Глава 33

Дни в особняке Блэквудов потянулись странной чередой. Эдгард, казалось, был везде – я постоянно натыкалась на него в библиотеке, встречалась в саду, сталкивалась в коридорах. Он делал вид, что эти встречи случайны, но я чувствовала его изучающий взгляд, следивший за каждым моим движением.

Сегодняшнее утро началось с очередной такой «случайной» встречи. Я сидела в зимнем саду, делая заметки о будущих ароматических композициях, когда он появился со своей неизменной чашкой кофе.

– Доброе утро, мадам Эмилия, – произнес младший Блэквуд со светской любезностью, в которой явственно слышались насмешливые нотки. Уголки его губ чуть подрагивали, выдавая плохо скрываемую улыбку. – Не помешаю?

– Уже помешали, – отозвалась, демонстративно не поднимая глаз от блокнота и продолжая выводить изящные строчки. – Но раз уж вы здесь, присаживайтесь. – Я сделала паузу и добавила ультимативным тоном: – Только прошу вас, без очередных намеков и колкостей – у меня от них уже оскомина.

– Мадам Эмилия, вы всегда так прямолинейны? – В голосе Эдгарда смешались удивление и восхищение. Мужчина грациозно опустился в плетеное кресло напротив меня, а его пальцы будто случайно скользнули по моей руке, вызвав непроизвольную дрожь.

– Только когда имею дело с людьми, страдающими избирательной памятью, – парировала, наконец подняв на него взгляд, успев заметить, тень смущения, мелькнувшую на лице Эдгарда, но он быстро справился с собой, как человек, привыкший держать эмоции под контролем.

– Я наблюдал за вами эти дни, – неожиданно серьезно произнес младший Блэквуд, откидываясь в кресле и отпивая ароматный кофе. – Вы… не похожи на тех женщин, что обычно вьются вокруг отца.

– Потому что я не «вьюсь» вокруг вашего отца, – с усмешкой ответила, захлопывая блокнот. – Мсье Арчи помогает мне с делом, только и всего.

– Дело… – задумчиво протянул мужчина, поигрывая серебряной ложечкой в чашке. – Знаете, я навел справки о старом Джозефе и его парфюмерной лавке. Весьма любопытная история.

– Вот как? – Его слова заставили меня насторожиться. Я невольно подалась вперед, совершенно забыв о своем намерении держать дистанцию. – И что же вы узнали?

– Например, то, что его духи когда-то пользовались спросом даже в Лартине, при королевском дворе. – Ответил мужчина и, сделав эффектную паузу, продолжил, – а ещё то, что у него была уникальная техника создания ароматов… Весьма необычная для того времени.

– Надо же, вы решили стать экспертом в парфюмерии? – я приподняла бровь с наигранным удивлением, пытаясь замаскировать беспокойство легкой насмешкой. – Весьма похвальное рвение для человека, чьи интересы до сих пор ограничивались лишь банковскими операциями да… шумными встречами с приятелями.

– Просто проявляю деловую хватку, – холодно проронил Эдгард, и тень раздражения скользнула по его лицу. – Если отец решил вложить деньги в это предприятие, моя обязанность – убедиться, что это непустая затея. В конце концов, – его голос стал жестче, – речь идет о семейном капитале, который копился не одним поколением Блэквудов.

– О, так теперь вы внезапно озаботились отцовскими деньгами? – в моем голосе прозвучала мягкая ирония, смешанная с плохо скрываемым вызовом. – А мне казалось, вы предпочитаете… как это было? «Справляться самостоятельно»? Или память меня подводит, месье Блэквуд?

– Вы ничего обо мне не знаете, – глухо проговорил мужчина, излишне резко поставив чашку на чайный столик.

