ГЛАВА 22. Финал

— Она атаковала Долину Дикой Вишни, — произносит Синь Шэнь, прикрыв глаза.

Отчёт Летописца пришёл вовремя: мы даже заскучать не успели.

— Почему именно её? — протягивает Бао Чжань с явным недоумением.

Переглядываюсь с новым владыкой бессмертного царства… и молчу.

Именно в этой долине Синь Шэнь любил запасаться вином ещё до своего стремительного взлёта в чертоги Небесного Дворца.

— Там самая слабая защита, — отзывается лис и вновь прикрывает глаза.

— Сколько времени потребуется небесной армии, чтобы добраться до долины? — уточняю, прогуливаясь по тронному залу.

— Меньше часа, — звучит ответ.

— Что ж, попрощаемся с долиной, — киваю самой себе и продолжаю неспешный ход, слушая эхо от собственных шагов.

— Вы уверены в своём плане? Может, стоит… — начинает, было Синь Шэнь, но Бао Чжань его перебивает:

— Она придёт сюда, будь уверен.

Некоторое время все мы молчим. Я знаю, о чём думает лис: трое сильнейших небожителей сидят в Небесном Дворце, пока наш враг громит земли бессмертного царства. Но мы знаем, что делаем.

Точнее — знаем, что делает Су Цзынь. Она отвлекает всех этой атакой, притягивая всеобщее внимание…

Где-то через час владыка вновь прикрывает глаза и сводит брови к переносице:

— Появилось наше войско.

— Она увидела тебя? — уточняю, постукивая костяшкой указательного пальца по губам.

— Да. И тебя. И древнейшего, — продолжает перечислять Синь Шэнь, внимательно слушая отчёт Летописца, наблюдающего за событиями.

В данный момент бессмертные под нашими личинами создавали эффект присутствия в Долине Дикой Вишни — благо, что Богов, способных создавать иллюзии, хватает и с нашей стороны.

— Сейчас она должна скрыться среди своих подчиненных, — замечает Бао Чжань.

— Так и есть… её закрыли мастера из смертного мира, — напряженно кивает лис.

— Тогда расходимся, — отхожу за колонну, занимая своё место.

Бао Чжань и Синь Шэнь также скрываются из виду, накидывая на себя покров заклятия.

Не проходит и пары минут, как двери в тронный зал раскрываются, а внутрь входит Су Цзынь…

Она, не спеша, идёт к трону, а её кровавая аура буквально заполняет собой главный зал. Скольких Богов она убила, чтобы добиться таких зловещих эманаций?..

Плотно сжимаю зубы, следя за передвижением Алой Богини и едва сдерживая себя от необдуманных действий.

— Ты пришла, — выходит к ней Синь Шэнь, и все мы застываем, ожидая реакции…

— Что ты делаешь здесь? Я видела тебя на поле боя, — остановившись, спрашивает Су Цзынь сухим голосом.

— Мои командиры решили, что моя жизнь слишком дорога, чтобы случайно потерять её в бою, — отвечает лис, спускаясь по ступеням и вставая прямо перед Алой Богиней.

— Они обманули меня иллюзией? Какая непростительная ошибка, — отведя взгляд, протягивает Су Цзынь, — впрочем, это ничего не меняет. Я даже рада, что у всего происходящего здесь будет свидетель.

Она не станет убивать его!

Выходит, Цяо-Цяо действительно имеет большое влияние на сознание Су Цзынь…

Ощущаю облегчение, следя за развитием событий.

— Что ты хочешь сделать? — мягко спрашивает лис, не сходя с пути Алой Богини.

— Ты… пытаешься задержать меня? — уточняет та, склонив голову набок.

— Проход открыт: обойти меня не составит тебе труда, — спокойно отвечает Синь Шэнь, не двигаясь с места. — Но, если ты желаешь, чтобы я был свидетелем твоих действий, объясни, что здесь будет происходить?

— Какой хладнокровный. И рассудительный. И совсем не боится меня, — протягивает Алая Богиня, разглядывая его.

— Я должен бояться тебя, Цяо-Цяо? — спрашивает лис, и в следующее мгновение Су Цзынь оказывается рядом с ним, а на шее владыки смыкаются тонкие пальцы с длинными ногтями.

— Меня зовут не Цяо-Цяо, — замечает Алая Богиня, — и, думаю, тебе, лис, это очень хорошо известно.

