Глава 42

В главной англиканской церкви Нью-Плейса уже собрались гости. Они сидели на стульях, расставленных ровными рядами, и перешёптывались в ожидании невесты, то есть меня. Зазвучал свадебный марш — не Мендельсона, а его двойника, при том очень похожий по звучанию, но всё же с некоторыми различиями.

За тот месяц, что я провела в этом мире, я активно изучала его историю. Потому что теперь он был моим миром. Я узнала, что многие из великих деятелей политики и искусства являлись двойниками художников, композиторов, королей из моего родного мира, и убедилась в том, что похожие души обладают похожими телами. Однако несмотря на то что наши тела были идентичны на сто процентов, душа оставалась индивидуальной и обладала своими желаниями и своей свободой выбора, а потому заменить одну душу другой, как это пытался сделать Орфей, не представлялось возможным.

Что касается устройства мира, то материки здесь были расположены так же, как и в моём мире, и даже страны имели те же названия, но с некоторыми отличиями. Например, не существовало Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Все четыре королевства: Англия, Уэльс, Шотландия и Ирландия, не разделённая на части, — обладали независимостью. У каждого королевства был свой правитель. А столицей Англии, конечно же, являлся Лондон! И Зоар пообещал, что в наш медовый месяц мы отправимся именно туда.

Под звуки свадебного марша я шла по усыпанной цветочными лепестками дорожке под руку со своим отцом. В этом мире его звали Уэйн. Я уже и не надеялась, что отец поведёт меня к алтарю, но новый мир даровал мне такую возможность. И пусть фактически Уэйн был не моим отцом, а отцом Керианны, выглядел он точно так же, как мой. Я восстановила отношения с её родителями и пригласила их на свою свадьбу. Мама, которую здесь звали Хлоя, очень обрадовалась, что я наконец-то решила связать себя узами брака, а не жить «во грехе». Правда, она очень удивилась, что моим избранником стал не Орфей. Хотя после вести о его смерти для неё всё встало на свои места. Я не собиралась её переубеждать, как и признаваться в том, что я не Керианна.

«Кому будет лучше, если я сообщу им правду о том, что их дочь убили, а в её теле живёт другая девушка? К тому же Керианна сама разорвала связь с родителями и пресекала любые попытки общения. Если я сообщу им правду, они либо сочтут меня сумасшедшей, либо впадут в горе оттого, что у них не будет больше шанса помириться с дочерью, — рассуждала я. — Пусть лучше они считают, что Керианна образумилась. Нам выпал такой шанс! Не стоит его упускать. Моих родителей не вернёшь, как и их дочь. Но я считаю их своими родителями, а они меня — дочерью. И мы должны наслаждаться тем, что мы есть друг у друга!»

Мы с отцом продолжали идти по длинному проходу между рядами. Все гости смотрели исключительно на нас. На свадьбу мы с Зоаром пригласили практически весь Нью-Плейс! Однако пришли далеко не все: Керианну по-прежнему многие не любили. Несмотря на то что я перестала проявлять высокомерие, мне мало кто верил. Большинство сочувствовали Зоару, полагая, что я погублю его так же, как Орфея. Хорошо, что Зоару было в общем-то безразлично, кто и что думает. Он знал истину и видел сущность людей — это придавало ему силу и уверенность, и в свою очередь он делился ими со мной.

Однако кое с кем мне всё же удалось наладить контакт. Среди гостей присутствовал булочник Джастин, к которому за последний месяц я частенько забегала за свежей выпечкой. И та женщина, владеющая лавкой с платьями. Оказалось, что женщина была не просто торговкой, но и портнихой с красивым именем Агата, и все платья шила сама. А поскольку то фиолетовое платье пришлось мне впору, то я попросила её сшить ещё несколько платьев для меня вдобавок к тем готовым, что я тоже взяла у неё.

С таким знаменательным днём нас пришёл поздравить и кучер Мартин. После пожара я подарила ему всех лошадей, кроме Ласточки, и он, докупив кэбы и наняв других извозчиков, смог открыть своё предприятие по перевозке людей. Ну и конечно, Зоар пригласил Эдварда, что торговал тканями по соседству с нашей лавкой. Он был одним из немногих, кто не удивился нашей с Зоаром помолвке. Пока другие, в том числе и я, считали, что у нас всего лишь интрижка, Эдвард не сомневался, что она перерастёт в серьёзные отношения.

