Глава 15. Царство смертных

Вернувшись домой, тут же погружаюсь в глубокую медитацию, которая плавно переходит в ритуал отделения тени, как частицы истинного естества. Памятуя о нашей с принцем связи, я решаю довериться законам природы и спуститься в мир людей без определённого направления. Если наследник всё ещё жив, я окажусь рядом. Вряд ли прямо подле… но и не за тридевять земель.

Спустившись прозрачной каплей с небес, приземляюсь на землю и, используя технику теневого фантома, материализую копию своего собственного тела. Теперь у меня есть физическая оболочка, и я могу общаться с простыми смертными без опасения свести их с ума звучащим из воздуха голосом…

Оглядываюсь по сторонам. Кажется, я оказалась рядом с большим городом: хоть вокруг и был лес, дорога была широкой и пригодной для проезда больших повозок. А ещё — тут постоянно ходили люди. Рассмотрев одежды большинства, создаю для себя нечто подобное. Затем осторожно выглядываю из-за дерева и решаю вклиниться в поток.

— Не подскажете, что за город впереди? — уточняю вежливо у целого семейства, бредущего вперёд с телегой, полной вещей.

К слову, телегу ту тащили двое молодых юношей. На лошадь у этих людей явно не было денег…

— Ты с небес свалилась, сестрица? Конечно же столица! — устало отзывается отец семейства, не отрывая глаз от дороги, — Какой же ещё это может быть город?

— Благодарю, добрый человек, — киваю и хочу, было, обойти его, как застываю, остановленная его рукой.

— Великая Мученица? — потрясенно произносит он, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Что? — переспрашиваю и замечаю, как останавливается весь поток людей на дороге.

— И впрямь! Одно лицо! Сколько тысяч лет прошло… она всё-таки вернулась! — зашептались вокруг.

— О чём вы говорите, добрые люди? — уточняю вежливо.

— Не она? Может, просто похожа? — продолжают шептаться люди.

— Даже если не она, такое лицо просто так не даруется небесами! Эта дева послана в наш мир неспроста! — возражает отец семейства.

Что? Они знают о том, что боги спускаются в мир смертных? И меня раскрыли так быстро? Или это необычное совпадение, и я напомнила им какого-то важного персонажа их истории?

— Скажите мне, кого моё лицо так напоминает вам? — спрашиваю вежливо у столпившихся вокруг.

— Известно — кого! Великую Мученицу Айю. Она вознеслась на небеса во время нападения на Дворец Солнца, когда Бездушный Император пытался подавить восстание дикарей. Это было много тысяч лет назад, но народ бескрайних земель по сей день хранит все подробности в своей памяти! И тысячи храмов, построенных в честь Великой Мученицы — тому подтверждение! Пусть бессмертных, сумевших вознестись, подобно ей, всё ещё можно по пальцам пересчитать, но учение не утратило своей привлекательности и продолжает распространяться по всей земле! — отвечает мне старец, опиравшийся на посох.

Слежу за каждой мышцей лица, чтобы не выдать собственных чувств. Но имени «великой местной мученицы» мне хватило, чтобы понять, что речь шла обо мне. Точнее — о моей тени, наделавшей здесь дел много тысяч земных лет назад. И пару месяцев назад — по меркам бессмертного царства.

Айю. Так меня называл Каменный принц. И что-то мне подсказывает, что Бездушный Император в этой истории — именно он.

Прикрываю глаза, покачав головой.

Всё-таки мы действительно были вместе… Пусть я и предпочла закрыть для себя этот вопрос, какая-то часть меня продолжала надеяться, что наследник меня обманул — и всё это странные совпадения.

— Вот, возьми, сестрица, — открываю глаза и вижу перед собой паровую булочку.

Это отец бедного семейства, узнавший моё лицо первым, решил вдруг поделиться со мной едой.

— Благодарю, — принимаю с легким удивлением.