— Я вижу перед собой лицо Богини, известной всем под именем Цяо-Цяо. Эта бессмертная частенько устраивала нам случайные встречи, а однажды даже призналась мне в любви… Я должен знать, что она всё ещё жива, — отвечает ей Синь Шэнь, не выказывая испуга.

— Зачем тебе знать это? — спрашивает его Су Цзынь.

— Потому что я беспокоюсь о ней, — звучит ответ.

— Это неправда! — повышает голос Алая Богиня, приподнимая лиса над землей, — Тебе всегда было плевать на неё!

— О моих чувствах позволь судить мне самому. Никто не может знать, что я испытываю, — хрип в голосе Синь Шэня напрягает меня.

Она может свернуть ему шею!

— И какие же они — твои чувства? — не опуская его на землю, интересуется Су Цзынь с холодной усмешкой.

— Я люблю её.

— ЛОЖЬ! — срывается на крик Алая Богиня, поднимая лиса ещё выше.

Едва удерживаю себя на месте, испытывая настоящий страх за жизнь друга.

— И вновь ты берешься судить о том, чего не знаешь, — хрипит Синь Шэнь, не сводя с Су Цзынь уверенного взгляда.

— Ты не можешь любить её, потому что всю свою сознательную жизнь ты волочился за Хозяйкой Шёлковой Долины! — бросает ему Алая Богиня.

— Я испытывал к Инь Юэ сложные чувства, завязанные на вине и муках совести. А Цяо-Цяо была моей отдушиной: я знал, что она всегда рядом, и что она любит меня. Это давало мне силы жить дальше… — хрипит Синь Шэнь, а моё сердце неожиданно ухает вниз.

Слова лиса не казались выдумкой. И боль, которую я ощутила, осознав их, тоже была настоящей…

— Самолюбивый эгоист! — срывается Су Цзынь и отшвыривает Синь Шэня от себя.

Лис пролетает половину тронного зала, несколько раз перевернувшись по полу, и всё же поднимается на ноги. А затем вновь идёт к Алой Богине.

— Не подходи ко мне, иначе я убью тебя! — кричит ему та, но теперь я чётко слышу, как в голосе прорываются интонации Цяо-Цяо.

Она пытается предупредить его?..

— Цяо-Цяо, я никогда не говорил тебе об этом, но я благодарен за то признание, — произносит лис, продолжая идти вперёд, — и за все те знаки внимания, которые ты мне оказывала. Я благодарен тебе за твою любовь ко мне. Если бы не она, я бы чувствовал себя совсем одиноким и никому ненужным.

И вновь слова Синь Шэня ранят меня, вынуждая схватиться за сердце.

Неужели он и впрямь был так одинок всё это время — а я даже не замечала этого?..

— Исчезни! Немедленно!! — кричит во всё горло Су Цзынь, глядя на лиса, как на главного своего врага.

С ненавистью. Болью. И отчаянием.

— Просто дай мне знать, что ты там. Прошу тебя. Дай мне знак, что ты всё ещё жива — мне этого будет достаточно, — неумолимо приближаясь к Алой Богине, произносит Синь Шэнь и, наконец, останавливается напротив неё.

— Уходи отсюда, — просит его Су Цзынь, из глаз которой уже текут слёзы.

— Цяо-Цяо, — обняв её лицо ладонями, тихо зовёт Синь Шэнь, — позволь мне сделать это хотя бы раз… — и он осторожно прикасается губами к её губам, вынуждая Богиню беспомощно опустить руки и позволить ему сделать всё, чего он хочет.

Что за странное чувство появляется у меня внутри?.. Словно змея, сворачиваясь внизу моего живота и делая петлю вокруг шеи, оно вынуждает мысли путаться и желать того, что видят мои глаза… того, что мне вовсе не нужно…

— Убей меня, — просит Цяо-Цяо, когда этот лёгкий, воздушный, словно прикосновение крыла бабочки, поцелуй разрывается, — пожалуйста… убей меня…

— Я не хочу убивать тебя, — не отпуская её лица, шепчет Синь Шэнь, всматриваясь в её глаза, — я хочу, чтобы ты ещё долго жила. Просто скажи, как мне избавить тебя от неё?

— Нет такого способа, — качает головой Цяо-Цяо, — она уже слишком глубоко внутри…

— Она может выбраться из тебя, я уверен в этом. Подумай хорошо, Цяо-Цяо. Я хочу спасти твою жизнь! — чуть настойчивей произносит лис.