Среди гостей присутствовали также и знатные особы. Мы позвали на нашу свадьбу всех, кто был на приёме у Матильды, включая Билла и Маргарет. Переступив через себя, я подружилась с ними и поняла, что Билл вовсе не Бобби, а Маргарет не Мэгги, и потому больше не злилась и не обижалась на них. Да и их двойников из своего мира я тоже простила. Вероятно, им суждено было быть вместе. Роптать же на судьбу не имело смысла, ведь она приготовила для меня куда более сильную любовь!

Нашу с Зоаром свадьбу посетил и двойник Нейтана Джонса — в этом мире его звали Норманом Дрейком, и он также был бизнесменом. Своим визитом нас почтила и та пара, что пекла пироги Зоару в благодарность за газон, — Бад и Табата. Вообще, за этот месяц я познакомилась со многими людьми и выучила много имён. Что бы ни говорил Орфей, на память я никогда не жаловалась, поэтому запоминала быстро. А если вдруг при светской беседе «забывала» какой-нибудь факт, то списывала это на потерю памяти после ранения.

«Хорошо, что Орфей убедил всех, что я ничего не помню», — мысленно благодарила я его, пока завоёвывала доверие местных жителей. И потому любые уточняющие вопросы с моей стороны не выглядели такими уж нелепыми.

С простыми людьми мне быстро удалось установить приятельские отношения, а вот со знатными особами выходило тяжелее: они по-прежнему считали меня высокомерной. Однако, несмотря на это, не могли пропустить самую неожиданную свадьбу года. Многие дамы продолжали сетовать на меня, что я никак не успокоюсь и таков мой коварный план по привлечению к себе внимания. Но когда в сопровождении Оскара на свадьбу пришла Анна, сияя огромным камнем на помолвочном кольце, часть внимания перепала и ей. И я не имела ничего против. На самом деле мне не так уж и важно было чужое внимание: меня окружало внимание Зоара, и это всё, чего я желала!

Наша помолвка произвела фурор! Зоар заявил о ней на главной площади Нью-Плейса на следующий день после пожара. Чего только не говорили тогда о нас, точнее обо мне, но мне было без разницы. В объятиях Зоара я пребывала в эйфории и чужое мнение меня не волновало. Нам была известна вся правда друг о друге, а что думали о нас другие люди — не имело значения.

Последний месяц стал самым лучшим в моей жизни! Пока что лучшим, потому что я верила, что с каждым днём наше счастье с Зоаром будет лишь возрастать. Порой я с болью вспоминала, что моя первая неделя в этом мире походила на ад, когда меня хотели убить, изнасиловать и заточить в портрет. Однако потом всё кардинально изменилось! Никем не преследуемая, я была погружена в приятные свадебные хлопоты, а Зоар каждый день устраивал мне романтические свидания. Признаться, прежде я не подозревала, что можно быть настолько воодушевлённой: никакие успехи в карьере не могли сравниться с радостью от чувства взаимной любви!

Отец подвёл меня к алтарю, и я поднялась на помост к Зоару. Какой же художник был красивый в чёрном фраке, надетом поверх белой рубашки с чёрной бабочкой! А вот шляпу Зоар по-прежнему не носил. Зато у меня в гардеробе появилось много шляпок: от местной моды я решила не отставать. Но сейчас головным убором мне служила длинная кружевная фата, что крепилась к венку из цветков апельсина. Она элегантно спускалась по спине, покрывая обнажённые плечи, и плавно переходила в длинный шлейф. Само платье я выбрала белого цвета, не слишком пышное и без рукавов. А мою шею, конечно же, украсило то колье из чёрного звёздчатого сапфира.

Зоар смотрел на меня с восхищением, и я тоже не отводила от Зоара глаз, пока священник произносил приветственную речь и рассказывал о важности и ответственности нашего шага. Наконец священник сообщил, что пора давать клятвы. Жених по традиции начал первым:

— Кери! — воскликнул он, чтобы услышали все, и добавил шёпотом: — Кьяра, — после чего продолжил опять громко: — Ты ураганом ворвалась в мою жизнь, заставляя спасать тебя снова и снова! Я безмерно благодарен судьбе, что она позволила познакомиться поближе с тобой и светом, что ты источаешь. Ты озаряешь им весь этот храм, Кери! Я никогда не встречал девушку, подобную тебе. Поэтому, когда увидел тебя, сразу влюбился! Для меня честь, что ты ответила взаимностью. Я обещаю тебе хранить верность, оберегать и любить тебя всегда, в этой и последующих жизнях. Кьяра, — добавил он тише и улыбнулся.

