23 глава

— Опять убегаешь?

Запрещенный прием. Особенно в такой патовой ситуации.

— Вот так просто уйдешь? Ничего не выяснив? — подливает масла в огонь Тарас.

— Это не побег, а попытка сохранить здравомыслие, — не без усилия произношу я, потому что в горле пульсирует ком.

Злость буквально сжирает, глаза застилает черная пелена. Сегодня дома что-то из техники явно опять выйдет из строя. Разве Тарас не понимает, что надо отстать от меня? Хотя что он вообще понимает?

Видит Бог, я как могла избегала этих встреч. Да и как их не избегать, когда еще живы боль и разочарование? Я ведь себя потом начала винить в нашем разрыве. Прокручивала в голове события, предшествовшие разводу, и в какой-то момент даже пришла к выводу, что сама подтолкнула Тараса к измене. Глупость, признаю.

С помощью препаратов я вылечила посттравматическое стрессовое расстройство. Ввела режим, дисциплину, расставила в своей жизни якоря. Все эти годы я поддерживала себя изо всех сил. Срывы случались, но все реже, а потом и вовсе сошли на нет. Я убила в себе ту Эву, и вместо нее родилась новая. А сейчас губительные чувства и переживания будто вернулись, как возвращаются сброшенные на экстремальной диете килограммы — в удвоенном размере. И это уже не эмоциональное онемение, а самый настоящий паралич нервной системы.

— Может, и хотела бы выяснить. — Я рассматриваю Тараса, по-прежнему не веря, что все сказанное им — правда. — Только что это изменит? Скажи, что? Я забуду те годы слабости и пустоты, забуду разочарование и предательство? Знаешь, чего стоило вылезти из болота, в котором я оказалась благодаря тебе? Никто и ничто не приходит в нашу жизнь просто так. Ты научил меня быть сильной, но каким способом?.. Я не пожелаю подобного ни одному человеку. Думаешь, так легко можно вычеркнуть из памяти и души ту боль, что ты мне причинил? Неужели тогда нельзя было просто прийти и нормально поговорить?

— Ты бы нацепила на себя розовые очки и полезла за мной в самое пекло. А мне и так в тот момент было херово.

— Правда? Так вот мне сейчас тоже херово. А с тобой будет еще херовее. Отойди.

Этот день, мой отрицательный тест, появление Тараса и его признания, наш секс… Меня, словно вынутое из шкафа старое пальто, которое долго висело на вешалке, хорошенько встряхнули. Несколько раз.

Тарас не шевелится. Толкаю его, но он будто огромный камень — не сдвинуть.

— Ты больной. Всегда им был…

— Сумасшедший, да. И ты такая же. Но отказалась от себя настоящей. Делаешь вид, что все хорошо, что у тебя прекрасная жизнь, говоришь, что все забыла. А как на самом деле?

— Знаешь, не подчиняться системе и правилам в двадцать лет — это еще куда ни шло, нормально. Можно списать на юношеский максимализм, незрелость. Однако с возрастом люди должны становиться мудрее. Лучше. Ты же — стал только отвратительнее. Ведь действительно, никто не мешал прийти и поговорить. По душам. Это было бы нелегко, но у тебя всегда получалось до меня достучаться. А ты какой путь выбрал?

— Должны? Кому? — прищуривается Тарас, проигнорировав вопрос.

— Да хотя бы самим себе. Я стремлюсь что-то изменить, а ты… Ты на самое дно скатился. Зная нашу общую трагедию, придумать какуой-то нелепый план и переступить порог моего кабинета, чтобы вызвать эмоции…

Перед глазами слайдами мелькают картинки. Самая первая наша встреча, общение с Ангелиной, выходные у Новиковых. В голове не укладывается, что Тарас может быть таким омерзительным. После развода у меня даже мысли не возникало, что измена могла быть постановкой. А вдруг это и не постановка вовсе? Савчук способен сказать все что угодно. Не верю! Ни единому его слову!

Приложение уведомляет, что машина прибыла, и этот звук возвращает меня в реальность. Такси ждет чуть поодаль. Пытаюсь обойти Тараса, но он преграждает путь. Ничего не говорит, хотя все и так понятно по выражению его лица. Не отпустит. Не даст сейчас уйти.

Лучше бы тогда не дал! И плевать, какими были бы последствия. Правда, плевать. Вроде умный и временами очень даже ответственный, но при этом совершенно безбашенный. Особенно на эмоциях, которых у нас обоих через край. Импульсивность и непредсказуемость Тараса мне одновременно и нравятся, и нет. Для встреч и секса — отлично. Для любви и семейной жизни — мина замедленного действия.

— Не знаю, что у тебя произошло, да это уже и не имеет значения. Если бы я знала настоящую причину тогда, то не доводила бы себя до истерик и истощения. Не искала бы в себе изъяны. Моей вины нет. Ни в том, что хотела нормальную семью и детей. Ни в том, что, когда отошла, опять попыталась забеременеть. Клин клином, говорят? В моей жизни еще все будет. Обязательно. Только не с тобой. Тебя я к себе теперь и на пушечный выстрел не подпущу. Я еще в своем уме, ясно?

— Без нормального разговора ты никуда не уйдешь. Выбирай: ресторан или ко мне домой.

— К тебе домой? Совсем, что ли, рехнулся? Да даже предстань ты перед судом и толкни самую трогательную речь — не прощу. Пойму, но не прощу. И если ты так хорошо меня знаешь, то должен это понимать.

— Опять «должен»? Слишком часто звучит.