— Я столько всего натворила! Мне нет прощения… — беззвучно плачет та, не имея сил смотреть ему в глаза.

— Я — закон. И я прощу тебя. Все преступления совершала она. Ты лишь жертва Алой Богини, мы все знаем это, — продолжает увещевать Синь Шэнь.

— Нет, — чуть сильнее мотнув головой и отступив от него, отрезает Цяо-Цяо, — она брала надо мной контроль, но я не мешала ей. Я знаю, ЧТО я натворила.

— Цяо-Цяо, позволь мне спасти тебя! — повторяет свою просьбу Синь Шэнь, — Я хочу дать тебе шанс!

— Вот, он — твой шанс! — полоснув себя острыми ногтями по запястьям, воскликнула Цяо-Цяо и начала заливать своей кровью пол тронного зала.

— Что ты… — пораженно глядя на две растущие красные лужицы, выдавливает из себя лис.

— Она в моей крови! Она — буквально просочилась во все части моего тела! И ослабить её можно только так! Поэтому позволь мне показать, что все мои чувства к тебе были искренними! Я хочу умереть, будучи уверенной, что ты знал — я тебя любила! Искренне любила! Как могла… как умела… Она вновь прорывается… — плотно закрыв мокрые от слёз глаза, выдыхает Цяо-Цяо, — Сейчас заберёт контроль… — Богиня резко поднимает голову, встречая взгляд Синь Шэня, — Сейчас она слабее всего: добей её! Добей нас обеих! И пощади мой род! Они не виноваты в том, что эта тварь попала в моё тело… Синь Шэнь!

— Да, Цяо-Цяо? — отвечает на зов бледный, как смерть, владыка.

— Я люблю тебя, — выдавив из себя болезненную улыбку, в последний раз произносит Цяо-Цяо и падает на колени, на мгновенье теряя сознание.

Это наш шанс…

— В сторону! — кричу Синь Шэню.

И, едва тот успевает сделать шаг назад, как Бао Чжань тут же оказывается подле тела Цяо-Цяо и, схватив её за плечи, с каким-то животным криком выталкивает из себя осколок души Алой Богини!

Мне больно смотреть на то, что происходит с древнейшим в этот момент, потому я отворачиваю голову. Однако, не успеваю просчитать реакцию ещё одного участника событий…

— Что он… — Синь Шэнь хочет, было, рвануть к Бао Чжаню, но я успеваю удержать лиса за руку.

— Так даже лучше: мы думали переместить осколок души в трон, но не были уверены, что ядро примет его — а оставлять его без носителя сейчас чревато: душа этой твари может вселиться в любого из нас с тобой; вот только мы не сумеем отделить эту силу от себя, в отличие от Бао Чжаня! — пытаюсь пояснить действия супруга.

— Но она пожертвовала собой, чтобы ослабить Алую Богиню! — вырывается из Синь Шэня.

— Сосуд Алой Богини — идеальное вместилище для осколка её же души! Смотри — тело принимает его! — мельком взглянув, как ослепляющая искра погружается в раскрытые губы низшей бессмертной, напряженно отвечаю, — Сейчас важнее всего — вытащить её из Бао Чжаня, ты же понимаешь это?

— Но Цяо-Цяо…

— Ценна была не жертва Цяо-Цяо, а сама Цяо-Цяо! — встряхиваю своего друга, пытаясь привести его в чувства, — Раз мы не смогли её спасти, то спасём всех, используя её тело!

— Но древнейший ослабнет после отделения осколка! Вы сами говорили это и не раз! Так кто будет бороться с Су Цзынь, полностью восстановившей свою душу?! — вырывается Синь Шэнь, однако, успевает уловить что-то в моих глазах.

— Ты что надумала? — пораженно спрашивает.

Поворачиваю голову и смотрю на Бао Чжаня, сотрясавшегося мелкой дрожью, мокрого от крови и пота, сочившихся из всех его пор, но почти переселившего часть души Алой Богини в тело Цяо-Цяо… затем встречаю взгляд лиса и произношу ровно:

— Не дай ему вернуться сюда.

— Что? — переспрашивает Синь Шэнь, ничего не понимая.