От такой клятвы я даже прослезилась, но тут же собралась, чтобы дать свою:

— Зоар, ты моё сияние, моё солнце! Я никого не любила так, как тебя. Ты разглядел во мне свет с первого дня нашей встречи, когда я замечала в себе лишь тьму. Ты открыл мне глаза на мою сущность! Ты раз за разом спасал меня, и только благодаря тебе я жива. В ту злополучную ночь пожара я полагала, что умру. Глядя в небо, я произнесла твоё имя, Зоар, и выжила! Ты спасал меня, даже когда не находился рядом. Ты спас моё сердце от тьмы и наполнил его любовью. Я обещаю тебе хранить верность, заботиться и любить тебя всегда, в этой и последующих жизнях, Зоар!

Раздались аплодисменты. Мама, что сидела в первом ряду, вытирала слёзы платочком. Её обнимал отец, тоже с трепетом взирающий на нас. Родители Зоара — Аарон и Сара Коэн — также не могли насмотреться на нашу счастливую пару. Они оказались светлыми магами, как и их сын, и жили в другом городе, а потому в Нью-Плейсе об их магических способностях было никому не известно, так что Зоар для всех оставался простым талантливым художником, не обладающим магией. Он поведал своим родителям мою историю, и в этом мире появилась ещё пара людей, называющих меня Кьярой.

Из первого ряда нам хлопал и Джон. После пожара он уехал из города, а через несколько дней я получила от Джона письмо с извинениями за тот выстрел. В качестве ответа я отправила приглашение на свадьбу, дополнительно пометив, что не держу зла и благодарна за помощь в избавлении от чёрной магии.

Когда клятвы были даны, священник запел молитву, призывая Господа заключить этот священный союз на небесах, а потом объявил нас с Зоаром мужем и женой. Мы поцеловались даже до того, как священник разрешил нам, потому что не могли больше ждать! От нашего поцелуя зал ещё сильнее взорвался аплодисментами и одобрительным гулом.

Как только мы вышли на улицу, нас осыпали пшеницей, рисом и конфетти. А потом гости дружной и весёлой процессией направились в ресторан, что находился в ста метрах от церкви. Чуть задержав Зоара, я сказала ему:

— У меня есть для тебя подарок.

— М? Какой? — Зоар в удивлении вскинул брови вверх.

Я шутливо ударила его ладонью в грудь.

— Не поверю, что ты не знаешь! Но спасибо, что всё это время ты притворялся, что ничего не замечаешь.

Он рассмеялся:

— Показывай!

Мы направились в другую сторону — не туда, куда ушли гости. За углом уже начиналась главная площадь. Сейчас здесь было пусто, хотя обычно тут часто прогуливались горожане. Но сегодня большинство из них предпочли посетить нашу свадьбу, чем погулять по площади. Тем не менее кое-какие люди тут были — в основном дети. Они весело носились по мостовой, а завидев нас, накинулись с поздравлениями. Мы поблагодарили ребят и пригласили их на пир по случаю нашей свадьбы, но перед этим велели обязательно спросить разрешения у родителей. Когда детвора отстала, я подвела Зоара к двухэтажному кирпичному зданию без вывески.

— После пожара страховая выплатила мне деньги, — пояснила я. — Вероятно, Орфей застраховал отель, чтобы не вызывать лишних вопросов. Тем не менее страховка и правда пригодилась. Я купила это здание, наняла рабочих, чтобы они привели всё в порядок… Зоар, прими, пожалуйста, мой подарок тебе на свадьбу! — я с трепетом распахнула дверь и тут же застыла на пороге.

Здесь всё было так же, как я и готовила. Картины Зоара висели на стенах, выкрашенных в бежевый цвет. Электрические бра, установленные между картин, освещали помещение в дополнение к естественному свету, проникающему сквозь окна. Посреди зала я велела поставить мягкие скамьи, чтобы гости могли отдохнуть в пространстве, наполненном гармонией, исходящей от картин Зоара. Здесь всё было так же… Кроме того, что по центру главной стены висел мой огромный портрет! На нём я улыбалась, мои волосы локонами рассыпались по обнажённым плечам, а на шее сияло колье из чёрного звёздчатого сапфира. Оно действительно сияло! Как и моё тело…

— Это мой подарок тебе, Кьяра! — сказал Зоар, обнимая меня сзади за плечи. — Подойди поближе!

Я тотчас подбежала к портрету. Вблизи он казался невероятно большим! Так странно, но в то же время завораживающе было рассматривать настолько детально прорисованную себя… Картина ничем не напоминала портреты отеля, ведь моя душа была при мне. Но я чувствовала, что в этот портрет Зоар вложил свою душу. И любовь!

