вынести, а взгляд Синь Шэня, несмело встреченный мною и тут же засеченный древним Богом, вынудил меня покраснеть и отвести глаза.
Кажется, распутать этот узел будет сложнее, чем я думала…
Как-то не ко времени вспомнились события после поглощения древнейшим Цветка Алого Пламени, когда лис временно потерял зрение и проверял, насколько я реальна. В тот момент я не заострила внимание на том, что он узнал меня по губам. Но сейчас становилось очевидным, что Синь Шэнь уже целовал меня до этого.
И тот поцелуй запомнился ему надолго…
На тысячелетия, если быть точной.
— С какой целью Хозяйка Шёлковой Долины посетила Небесный Дворец? — громко вопрошает одна из древних богинь, сидевших ближе всего к лису.
Уже хочу сказать что-то в духе «мне не требуется ваше разрешение на посещение дворца», как Летописец поднимается со своего места, выходит в центр зала, останавливаясь перед пьедесталом владыки, и вежливо отвечает:
— Владыка, прошу прощения, что прерываю ход совещания, но Хозяйка Шёлковой Долины искала встречи со мной.
Они пытаются соблюдать этикет… что ж, похвально. Ничего не имею против.
Синь Шэнь взмахом руки позволяет нам с мудрецом покинуть зал, и я уже успокаиваюсь, приняв тот факт, что сегодня нам поговорить не получится, как:
— Хозяйка Шёлковой Долины может присоединиться к нашему совещанию, когда завершит свои личные дела, — звучит голос лиса.
То есть, разговор всё же состоится… но после совещания… в котором я буду принимать участие.
Почтительно киваю новому владыке и выхожу из зала вместе с Летописцем.
— Мой свиток, — передаю ему древний документ.
— Вы восстановили все утраченные воспоминания? — вежливо уточняет старец.
— Теперь я знаю обо всём, что происходило в моей жизни, — отвечаю ему.
— И что вы намерены делать дальше?
— Разве у меня есть выбор, — мягким движением ладони указываю на свой лоб.
Не то, чтобы я была против, теперь я даже «за». Но выбора у меня действительно нет и не было — чего бы я себе ни воображала.
— Вы свяжете свою жизнь с древним Богом? — слишком прямо спрашивает старец, остановившись и подняв взгляд на синее небо.
— Думаю, вы уже знаете ответ, — намекая на его способности, отвечаю.
— Я не слежу за всеми богами ежесекундно: иначе у меня бы уже взорвалась голова. Именно тот факт, что моя сила имеет всеобъемлющий характер, и вынудил меня в своё время направить свой дар на создание свитков жизни. Пока жив я — будут появляться и они, фиксируя главные события из времени существования Богов и вплетая их в общую летопись.
— Тогда мне странно, почему вы способны потерять эти свитки, — замечаю, приподняв брови… и по лицу Летописца понимаю, что ничего он и не терял, — вы знали, что свиток у лиса! — восклицаю приглушенным голосом.
— Разумеется знал, — отзывается старец.
— И не позволили Тао найти его! — напряженно смотрю на него.
— Если бы Тао прочёл ваш свиток, он бы начал искать любые зацепки, способные привести к вашему первому смертному мужу. И тем самым многократно сократил срок своего существования, — звучит ровный ответ.
— Вы продлили его жизнь на пару месяцев — не больше! — восклицаю, уже не сдерживая эмоций в голосе.
— А ещё, он стал бы искать повода убить господина Лин Хуна. А мы не могли лишиться нового владыки.
— Вы вообще всё предвидели! — изумленно протягиваю, — Тогда какой был смысл… во всём?!
— Смысл в жизни, госпожа Инь Юэ. И в приобретенном опыте. Я симпатизировал Каменному принцу, потому что он был молод душой, энергичен и искал ответы. Многие боги уже давно не занимаются ничем подобным… Я бы хотел, чтобы это воплощение древнейшего, получившее шанс на своё собственное развитие, жило ещё долго и счастливо. Но у судьбы были другие планы.
— Вы знали с самого начала? Про Тао? — пораженная, смотрю на него.
