Глава 42
Открытие лавки я назначила на следующий четверг. За день до этого в просторной лаборатории царила настоящая суматоха – я, движимая волнением, скрупулезно проверяла каждый хрустальный флакон, каждую этикетку, пока Эдгард, наблюдавший за моей лихорадочной деятельностью с растущим беспокойством, не отобрал у меня очередную изящную бутылочку с переливающимся на свету содержимым.
– Всё абсолютно идеально, – непреклонным тоном произнес мужчина, слегка сжав мою ладонь. – Вы проверили каждую мелочь уже трижды. Даже отец признал, что всё безупречно.
– А если… – начала было я, оглядывая ряды флаконов на полированных полках.
– Если что-то пойдёт не так, мы это непременно исправим, – с улыбкой промолвил Эдгард, решительно потянув меня к удобному креслу у окна, и помог сесть. – А сейчас вам необходимо отдохнуть. Доктор будет крайне недоволен, если узнает о таком переутомлении.
– Не могу, – призналась, нервно теребя тонкое кружево на рукаве платья. – Слишком волнуюсь. Завтра такой важный день…
– Знаете, что лучше всего помогает от волнения? – проговорил мужчина с загадочной улыбкой, направляясь к резному дубовому шкафу и, достав небольшой флакон из темного стекла, он вернулся ко мне. – Расскажите мне историю этого аромата. Я давно заметил, как преображается ваше лицо, когда вы говорите о своих творениях.
– «Туманное утро»? – я бережно взяла флакон из его рук, поднося к лицу тёмное стекло, хранящее тепло его пальцев. – Это был первый…
– Нет-нет, – мягко перебил мужчина, присаживаясь на краешек соседнего кресла. В его глазах светился неподдельный интерес, а на губах играла легкая улыбка. – Расскажите, как создавали его. В деталях. Что вдохновило вас? О чем вы думали, подбирая ноты?
– Сначала была идея поймать момент пробуждения города, – с улыбкой заговорила, поняв его замысел. – Знаете, тот час, когда улицы ещё пусты, но из пекарен уже тянет свежим хлебом…
– И как вы это сделали?
– Начала с базовых нот – амбра и мускус для тепла. Потом добавила ноту влажного камня – это специальная композиция из…
Незаметно для себя я погрузилась в увлекательный рассказ, и предпраздничное волнение действительно начало отступать, растворяясь в теплом свете заходящего солнца. Эдгард слушал с неподдельным вниманием, его карие глаза блестели живым интересом, он задавал неожиданно глубокие вопросы, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне искренне нравится делиться с ним этими профессиональными тонкостями.
– А вот здесь, – я грациозно поднялась и подошла к сверкающей стеклянной витрине, любуясь игрой света на хрустальных гранях, – будут стоять новые ароматы. У меня есть особая задумка создать что-то волшебное для зимы.
– Расскажете? – мужчина придвинул своё кресло ближе, и скрип половиц под ним эхом разнесся по лаборатории.
– Представьте морозное зимнее утро, – начала я, плавно опускаясь назад в кресло и, прикрыв глаза, погрузилась в воображаемый мир ароматов, – когда хрупкий иней серебристым кружевом покрывает тонкие ветки деревьев, а в хрустальном воздухе пахнет…
– Эдгард? – прервал меня знакомый голос мсье Арчи, следом послышался мерный стук его трости по паркету, а вскоре старший Блэквуд появился в дверном проеме. – Надеюсь, не помешал вашей беседе?
– Нет, что вы, – я инстинктивно попыталась подняться из кресла, но старик остановил меня мягким, отеческим жестом:
– Сидите-сидите, дорогая. В вашем положении нужно беречь силы. – Его глаза лучились теплом и едва заметным озорством. – Я просто хотел сообщить, что всё безупречно и готово к завтрашнему торжественному дню. Приглашения разосланы, изысканный фуршет заказан…
– Фуршет? – удивленно переспросила, чувствуя, как брови взлетают вверх. – Но мы ведь не планировали ничего подобного…
– Я взял на себя смелость организовать небольшой приём, – мсье Арчи хитро прищурился, поглаживая серебряный набалдашник трости. На его губах играла та особая лукавая улыбка, которая появлялась всякий раз, когда он готовил очередной сюрприз. – Ничего грандиозного, просто…
– Просто весь высший свет Элшимора, – насмешливо закончил за отца Эдгард, откидываясь в кресле и скрестив руки на груди. – Я видел список гостей на твоем столе, отец. Там, кажется, даже мэр значится.