Он подошёл ко мне сзади и шепнул на ухо:

— Нравится?

— Я счастлива, Зоар! — я развернулась к нему и обвила его шею руками. Он тут же прижал меня к себе за талию. — Когда ты успел его написать?

— Кьяра, ты так погрузилась в этот мир, что практически не появлялась дома! Мне приходилось заманивать тебя поцелуями, — он улыбнулся и поцеловал меня в носик, отчего я рассмеялась. — Так что у меня была масса времени, чтобы написать твой портрет!

— Но… я думала, ты занят с газонами. К тому же в мастерской тебя никогда не было. Иначе как бы мне удалось незаметно вывезти картины? Ты ведь туда совсем не заходил! — недоумевала я, а потом меня осенило: — Постой! Ты всё подстроил, — я оттолкнула его, отчего он усмехнулся. — И как мне жить с тобой, если тебе всё известно наперёд? — я упёрла руки в бока, с возмущением глядя на него.

— Счастливо, Кьяра, счастливо! — он вновь притянул меня к себе, и моя напускная злость тут же улетучилась.

— Пожалуй, я смогу смириться с этим, — улыбнулась я. — Зато теперь у тебя есть своя галерея!

— У нас, Кьяра! — поправил меня Зоар. — Кто-то ведь должен ею управлять, а у тебя это хорошо получается.

Я и правда была рада, что мои управленческие навыки пригодились в новом мире. И пусть не в привычном мне отельном бизнесе, зато в семейном, где мне не нужно было доказывать, что я достойна занимать эту должность, и я могла быть собой.

— Согласна, но название выбирай ты! — потребовала я.

— Идём! — он резко развернулся и потянул меня за руку к выходу, отчего я слегка опешила, но последовала за Зоаром.

Когда мы вышли, он указал наверх. Я подняла голову и увидела название крупными золотыми буквами — «КЬЯРА».

— Но как? — обомлела я. — Вывески ведь не было!

— Привыкай к чудесам, Кьяра! — улыбнулся он, снова заключая меня в объятия. — Ты достойна, чтобы твоё имя было у всех на слуху. Теперь эта галерея будет новой главной достопримечательностью Нью-Плейса. Твоё имя разнесётся далеко за пределы города, Кьяра! И пусть другие будут звать тебя Керианной Коэн, для меня ты навсегда останешься Кьярой Коэн. Я люблю тебя, Кьяра!

— Зоар! — на моих глазах снова выступили слёзы. — Спасибо тебе за всё! Попадание в этот мир и встреча с тобой было лучшим, что произошло в моей жизни. Пожалуй, стоит поблагодарить Орфея за то, что он совершил тот обряд воскрешения.

— Как бы странно это ни звучало, но он совершил его во имя любви и в конечном итоге воссоединился со своей любовью.

— Выходит, любовь не проводит различий между светлыми и тёмными душами? — задала я философский вопрос.

Зоар достал из кармана брюк ту самую монету с золотой и чёрной сторонами и вложил её в мою ладонь.

— Любовь может толкать на безумные поступки, а может вести к свету. Это зависит от качеств души и выбора самого человека. Но несомненно одно — любовь смягчает даже самое твёрдое сердце.

— Ты про меня или про Орфея? — уточнила я.

— Я про себя, Кьяра! Ни одна девушка не трогала моё сердце так, как ты. Нет полностью светлых или тёмных душ. Все мы как эта монета. Разница лишь в том, сколько любви в нашей жизни. И с твоим появлением любви в моей жизни стало больше.

— Как и в моей, Зоар! Я люблю тебя всем сердцем. А теперь мы ещё и женаты. Никогда бы не могла подумать, что, умерев, я обрету счастье и любовь!

— Обещаю делать счастливым каждый день твоей жизни, Кьяра! — он потянулся к моим губам, и я уже рассчитывала на долгий и трепетный поцелуй, как вдруг проезжающий мимо экипаж остановился возле нас.

— Вот вы где! — воскликнул Оскар, распахивая дверцу и заставляя нас обернуться на него. — Гости вас потеряли. Садитесь! — потом он бросил взгляд на выставочный зал и, ведомый любопытством, спустился на мостовую. — Это что, галерея? Ты всё-таки решился, Зоар?

— Это всё Кери, — ответил Зоар, обнимая меня за плечи. — Она всё организовала!

Оскар поднял голову и прочитал название на вывеске.

— А почему «Кьяра»? — озадачился он.

Зоар нежно развернул моё лицо к себе и, прежде чем накрыть мои губы поцелуем, произнёс:

— Так зовут мою любовь — Кьяра!