В отличие от меня, Тарас — само спокойствие. Внешне. Но внутри, уверена, хладнокровием и не пахнет. Хочу, чтобы его так же корежило, как и меня. Чтобы сдерживаться не мог.

— Поговорить хочешь? Чтобы вернуть меня? В качестве кого? Любовницы? Так я не соглашусь. Жены? — Лишь чудом подавляю истерический смех. — А ты готов воспитывать чужого ребенка? Раз тебе доложили о моих неудачных попытках, можешь навести справки и о последней. Я ничего не скрываю.

Хотя и блефую. Пока неизвестно, имплантировался эмбрион или нет. Вероятность маленькая, но надежда все еще теплится.

— Своих детей не особо хотел, а тут даже не твой. Как тебе такой поворот? Я сделала сегодня тест. Он положительный. Уровень ХГЧ на днях подтвердит. Через несколько месяцев я стану мамой. Все так же хочется разговоров?

Сердце колотится в груди, гоняя кровь по венам. Вроде понимаю, что глупость делаю, но остановиться не могу. Я вообще рядом с Тарасом обычно сама не своя, сейчас же он вызывает столько негативных эмоций, что и подавно не соображаю. Если Савчук — черт, то во мне, вероятно, есть какие-то его дьявольские частицы. И они притягиваются друг к другу вопреки всем законам природы и здравого смысла.

Тарас смотрит на меня, чуть прищурившись. Долго. Будто и впрямь размышляет над моими словами.

— Допустим, готов. Пойдем, — кивает он в сторону ресторана. — Ты хотела разговора по душам — давай поговорим. Пора внести ясность.

— Ее надо было сразу внести. Пять лет назад. А теперь уже поздно.

Я отхожу от Тараса и тороплюсь все-таки сесть в такси. Сбежать, уйти, скрыться — пусть думает что хочет!

Громко процокав каблуками по асфальту, я уже у заветной цели и тянусь к ручке двери, когда на талии вдруг сжимаются крепкие руки. В следующее мгновение я отрываюсь от земли. Тарас, как куклу, закидывает меня на плечо и несет обратно к своей машине.

Стучу по его спине кулаками, кричу, прошу отпустить. Эмоции хлещут через край. Меня прорывает, словно плотину. Негодование, отчаяние, страх, боль, страсть — все смешивается. Этот коктейль настолько мощный, что сдержать слезы и накатывающую волну истерики при всем желании не получилось бы. Если эмбрион и прикрепился, то после такого стресса, под натиском Тараса, велика вероятность отслойки плодного яйца. И за это я тоже ненавижу Савчука! Вся жизнь из-за него под откос. Другие люди появляются на пути, чтобы чему-то научить, а этот — чтобы разрушить и вывести из равновесия.

Тарас, игнорируя мои попытки освободиться, открывает дверь и запихивает меня на заднее сиденье. Садится рядом. Тут же перехватывает запястья, блокируя новые удары.

Захлебываясь эмоциями, я судорожно дышу.

— Отпусти, отпусти, скотина! — рявкаю.

— Как бы не так. — Он держит меня на прицеле своих глаз и продолжает сжимать руки. — Слишком долго я был просто наблюдателем. А ты все дальше и дальше в дебри. Хватит. Признаю, я и сам зашел далеко. Стало интересно, чем в итоге закончится эта авантюра и как ты будешь врать мне в глаза про неудавшееся ЭКО.

— Так это я еще и виновата?! — возмущаюсь.

— Еще как виновата. — Тарас опускает взгляд на мои губы. — В аду ты жила? Мы были соседями.

Я снова пытаюсь вырваться, но в результате оказываюсь в его объятиях. Мерзавец бесцеремонно вторгается в личное пространство и добавляет новых поводов для злости, потому что целоваться с ним я не хочу.

Кусаю его за губу, однако Тарас и это игнорирует. Лишь углубляет поцелуй, и я чувствую во рту вкус его крови. Настоящее безумие.

Единственное, что остается, — это сдаться и изобразить безразличие. Как ни странно, действует. Только когда успокаиваюсь, Тарас прекращает терзать мой рот и отпускает запястья.

Он тянется в карман пиджака за телефоном и набирает кому-то сообщение. Не успевает Савчук убрать мобильный, как дверь открывается и водитель садится за руль.

— Скандалы ни мне, ни тебе сейчас не нужны. Я и так занимаюсь громким делом. У меня дома пообедаем. Вместе с Ангелиной, — говорит Тарас.

Упоминать имя этой женщины — огромная ошибка.

Меня словно ошпаривают кипятком. Бросают в жерло вулкана. Какая-то изощренная пытка.

— Нет! Ни за что! Открой дверь! Немедленно.

— Олег, заблокируй замки и трогай.

Позвоночник будто прошивают острыми иглами.

— Я напишу на тебя заявление. Скандалы тебе не нужны? Будут!

Но Тарас даже ухом не ведет. Слизывая кровь с прокушенной губы, он проводит пальцами по красным полосам на лице, оставленным моими ногтями, а затем как ни в чем не бывало берет телефон и утыкается в экран. С виду Савчук спокойный и весь из себя уверенный, но заметно, как подрагивают его пальцы.

И будут дрожать еще сильнее. Потому что нельзя так со мной. Да и вообще с людьми. Привык обращаться со всеми как с марионетками.

Хотя… В прошлом я ведь избавила себя разборок с бывшим мужем. Ушла тогда от него как побитая собака. Развод пережила в одиночку. Так что сейчас можно вдоволь оторваться и на Тарасе, и на его жене. Или кем Ангелина ему приходится?