— Как только почувствуешь, что мир рушится, скажи ему, чтобы сорвал плод, — четким голосом произношу, толкаю друга на Бао Чжаня, уже отправившего осколок души в тело низшей Богини, и выбрасываю их обоих из Небесного Дворца прямо в Шёлковую Долину…

…оставаясь один на один с Алой Богиней…

— Как это было опрометчиво и глупо, — качает головой та, приходя в себя.

— Прости меня, Цяо-Цяо, — произношу негромко, испытывая искренние сожаления, терзавшие меня всё сильнее, — прости нас всех. Мы использовали тебя, чтобы получить ещё один шанс на счастье.

— Ты что несешь, Хозяйка Шёлковой Долины? — тяжело поднимаясь на ноги, спрашивает Су Цзынь.

— Обещаю тебе, что вся твоя семья будет жить в достатке, и до конца своих дней твои родители будут купаться в почестях. А если у тебя есть сестра или брат — я возьму их к себе в ученики и никогда не оставлю в беде…

— Эй, полоумная! Что за предсмертные монологи с глупыми обещаниями? — поднимая на меня полный глухой ярости взгляд, интересуется Алая Богиня.

— Я буду помнить о тебе, — ощутив новый укол боли в сердце, шепчу и широко раскрываю рот, снося Су Цзынь к пьедесталу потоком чистой разрушительной силы.

— Т… тварь… — выдыхает обугленное тело, инерцией атаки занесенное на каменный трон, — истинной силой ов-владела?.. Да я теб…

Обращаясь в форму гигантской белой змеи и головой подпирая потолок, выдыхаю ещё одну мощную струю, — уничтожая и тело низшей Богини, и оставшуюся в нём всё ещё ослабленную душу Су Цзынь, и трон под ней, являвшийся ядром всего бессмертного царства…

Через несколько минут, обессиленная, валюсь на пол и без единой возможности открыть рот и позвать на помощь, смотрю, как на стенах и потолке главного зала Небесного Дворца появляются трещины…

Верхний мир скоро будет разрушен… а я — погребёна под его обломками…

Но, если он услышит, если поймёт… если сделает, как сказала…

…веки наливаются тяжестью, и я проваливаюсь в пропасть…

СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ…

— Признайся честно — ты же знала, что всё будет именно так? — лис поворачивает голову и встречает мой взгляд.

…зелёная травинка едва не утыкается ему прямо в глаз, из-за чего Синь Шэню приходится крепко его зажмурить…

— Если кто и знал обо всём — так это Летописец! Ну, или тот, другой бессмертный, который отвечает за наши судьбы в будущем времени, — отзываюсь лениво, расслабляя всё своё тело на зелёной поляне Шёлковой Долины.

— Кто бы мог подумать, что новый мир вырастет на твоём абрикосовом дереве, — качает головой Синь Шэнь.

— Кто бы мог подумать, что он решит окутать бессмертное царство своей защитой и навсегда отделит верхний мир от мира демонов! — парируя, протягиваю с усмешкой, — Мы были уверены, что всем небожителям придётся куда-то переходить!

— А в итоге мы остались на месте — и это наш мир выскользнул куда-то… непонятно куда! — криво заканчивает Синь Шэнь и вновь косится на моё тело, — Слушай… можно я хоть разок… — лис протягивает ко мне руку, но я шлепаю его по загребущей ладошке.

— Он прибьёт тебя и скажет, что так и было, — предупреждаю серьёзно, с некоторым трудом приподнимаясь до положения сидя.

— Да уж… «ослабленный» древнейший оказался сильнее всех нас вместе взятых, — поворачивая голову в поиске моего супруга, бормочет недовольный лис.

— Он не совсем адекватно воспринимал свою силу, это факт, — соглашаюсь, вспомнив, что Бао Чжань устроил после моего небольшого «подвига» в тронном зале.

— Как можно настолько ошибаться в оценке своих возможностей? — не желает понимать его Синь Шэнь, — И вообще! Почему твой муж постоянно заставляет меня сомневаться, кто тут владыка?!

— Он развил слишком бурную деятельность после уничтожения Су Цзынь… я поговорю с ним, — киваю, бесстрашно вставая на сторону друга. — К слову о всяких там владыках: как долго ты планируешь отдыхать у меня на травке? Тебя ещё не потеряли в Небесном Дворце?

— В какую зануду ты превратилась! — Синь Шэнь поднимается на ноги, отряхивает свои дорогие одежды и одаривает меня задумчивым взглядом, — Когда всё закончится, ты станешь прежней?