— Надеюсь, испытания, свалившиеся на нашу семью, закончатся в столице! — с надеждой глядя на меня, произносит он.

Это… он на булочку счастье для своих родных выменять пытается?..

Люди такие люди…

— Возьми и от меня подарок, дева, — подаёт мне новый гребень торговец, стоявший рядом, — пусть ты и не сама Великая Мученица, но вполне можешь быть её реинкарнацией. А я забочусь о своей карме…

— И от меня подарок возьми, дева!

— И от меня!

— И от меня!!!

…

Через час выкладываю все дары перед стражей врат в столичный город.

— Дева… нам пропуск нужен, — озадаченно отзывается один из стражников, — а его выдают губернаторы. Если у тебя нет, то…

— Сколько замечательных товаров может попасть на прилавки столичного рынка! А сколько монет — попасть в карманы мудрых хранителей порядка, если те сделают правильный выбор! — протягивает хитроватый голос из-за спины второго стражника.

После чего между «хранителями порядка» просовывается полная рука и приподнимает добротно сделанный гребень.

Стражники расступаются, и передо мной появляется пухлый мужчина с красными щеками и худыми усами на круглом, как блин, лице.

— Эта дева явно не осведомлена о столичных правилах, зато знает, как тяжела служба стражников! И заботится о вас, предлагая процент с продажи всех этих товаров! — произносит краснощечник, хитро поглядывая на меня.

Вообще-то я вывалила всё перед стражей на этот самый стол, потому что мне сказали прямым текстом — «показывай!»… Я полагала, что показать надо то, что у меня в огромном мешке за спиной.

Но, кажется, поторопилась с выводом.

Ни о каких пропусках я, конечно, не слышала. Но готова была подыграть этому пронырливому торгашу с рынка, — в противном случае мне придется перелетать через ворота ночью. А привлекать внимание стражи ночными полётами юных дев в воздухе очень бы не хотелось…

— Хорошо, Циньнян. С тебя процент. Но перестань водить своих людей через наши ворота: если кого-то из них поймают, мы тебя первым сдадим! — хмурится один из стражников.

Так этот пухляш не меня одну так в столицу провел?..

Мне повезло натолкнуться на него.

— Постараюсь больше не беспокоить благородных хранителей порядка, — одним движением сгребая все мои дары в мешок, обещает им Циньнян, затем берёт меня за руку и тащит к воротам, — красавица, ты в первый раз в столице? — начинает мурчать, увеличивая шаг, — Вижу, что в первый. Я тебе здесь всё покажу! И помогу твой товар продать по лучшей цене! Верь Ловкачу Циньняну, у меня здесь большая слава! Все меня знают, никто не обманет!

— А куда мы идём, ловкач Циньнян? — уточняю, заметив, как мы свернули в узкий проулок, так и не добравшись до главной улицы.

— Тебе кто-нибудь говорил, как ты похожа на Великую Мученицу Айю? — игнорируя мой вопрос, спрашивает тот и как-то странно улыбается.

Даже любопытно, куда он меня притащит в итоге. Кажется, этот «ловкач» решил, что я — деревенская дурочка, сбежавшая из дома со всем своим скарбом. Подыграю ему в этой игре…

— Матушка говорила. И говорила, что меня ждёт счастливая безбедная жизнь, — с охотой киваю головой.

— Бед у тебя и впрямь не будет! Кто захочет обидеть деву с таким личиком! А уж сколько счастья ты всем принесёшь! — поглаживая свои усишки, протягивает Циньнян, — Права была твоя матушка! Всё у тебя хорошо будет! И у меня всё хорошо будет! Все мы будем очень-очень счастливы!!!

Не сомневаюсь, у кого-то на меня грандиозные планы…

— Я так рада, что встретила господина Циньняна! Я знала, что в столице найду всё, что мне нужно, — улыбаюсь в ответ.

— Какая хорошая девочка! — воодушевленно восклицает тот, не замечая скепсиса на моём лице.