— Я начал догадываться после его испытания в смертном мире. Но понял слишком поздно и уже мало чем мог помочь.
— На чьей вы стороне, мудрейший? — напряженно спрашиваю.
— На стороне бессмертного царства, госпожа Инь Юэ, — звучит спокойный ответ.
— И кто, по-вашему, спасёт верхний мир? — бросаю вопрос, внимательно ожидая ответа.
— Его спасут те, что сегодня собрались здесь, в Небесном Дворце, — произносит Летописец.
Перевожу взгляд на главный зал за нашими спинами…
— Вы в их числе, госпожа Инь Юэ, — возвращает меня в реальность голос мудреца.
— Если вы всё знаете, как позволили Цянькону схватить себя?! И почему не собрали всех нас раньше? — ничего не понимаю.
— Я не пророк. И могу лишь ощущать общее направление, основываясь на видении единой картины. Что касается первого сына предыдущего владыки… главный зал Небесного Дворца, как и несколько комнат рядом с ним защищены от ока моей силы. Я видел многих владык, и лишь единицы из них готовы были показывать мне все свои действия… большинство стремилось обезопасить себя и своё правление от вмешательства наблюдателей, а принц Цянькон воспользовался их наследием. Я попал в ловушку, — признаёт Летописец, — но я знал, что древнейший заметит моё отсутствие и начнёт искать.
— Я так и не поняла, кому вы отдаёте своё предпочтение — Синь Шэню или Бао Чжаню? Иногда кажется, что вы присягнули древнему Богу, а иногда — что вы поддерживаете нового владыку, — протягиваю сосредоточенно.
— Я никому не присягал. Я служу лишь бессмертному царству. А тот владыка, что решит, что имеет власть надо мной, закончит плохо — но не потому, что я высокомерен или честолюбив. А потому что историю подчинить нельзя. Она просто создаётся и остаётся во времени… я не помню, как я родился, госпожа Инь Юэ. И не помню, кем были мои родители. Возможно, я сам лишь ход времени, получивший душу и физическую оболочку… я этого не знаю. Но, вот, что мне ведомо, — и Летописец неожиданно подходит ко мне и аккуратно прикасается к узору на моём лбу, — именно вам, госпожа Инь Юэ, суждено было стать вдохновительницей всех перемен. И лишь от вас зависит, получит ли он шанс…
— Он? — нахмурившись, переспрашиваю.
Но старец уже отводит от меня взгляд, возвращаясь глазами к величественному зданию Небесного Дворца.
— Владыка ждёт вас, — произносит и исчезает, обращаясь дымкой.
— Кто бы сомневался, — протягиваю, сведя брови и глядя на то место, где стоял старец ещё секунду назад…
Затем иду обратно во дворец, замечая отряд небесной стражи, что вёл пленника туда же.
Цянькон?..
Захочу в главный зал и молча занимаю своё место, не слыша при этом никаких вопросов, благодаря приглашению самого владыки.
— Введите пленника, — отдаёт приказ Богиня из свиты Синь Шэня.
И внимание с меня тут же снимается, переходя к главному преступнику из прежней династии небесных правителей…
— Мы не смогли добыть много информации. Очевидно, что ему не доверяли, — произносит всё та же Богиня, занимавшая, по-видимому, должность главы стражи.
Впервые вижу, чтобы высшим генералом была женщина. Но эти две Богини из свиты Синь Шэня по праву достойны самых высоких постов.
Не буду в очередной раз задаваться вопросом, как гэгэ заполучил их доверие: сошлю всё на легендарное лисье обаяние.
— Этот молодой человек завистлив и глуп. Но на этом его грехи заканчиваются, — замечает Бао Чжань, удивляя всех присутствующих.
— Древнейший знал бывшего принца Цянькона? — хмурятся обе Богини, которых я про себя решила звать Правая и Левая.
— Если господин Бао Чжань это говорит, значит, так оно и было, — весомо произносит Синь Шэнь, кивая древнему Богу.
Он в курсе, что Тао знал Цянькона лучше всех. И не планировал выдавать тайну своего поручителя.
— Никто не спорит со словами древнейшего, — склоняет голову Правая, — однако, в словах его прозвучало желание помиловать бывшего принца.