– Мсье Арчи! – укоризненно воскликнула, чувствуя, как тревога и беспокойство о предстоящем мероприятии снова поднимается горячей волной. – Мы же договаривались о скромном открытии. Только самые близкие…
– Дорогая моя, – с теплой улыбкой произнес старик, присев на край полированного стола и тростью тихонько постукивая по резной ножке. – В нашем чопорном городе «скромное» открытие – это верный путь к забвению. Нужно заявить о себе громко, чтобы…
– Чтобы леди Уилкинс лопнула от зависти, увидев новый интерьер раньше остальных? – усмехнулся Эдгард, и в его голосе прозвучали насмешливые нотки. – Особенно эти вердланские светильники, что ты заказал специально для витрины.
– И это тоже, – невозмутимо кивнул мсье Арчи, поправляя безупречный шейный платок, а его лукавая улыбка кажется стала еще шире. – Кстати, она уже трижды присылала свою любопытную горничную разузнать подробности. Бедняжка каждый раз придумывала новый предлог для визита.
Я покачала головой, но спорить не стала, в конце концов, этот удивительный человек дал мне намного больше, чем просто финансовую поддержку – он подарил мне настоящую семью, о которой я так долго мечтала.
– Только пообещайте, – заговорила я, притворно грозно сдвинув брови и стараясь придать голосу строгость, хотя уголки губ предательски подрагивали в улыбке, – что не позволите мне простоять на ногах весь вечер. Доктор будет весьма недоволен, если узнает, что его настойчивые рекомендации об отдыхе были проигнорированы.
– Торжественно обещаю спасать вас каждый раз, когда леди Монтель начнёт в сотый раз рассказывать о своей бесценной коллекции айских вееров, – произнес Эдгард, шутливо прижав руку к сердцу.
– А я, в свою очередь, обещаю искусно уводить любой разговор от щекотливой темы приданого, – лукаво подмигнул мсье Арчи.
– Приданого? – переспросила, ощутив, как краска начинает заливать щеки.
– О да, – старик грациозно поднялся, опираясь на свою любимую трость. – После того как Эдгард начал проводить здесь столько времени, в высшем обществе только и разговоров, что о предстоящей помолвке.
– Отец! – тотчас возмущенно воскликнул Эдгард, нервно одернув безупречно отглаженный сюртук.
– Что? – мсье Арчи изобразил невинное удивление, хотя морщинки в уголках его глаз выдавали плохо скрываемое веселье. – Я просто передаю светские сплетни. Кстати, мне пора, нужно проверить, как там дела с оформлением зала.
Когда мсье Блэквуд ушёл, в лаборатории на некоторое время повисла неловкая тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов и приглушенным шумом улицы за окном.
– Простите за это, – наконец заговорил мсье Эдгард, избегая встречаться со мной взглядом. – Отец иногда бывает… чересчур прямолинеен в своих намёках.
– Ничего, – я попыталась улыбнуться, чувствуя, как собственные щеки всё ещё пылают. – В конце концов, рано или поздно эти разговоры всё равно бы начались. В этом городе сплетни распространяются быстрее ветра.
– Эмилия… – мужчина вдруг стал очень серьёзным, и вся его фигура словно напряглась. – Я знаю, вы отказали мне тогда, и я прекрасно понимаю почему. Но, может быть… со временем…
– Давайте сначала переживём завтрашний день, – мягко перебила, торопливо взявшись за хрустальный флакон и делая вид, что внимательно изучаю этикетку. – А потом… посмотрим, – добавила чуть тише, старательно отводя взгляд от его отражения в зеркальной поверхности шкафа.
Эдгард медленно кивнул, расслабляя плечи, и я заметила, как в его карих глазах мелькнула искра надежды. А малыш снова решительно шевельнулся под сердцем, словно маленький мудрец, напоминающий о том, что время действительно обладает удивительной способностью исцелять – и глубокие раны, и застарелые обиды, и самые потаенные страхи. Нужно только набраться терпения и дать ему шанс сотворить свое волшебство.