Этой «девочке» больше трёх тысяч лет. И, если я не ошибаюсь в твоих намерениях, ты ведёшь меня в местный бордель, чтобы продать подороже.

Но мне и впрямь любопытно, чем это всё закончится! К тому же, именно в таких местах люди и любят больше всего чесать языками.

И, если Каменный принц наделал много шума в столице, я непременно об этом услышу. В конце концов, мои поиски надо откуда-то начать…

Когда мы упираемся в тупик проулка, остановившись перед едва заметным черным входом в огромное трёхэтажное здание, я начинаю слышать шум с той стороны улицы, на которую смотрел его парадный вход…

Кажется, это не простой бордель.

— Ты до конца своей жизни будешь благодарить меня, дитя, — протягивает Циньнян, постучав по двери.

Не проходит и пары секунд, как двери раскрываются, и нас впускают внутрь. В нос ударяет запах благовоний, а в уши — хохот и звуки музыки.

— Скажи господину, что Циньнян пришёл вернуть долг, — шепчет слуге мой «благодетель», пока я осматриваюсь, — твой нрав настолько хорош, дитя! Ты покорная и не задаёшь много вопросов. Тебя ждёт отличное будущее! — слышу его слова себе в спину.

Медленно разворачиваюсь, окидывая внимательным взглядом этот образец «добродетели».

И от взгляда моего Циньнян заметно напрягается, словно уменьшаясь в размерах.

— Благодарю за столь добрые слова. Моё будущее видится мне и впрямь — светлым и счастливым. И всё твоими молитвами, — произношу серьёзным голосом.

— Дитя… — мгновенно стушевавшись, Циньнян начал бегать глазами из стороны в сторону, — Многие пожелали бы твоей участи, поверь мне…

— В этом я не сомневаюсь, — растягиваю на губах прохладную улыбку.

— Циньнян! — властный женский голос вынуждает местного «ловкача» едва не подпрыгнуть и тут же развернуться к статной даме в возрасте.

В её руках была курительная трубка, её седые волосы были собраны в строгий пучок, но одежды этой женщины были столь изысканы, что, если бы я не видела её своими глазами здесь, в борделе, то решила бы, что передо мной земная императрица.

А у этой смертный тут неплохой доход…

— Хозяйка! Я знаю, что подвёл тебя, и что скрывался от тебя так долго, — начинает причитать Циньнян, — но я, наконец, нашёл тот алмаз, что сможет покрыть мой долг перед братством и смягчить твоё сердце! Взгляни на эту девушку! Разве не стоит её лицо моей жизни?

— Привёл деревенскую девчонку и решил, что искупил долг кровью? — бросает ему дама, смерив меня цепким взглядом.

— Смилуйся, хозяйка! Её лицо бесценно! Где ты ещё найдёшь другую такую? А если и того не хватит, прими те дары, что я принёс тебе, — раскрывая перед той мой мешок, лебезит торгаш.

Молча наблюдаю за этим представлением.

Вообще никак не комментирую.

Но стоит Циньняну взглянуть на меня, как его лицо бледнеет…

— Пара побрякушек и безграмотная девка со смазливым личиком, — резюмирует хозяйка борделя… и очевидно — какого-то тайного братства, собирающего кровавые долги, — твоё прозвище — явное преувеличение! Никакой ты не «Ловкач». Убожество, севшее нам на плечи. Уйди с глаз долой!

— Мой долг… он теперь уплачен?.. — сгибаясь в поклонах едва не до пола, пятится тот к выходу.

— Ты всё ещё здесь? — сверкнув взглядом, хозяйка дожидается, когда Циньнян скроется за дверью, и разворачивается ко мне, — Твоё лицо даровано нам небесами. Твоя жизнь будет счастливой и наполненной богатством и роскошью, — словно мантру, повторяет она слова того падшего человека.

— Что это за место? — спокойно спрашиваю.