— Господин Бао Чжань, — Синь Шэнь переводит взгляд на моего жениха, — вы полагаете, действия бывшего принца можно оправдать?
— Я считаю, что это дитя запуталось и сбилось с пути. И некому было вернуть его на верную дорогу, — спокойно отвечает Бао Чжань.
Слегка удивленная, смотрю на него. Цянькон убивал Богов. И едва не убил Тао… дважды. Второй раз — пусть не своими руками — но убил.
Почему древнейший хочет пощадить его?
— И какое предложение у господина Бао Чжаня? Как, по-вашему, мы должны наказать преступника? — внимательно глядя на последнего, уточняет Синь Шэнь.
— Я предлагаю стереть все его воспоминания и отправить в Шёлковую Долину на перевоспитание. У моей невесты как раз набрана группа учеников. Хорошее окружение способно благотворно влиять на личность, — отвечает древнейший, а я невольно сжимаю ладони.
По какому праву он решает такие вопросы? Да ещё и за меня?!
— Мой род владел древней техникой наложения печатей на память. Я смогу избавить это дитя от всех его ошибок, — взглянув на Цянькона, продолжает Бао Чжань, и я слышу в его словах прямой намёк на проступок Синь Шэня…
Лис не сможет отказать ему.
Потому что он ещё не расплатился за воровство этой техники и теперь имел возможность отдать долг…
— Разве это не слишком гуманно для того, кто забирал жизни Богов? — хмурится Левая, переглядываясь с Правой.
— Он забирал их, потому что в его сознании не было ориентиров. В Шёлковой Долине он их получит. Если вы не верите моим словам… — едва заметно усмехнувшись, протягивает Бао Чжань, весь вид которого ясно говорил, насколько безразлична ему их оценка его суждений, — то взгляните на нашего владыку: он вырос в Шёлковой Долине и является примером для подражания.
Прикрываю глаза, медленно выдыхая.
Синь Шэню повезёт, если древнейший не захочет забрать у него трон.
По сути, лису действительно выгодно, что у Бао Чжаня нынче крен на семью и спокойную жизнь…
Щеки неожиданно вспыхивают, стоит вспомнить, с кем именно древний Бог намерен строить семью. Ловлю его взгляд и невольно застываю, затаив дыхание: он понимает, о чём я думаю?..
— В этом нет сомнений. Хозяева Шёлковой Долины всегда были достойнейшими из Богов, — кланяются мне все присутствующие, сложив руки в уважительном жесте.
Киваю, принимая их похвалу, и поднимаю глаза на Синь Шэня.
— В таком случае, этот вопрос решён: раз бывший принц не в состоянии дать нам никакой информации о нашем враге, мы поручаем господину Бао Чжаню стереть его память и доставить в Шёлковую Долину, — произносит лис без каких-либо эмоций.
— Что ты творишь, древний Бог? — вдруг зашипел на моего жениха Цянькон, — Разве ты не клялся ей в верности? Разве не уверял в своих чувствах? Как ты можешь вновь идти против неё?! Это ли не предательство?!!
Взмахом руки устанавливаю кляп на его рот.
— Похоже, стирание памяти и впрямь необходимо: бывший принц Цянькон очевидно утратил свой разум, — мягко произношу, выходя в центр зала, — предположить, что древний Бог, находясь в уединении, воспылал чувствами к низшей Богине Цяо-Цяо…
— Я наложу печать сразу же, как только мы прибудем в Шёлковую Долину, — отзывается Бао Чжань, вставая рядом со мной.
— В таком случае, полагаюсь на вас, — кивает нам лис, но его лицо красноречиво говорит о том, как ему не нравится моя инициатива.
Как не нравится и то, что я планирую покинуть Небесный Дворец, так и не поговорив с ним.
Но он ничего не может с этим поделать, по крайней мере не сейчас — не на глазах у присутствующих бессмертных.
Склоняю голову, прощаясь с новым владыкой, бросаю взгляд на Бао Чжаня, и мы покидаем тронный зал вместе с пленником.
— Вы должны мне услугу, — произношу негромко, когда мы идём к небесным вратам.