– Зато прекрасно знаю вашего отца, – уверенно ответила, глядя прямо в глаза мсье Блэквуду. – Знаю, как он переживает из-за вашей нелепой ссоры, как тоскует по вам, хоть и пытается это скрыть за маской невозмутимости. И знаю, что он этого не заслуживает…

– Доброе утро! – прервал наш разговор, мсье Арчи, проходя в зимний сад, опираясь на свою любимую трость с серебряным набалдашником в виде львиной головы. Его твидовый костюм цвета охры превосходно гармонировал с утренним освещением, а цветок в петлице добавлял старику некой щеголеватости. – О, вижу, молодежь уже не спит. И даже мирно беседует?

– Обсуждаем деловые перспективы, – сухо ответил Эдгард, поднимаясь из кресла с такой поспешностью, что плетеные прутья жалобно скрипнули. Его осанка мгновенно стала более напряженной, словно он надел невидимый панцирь.

– Правда? – мсье Арчи приподнял седые брови, а на его лице отразилось искреннее удивление. – Насколько помню, ты считал парфюмерию «женской блажью». Или я что-то путаю?

– Я пойду. У меня важная встреча в банке, – бросил Эдгард, одергивая и без того безупречный камзол, тотчас устремившись к выходу…

– Надеюсь, он не слишком вас утомил своими расспросами? В последнее время Эдгард бывает… несколько настойчив. – Задумчиво протянул мсье Арчи, прежде проводив сына грустным взглядом.

– Нет, что вы, – покачала головой, поправляя выбившуюся прядь волос. – Просто он пытается разобраться в ситуации. Как любой здравомыслящий человек.

– Хм… – старик рассеянно погладил серебряный набалдашник трости, и львиная голова будто ожила в солнечных лучах. – Знаете, я не видел его таким заинтересованным с тех пор, как он был мальчишкой и пытался разгадать секрет старых часов в моем кабинете. Сидел часами, разбирая механизм…

– Возможно, ему просто нужен повод, – осторожно предположила, наблюдая за игрой света на серебряном льве. – Повод вернуться домой, не теряя лица. Иногда гордость может быть тяжелым бременем.

– Возможно, – эхом отозвался мсье Арчи, и в этом коротком слове слышалась затаенная надежда. – А теперь расскажите мне о ваших планах на сегодня. Эмон сообщил, что ремонт в лавке продвигается успешно.

Я с благодарностью уцепилась за смену темы и, подхватив мсье Арчи под руку, неторопливо направилась к выходу. Трость старика мягко постукивала по мраморным плитам, отмеряя наши шаги. А в просторном холле с высокими потолками и изящной лепниной наши голоса звучали приглушенно, словно боясь потревожить величественную тишину старого дома.

– Эмон говорит, что деревянные панели почти закончены, – рассказывала, жестикулируя свободной рукой. – К концу недели начнут устанавливать витрины. Я думаю, стоит выбрать темное дерево для отделки – оно будет прекрасно оттенять флаконы.

– Превосходная мысль, – одобрительно кивнул мсье Арчи. – Помню, у Джозефа тоже были темные панели… красное дерево, если не ошибаюсь. Придавало лавке особый шарм.

– Красное дерево, не слишком дорого? – Возразила, краем глаза заметив высокую фигуру у парадной двери. Эдгард все еще был здесь, хотя должен был уже уйти. Его рука, затянутая в кожаную перчатку, замерла на дверной ручке, и, казалось, мужчина был погружен в свои мысли. Услышав наши голоса, он вздрогнул и обернулся, на мгновение его взгляд встретился с моим. В карих глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление, но он тут же отвернулся и, торопливо подхватив зонт, распахнул массивную дубовую дверь. Прохладный утренний воздух тотчас ворвался в холл, всколыхнув тяжелые портьеры.

– До вечера, отец, – бросил он через плечо и исчез за дверью, оставив после себя лишь легкий аромат дорогого одеколона и ощущение недосказанности.

– Знаете, мадам Эмилия, иногда мне кажется, что он просто забыл дорогу домой… – тяжело вздохнув, едва слышно проговорил мсье Арчи, чуть крепче сжала мою ладонь.