— Лучший бордель столицы, — разворачиваясь спиной и начиная идти вперёд, отвечает женщина, — а ты… — обернувшись на меня, произносит, — станешь самой яркой звездой на местном небосводе. Как тебя зовут? — отворачиваясь и поднимаясь по лестнице, бросает мне она.

— Айю, — отвечаю ровно.

Женщина мгновенно останавливается и всматривается в мои глаза.

— Ты очень умна, — наконец, выносит вердикт и идёт к одной из дверей широкого коридора, — эта комната будет твоей. Здесь ты будешь есть, спать, обучаться и впоследствии — принимать гостей, — она открывает дверь и пропускает меня внутрь роскошного будуара, — а теперь ответь мне, что ты знаешь о Великой Мученице?

— Вы хотите, чтобы я притворялась ей, принимая гостей вашего заведения? — проходя внутрь и оглядывая помещение, уточняю без какого-либо любопытства.

Просто по факту.

— Думаю, ты и так всё поняла, — отзывается хозяйка борделя, — ты не выглядишь ни глупой, ни напуганной.

— Кому я должна буду прислуживать? — продолжаю расспрос, как ни в чём не бывало, чем заметно изумляю властную женщину, пусть та и старалась скрыть свои чувства.

— Это тебе будут прислуживать. Тебе будут молиться. Кому в здравом уме придёт в голову осквернить тело той, что носит лицо Великой Мученицы? — спрашивает она холодным голосом.

Выходит, они оба не врали, говоря о моем безбедном будущем…

И всё-таки, я не была наивна.

— Мы обе прекрасно знаем, что человеческие фантазии порочны. И если сотня ваших посетителей будет вести себя пристойно, то найдётся сто первый гость, что захочет возлежать с Великой Мученицей, — протягиваю равнодушно.

— Я не стану врать. Наше заведение посещают люди, чьи желания я не всегда могу контролировать. Но за каждый такой визит ты будешь получать в десять раз больше. И, поверь, никто из них не осмелится нанести тебе увечье.

— Итак, меня будут насиловать, но бить не будут… Не боитесь разгневать небеса? — склонив голову, уточняю у хозяйки борделя.

Несколько секунд та молчит, а затем прищуривается и спрашивает негромко:

— Кто ты?

— Я уже говорила. Моё имя — Айю.

— Говори правду!

— Я — Высшая Богиня, — отвечаю честно, внимательно наблюдая за её взглядом.

— Я могу и наказать тебя! — предупреждает женщина, начиная гневаться.

— Лучше расскажите мне о Бездушном Императоре и Великой Мученице Айю, — предлагаю, мягко усаживаясь в удобное кресло, обитое бархатом.

— Наконец-то разумная мысль, — решив не терять при мне лицо, протягивает хозяйка борделя; затем усаживается напротив, — А ты не так глупа…

— Мне и впрямь интересно послушать, — растягиваю улыбку на губах.

— Тогда слушай и запоминай. Эту историю ты должна знать наизусть. В мире не было более странной пары, чем эти двое. Они встретились случайно: Великая Мученица едва не попала под копыта лошадей, запряженных в карету императора — когда тот проезжал по окраине захваченного им города… — начинает рассказ хозяйка борделя, а я скептично приподнимаю брови: чтобы я, да под копыта попала? Я же не пьяна была, в конце концов! Что за вздор? Но, ладно, послушаем — что дальше… — Когда карета резко затормозила, само небо едва не раскололось надвое от раската грома! То было знамение самой судьбы! Тогда Бездушный Император приказал привести ту, что осмелилась встать на его пути и помешать его путешествию… и с тех пор ни на секунду не отпускал её от себя! До самого вознесения Великой Мученицы во время восстания дикарей, они были неразлучны. И когда небо забрало душу возлюбленной императора, тот вскоре отправился за ней, не выдержав разлуки.

Какая же… сахарная история. Аж на языке сладость ощущаю.

— Вы говорите, что Айю была возлюбленной императора. Но при этом в народе его прозвали Бездушным, — решаю зацепиться хоть за что-то.