— В семье не бывает должников, — замечает древнейший.
— Он мог продолжить говорить, и все боги в зале услышали бы имя Су Цзынь, — проговариваю ровным голосом.
— Её имя и так скоро будет у всех на слуху. Скрыть его не получится, — отвечает Бао Чжань.
— Ничего не хотите мне рассказать? — останавливаюсь, пройдя врата.
— Су Цзынь была моей наставницей. И если смотреть с этой стороны, то я её предал. А если смотреть с моей стороны — я спасал от неё бессмертное царство, — произносит древнейший.
Так, вот, в чём дело!
Невольно встречаю взгляд своего жениха… должно быть, это тяжело — идти против своей наставницы…
— Об остальном поговорим в Шёлковой Долине, — словно и не заметив выражения моих глаз, добавляет Бао Чжань и растворяется в пространстве вместе с Цяньконом.
Он планирует долететь тенью до долины? К чему такая расточительность? За ним кто-то гонится?..
Отталкиваюсь от земли и лечу домой, полная самых разных мыслей. И выводы, к которым я прихожу в процессе полёта, меня совсем не радуют.
Кажется, отпустив бывшего принца с древнейшим, Синь Шэнь сумел сохранить лицо, потому что, если бы не отпустил… Бао Чжань всё равно забрал бы пленника с собой.
Цянькон знает нечто, что не смогли выпытать из него генералы нового владыки — и данная информация не для посторонних ушей. Вот, почему древнейший поторопился покинуть Небесный Дворец, пока кто-нибудь не одумался и не остановил его.
Теперь я убеждена в своей догадке! По этой причине, опустившись на землю, я преграждаю путь древнему Богу.
— Тебе нет нужды останавливать меня, — спокойно произносит Бао Чжань, — я не собираюсь от тебя ничего скрывать.
— Правда? Тогда почему бы тебе не рассказать мне, зачем ты спас Цянькона от казни и забрал его из Небесного Дворца?
— Потому что ловить блох на теле мёртвого животного — глупо. Это пустая трата времени и сил нового владыки. Поверь, ему и без того есть, чем заняться, — отвечает Бао Чжань, взмахом руки сбросив Цянькона — зависшего, было, в воздухе — на землю.
— Что он знает? — перевожу взгляд на бывшего принца.
— Нечто, о чём не торопится рассказывать даже под страхом пыток, — отзывается древнейший, внимательно глядя на своего пленника.
— И как ты планируешь завладеть этой информацией, если дал слово поставить печать на его память? — спрашиваю не без любопытства.
— К слову о печати… — протягивает Бао Чжань и складывает мурду, после чего долина прикрывается незримым куполом.
— Это… — недоверчиво смотрю на небо.
— Защита от подслушивания. Теперь все желающие узнать о делах на территории Шёлковой Долины, вынуждены будут посетить её лично… и тем самым привлечь внимание её хозяйки, — взглянув на меня, отвечает мой жених.
— Но я имела в виду не эту печать, — замечаю напряженно.
— Я обещал владыке установить печать, но не уточнял — какую именно, — спокойно произносит древнейший, вновь опуская взгляд на Цянькона, лицо которого теперь выражало полное непонимание, — всё верно, бывший принц. Теперь все будут думать, что я стёр твои воспоминания. И ты будешь вести себя так, словно твои воспоминания стёрты… но твоя память останется прежней.
Щелчком пальцев убираю кляп со рта Цянькона, позволяя тому задать свой вопрос:
— За… зачем вы это делаете?
— Ты хотел остаться собой? Я тебе это позволю. Ты даже получишь свободу передвижения по долине, не смотря на все твои преступления! Это ли не подарок судьбы? — протягивает Бао Чжань, и на его губах появляется холодная улыбка.
— Я… не понимаю… — Цянькон переводит испуганный взгляд на меня, — Чего вы хотите добиться?
— Если правду из тебя не выпытать, её можно вытянуть другим способом, — отзывается древнейший, отходя от него и закладывая руки за спину.
— Каким? — хмурится бывший принц, но ему никто не отвечает.
Хотя ответ есть и у меня, и у древнего Бога…
Совесть.