— Друг мой, некоторые перемены необратимы, — хмыкаю, также поднимаясь с травы и принимая его помощь в процессе, — Синь Шэнь…

— Да, а-Юэ? — продолжая удерживать меня за руку, отвечает лис.

— Думаю, тебе пора жениться…

Некоторое время друг пристально смотрит мне в глаза, и мне чудится, что я вижу беспросветную тоску где-то в глубине его взгляда… но, вот он моргнул, и улыбнулся мне своей теплой улыбкой:

— Хочешь, чтобы наши детишки играли вместе, как некогда — мы с тобой?

— Твои дети будут играть в Небесном Дворце, вряд ли их кто-то отпустит сюда, — замечаю, справедливости ради.

— Это уж мне решать — где они будут играться! — натягивая на себя маску повелителя всех небожителей, уверенно произносит мой друг.

— Какой важный, раздувший щёки, лис! — хмыкаю, — Таким и нарисую тебя к нашей следующей встрече…

— Об этом твоём увлечении, — не очень уверенно протягивает Синь Шэнь.

— Госпожа Инь Юэ? — звучит у меня в голове голос Летописца.

— ОН ЗДЕСЬ! — громко отвечаю, глядя на застигнутого врасплох моим «предательством» лиса…

— Прошу вас, передайте ему… — начинает, было, Летописец.

— Тебя уже ждут во дворце, — сообщаю владыке, так и не дослушав старца.

Да, мне стыдно. Но я прекрасно знаю, о чём он скажет!

— А-Юэ! Ещё хоть пять минут! — просит Синь Шэнь, не желая возвращаться к слишком уж ретивой Богине-генералу его армии, решившей навести порядок во всём дворце в связи со всеми последними событиями и во славу владыке-избавителю!

— Дела ждут, о, великий владыка! — торжественно сообщаю ему и взмахом ладони отправляю лиса в небо.

Затем разворачиваюсь к супругу, «незаметно» следившему за мной с дальнего холма.

Бао Чжань мгновенно сокращает расстояние и опускается на траву рядом со мной.

— Сколько он ещё будет ходить сюда? — спрашивает, начиная основательно отряхивать моё платье, ревниво избавляя меня от запаха лиса.

— Столько, сколько ему потребуется для заживления всех ран, — спокойно отвечаю, стойко принимая «помощь» мужа.

— Он жив здоров, — подхватив меня на руки, бросает древнейший и идёт вперёд.

— Его раны — душевные. Ты знаешь об этом, — привычно-мягко напоминаю.

— Права ты: ему жену надо найти, а не к тебе ходить и к животу твоему руки тянуть, — бормочет Бао Чжань.

— Он будет общаться с нашим ребёнком. Ты ему этого не запретишь! — произношу совершенно серьёзно.

В конце концов, он друг моего детства. И я не могу отвернуться от него сейчас, когда ему так необходимо моё плечо…

— Я пересмотрю все портреты главных красавиц нашего мира. От невесты, официально навязанной Хранителем Ключей от Бессмертного Царства, он не отвертится.

— Удачи, — только и произношу, и слезаю с рук супруга, оказавшись перед абрикосовым деревом, — ты чувствуешь это?..

— Да, он уже почти здесь, — кивает Бао Чжань, напряженно глядя в искрящийся вокруг древа воздух.

— Добро пожаловать, путник, — с улыбкой приветствую нового бессмертного, появившегося перед нами несколькими мгновениями позже.

Старик в странных одеждах изумленно осматривается и направляет на меня взгляд широко раскрытых глаз:

— Я в раю? — спрашивает потрясенно.

— Ты в бессмертном царстве, — поправляю его с улыбкой.

— И… что это значит? — с искренним желанием понять, переспрашивает он.

— Что теперь у тебя начнётся новая жизнь, — срывая спелый абрикос с плодоносящего древа, вручаю его нашему гостю.

Тот недоверчиво смотрит на мой дар, но затем любопытство побеждает, и старик надкусывает мягкую плоть фрукта…

— Думаю, даже если мы не найдём ему жену во всём бессмертном царстве, владыка недолго будет ждать, — глядя на растерянного юношу с полу-съеденным абрикосом в руке, протягивает Бао Чжань.