— Всё верно. Император считался одним из самых жестоких правителей древнего государства. При его правлении министры творили, что хотели, вынуждая простых людей выть от высоких налогов и прочих поборов, но Бездушному Императору не было до их нужд никакого дела. И лишь с появлением Великой Мученицы в нем начали просыпаться совесть и ответственность за свой народ. Говорят, Айю была дана правителю для искупления его грехов: они были вместе меньше года, но он сумел познать любовь и лишился самого дорогого раньше, чем почувствовал вкус счастья.

Так, в повествовании постепенно начинает появляться мораль. И всё же пока что это больше напоминает красивую легенду, нежели реальную историю.

— Почему Айю прозвали мученицей? — бросаю вопрос наугад.

— Ты из какой деревни, дитя? — не то хмурится, не то изумляется хозяйка борделя.

— Из самой глухой, — делюсь по секрету.

— Великая Мученица отказалась от всех земных благ, чтобы искупить грехи Бездушного Императора вместе с ним! Не знаю, любила ли она его — сейчас никто не ответит на этот вопрос… но с тех пор, как правитель приблизил её к себе, Айю отказалась от еды и воды, питаясь лишь солнечными лучами, отдавая всю себя молитвам и пытаясь вымолить прощение небес для своего жестокого похитителя.

А вот в это я поверить могу: моему телу здесь не нужна ни еда, ни вода. Мне даже спать необязательно. Так что это вовсе не аскеза — это просто данность. Зато эту самую "данность" простые смертные могли воспринять, как благословение небес.

Выходит, итогом моего шуточного спуска в смертный мир стали храмы, построенные в мою честь?..

Да, Инь Юэ. Ты вляпалась по самое "не хочу".

— Должно быть, именно поэтому Великая Мученица и вознеслась на небо, показав путь своим последователям, — продолжает хозяйка борделя, закинув ногу на ногу.

Судя по всему, в тот момент меня утащило обратно в бессмертное царство моё собственное заклятие… а простые смертные приняли это за "вознесение".

— И много у неё последователей? — уточняю не без любопытства.

— Храмы ей до сих пор строят, — пожимает плечами женщина, — а те, что достигли бессмертия, следуя её путём, незаметно правят всем этим миром.

— Неужто кто-то и впрямь смог вознестись? — протягиваю задумчиво.

Вход в бессмертное царство с незапамятных времен закрыт для смертных. Куда это они бы вознеслись, мне интересно? В мир демонов?

Нахмурив брови, застываю…

— Как она тебе? — слышу неожиданный вопрос хозяйки борделя и рефлекторно поворачиваюсь туда, куда он был направлен.

В углу будуара, в таком же удобном кресле, как и мы, сидел человек — и я готова руку дать на отсечение, что его там не было в тот момент, когда я осматривала комнату!

Как он смог оказаться здесь? Это вообще возможно?.. Я хоть и ограничила свои силы, но всё ещё должна являться самой сильной из всех обитателей смертного царства!

Он демон? Присматриваюсь к нему и понимаю, что не ощущаю у него темной ауры.

— Любопытный экземпляр, — отзывается наблюдатель, потерев длинным указательным пальцем по гладкому подбородку, — особенно мне понравилось, как она назвала себя Высшей Богиней.

Его кожа была белой, черты лица — благородными, но взгляд выдавал не сытого повесу и не богатого чиновника, развлекающегося посещением борделей…

Нет, это был взгляд человека, знающего свою силу и не спешащего демонстрировать её остальному миру.

— А вы, должно быть, представитель того самого братства, что из тени управляет всем городом, — припоминая слова Циньняна, протягиваю ровно.

— Ты ходишь по тонкому льду, дитя, — негромко предупреждает хозяйка борделя.

— Всё в порядке, — останавливает её взмахом руки незнакомец, — Этой гостье всё позволено.

Он знает, кто я!