Бао Чжань хочет пробудить это чувство в Цяньконе — и его план с ученичеством идеально подходит для подобной затеи.
Бывший принц ещё не понял, какое испытание ему предстоит пройти: никто не будет беречь его чувства, несмотря на запрет напоминать преступнику о его прошлых деяниях, который я обязательно наложу на всех своих учеников. Но сам Цянькон будет вынужден притворяться, что не знает причин подобного к нему отношения… и тогда обязательно найдётся кто-то, кто захочет его защитить.
Или хотя бы помочь ему — единожды, не взирая на общий настрой и возможную утрату поддержки.
Я не буду останавливать никого. Я сама хочу увидеть, что из этого получится.
— Тебе запрещается говорить об отсутствии печати, — накладываю на Цянькона первый запрет, — запрещается признавать свою вину, что бы тебе ни говорили. И запрещается вести себя так, как ты вел себя в Небесном Дворце. Отныне ты — бессмертный, лишенный памяти и не ведающий своих корней, но очень благодарный Хозяйке Шёлковой Долины за её великодушное согласие взять тебя в свои ученики, — заканчиваю речь и взмахом руки отсылаю Цянькона в сторону Холма Первых Шагов; затем ловлю взгляд Бао Чжаня… — Что?
Эти печати помогут сбить с толку тех, кто вздумает проверить, сдержал ли древний Бог своё слово. На первый взгляд их сложно отличить. Разве что Летописец может оспорить наши действия, но с недавних пор я перестала опасаться разглашения мудрецом моих тайн: для того, кто так свято чтит правило «не навреди бессмертному царству», будет невозможно навредить лично мне. Ведь, если я верно поняла почтенного старца, по его же словам я спровоцирую некие изменения, которые пойдут исключительно на пользу верхнему миру.
— Я не думал, что ты так легко поддержишь меня, — замечает Бао Чжань.
— Мне понравилась твоя идея. Даже, если из неё ничего не получится, это будет любопытный эксперимент. В том числе — над моими учениками.
— Ты безжалостна к ним, — древний Бог наклоняет голову, внимательно глядя на меня.
— Если бы я их жалела, они бы не имели ни одного шанса возвыситься, — отзываюсь и на некоторое время замолкаю, анализируя повышенное внимание древнейшего к моему лицу…
— Ты зовёшь меня на «ты», — наконец, произносит он.
— Я решила, что формальное обращение в разговоре один на один будет выглядеть нарочито, — тут же отвожу взгляд, но успеваю заметить ладонь, крепко сжатую за спиной древнего Бога.
Он злится на меня за что-то? Или что-то прячет от меня?
Как давно он убрал руки за спину?..
— Бао Чжань… — протягиваю, было, как меня перебивают:
— Насколько мне известно, у тебя две новые служанки? Пусть подготовят для меня купальню; хочу расслабиться, — произносит древнейший и начинает идти в сторону дворца.
Всё же злится?..
Но ведь минуту назад он был явно доволен тем, что я перестала звать его на «вы»!
Задумчивая, иду следом, силой мысли взывая к вниманию Юби.
Через некоторое время прохожу мимо закрытой двери в купальню, где уже отдыхал древний Бог, так и не пригласивший меня присоединиться… хотя, признаюсь, я бы была не против…
Останавливаюсь в гостевой и знаком подзываю свою любимую лисичку.
— Слушаю, хозяйка? — тут же склоняет голову та.
— Для начала — перестань звать меня хозяйкой, — решаю остановить, наконец, этот фарс.
— А как мне звать госпожу? — растерянно спрашивает Юби.
— Так и зови — госпожа Инь Юэ, — назидательно произношу, затем понижаю голос, — от древнейшего были какие-то поручения касательно воды или лечебных трав?
Если он раздражен на меня по какой-то причине, он должен был попросить чего-то успокаивающего…
— Обычный расслабляющий сбор. Ничего особенного, — отвечает Юби, невольно взглянув в сторону купальни.
Значит, просто решил искупаться?
Но почему тогда его сжатая за спиной ладонь аж побелела от напряжения? И почему он так резко завершил наш разговор, направившись в мой дворец?