— О чём я и говорю: нужно просто набраться терпения, — отвечаю с широкой улыбкой и подаю новому небожителю стопку чистой одежды.

— Кто я такой? — глядя на молодую кожу своих рук, ещё больше изумляется тот.

— Вот, ещё вопрос: можем ли мы взять на себя ответственность и подготовить будущую невесту… морально? — продолжает размышлять Бао Чжань, рассматривая небожителя, лишившегося своих воспоминаний о прошлой жизни, но обретшего истинное бессмертие после того, как отведал наших абрикосов.

— Хочешь воспитать для лиса идеальную жену? — смотрю на супруга с любопытством.

— А что? Пусть это будет мой дар новому владыке, — пожимает плечами Бао Чжань, — так сказать, знак большого уважения.

— Мне даже представить страшно, что там у тебя получится, — передёргиваю плечами и вновь перевожу взгляд на нового небожителя, подарив тому теплую улыбку, — сейчас я отправлю тебя в Небесный Дворец, где будет проходить твоё распределение. Ничего не бойся!

— Распределение? — переспрашивает тот.

— Мы должны понять, какие земли подходят тебе больше всего. И к чему лежит твоя душа, — отвечаю мягко, — ты сейчас почти как новорожденный — и мы должны хорошо позаботиться о тебе.

— Ладно… — всё ещё неуверенно, но уже с лёгкой надеждой на лучшее, соглашается юный небожитель.

— Юби, Цянькон! — зову своих… наших учеников.

— Наставники, — тут же прибывают на зов те.

— Проводите небожителя в Небесный Дворец, — направляю к ним нашего гостя и наблюдаю за их отлетом в небо.

— Цянькон так быстро вырастил крылья. Его скорость развития поражает, — замечает Бао Чжань.

— А Юби всё ещё ищет баланс в воздухе. Думаю, рановато мы ей дали тот артефакт, — качаю головой.

— Им лучше идти вровень, — не соглашается Бао Чжань, — да и Юби будет быстрее осваивать полученные крылья, соревнуясь с Цяньконом.

— Когда она уже сама летать научиться? — тяжело вздыхаю, когда все трое скрываются в облаках.

Феникс и крылатая лиса… смотрелись странно.

— Ей нет даже пяти ста лет. Куда ты так торопишься? — с лёгким укором смотрит на меня супруг.

— Я начала осваивать воздух в триста! — сообщаю ему.

— И чем хорошим это кончилось? — припоминает мне муж подробности моего же прошлого.

— Так, вот, от кого я заразилась этим занудством! — доходит до меня.

— Думаешь, это занудство? — хмыкает древнейший, — Ты ещё не видела моё пособие по воспитанию нашего будущего сына!

— Сожги эту рукопись! — предупреждаю его серьёзно, — Я как-то прочла, что ты там понаписал! Так уже вообще никто не мыслит, древний ты пень!

— Ты серьёзно меня пнём обозвала? — Бао Чжань, откидывает длинные черные волосы за спину, направляя на меня внимательный взгляд, полный всяческих соблазнов; вкупе с молодым лицом древнейшего и с его прекрасными глазами в обрамлении пышных ресниц… вопрос прозвучал до жути смешно.

— Да, я уже купилась на твою внешность, — отмахиваюсь, признавая своё поражение, — и даже ношу под сердцем твоё дитя! Но это не меняет дела: твоя суть — древний ворчливый пень!

— Ох, супруга, ты нарываешься, — мелодично протягивает Бао Чжань, запрокидывая свой острый подбородок.

А я с хохотом убегаю, прекрасно понимая, как скоро меня нагонят и вновь подхватят на руки!

Мы получили новую жизнь в идеальном мире, законы которого отныне были нам знакомы и могли контролироваться нами. Мы получили открытую дверь для всех людей, способных вознестись с земли в этот идеальный мир. И мы получили шанс воплотить свою мечту о том самом выстраданном рае, которым грезят все — и смертные, и бессмертные…

Теперь всё зависит от нас. И мы своего не упустим.

Мы будем стараться изо всех сил!

Будем ошибаться, оступаться, делать работу над ошибками и идти вперёд, будучи ещё более умными, ещё более смелыми и ещё более сильными!

Мы сделаем всё это, потому что мы МОЖЕМ. И потому что мы ХОТИМ.

И потому что всё в наших руках…

А, если вы захотите попасть в наш мир, — вы знаете, что делать!