26 глава

Я мчусь к такси, словно за спиной разворачивается ураган. Радость, страх, неверие, ожидание чего-то волшебного — все эмоции кипят, смешиваясь в единый вихрь. Страшно думать о том, что возможна ошибка, но где-то глубоко внутри уже растет уверенность: я действительно беременна. А буквально еще вчера чуть не плакала от досады, глядя на отрицательный тест.

Хорошо, что машина осталась у центра. На работу я все равно поехала бы сегодня на такси — слишком нервничаю. Водитель всю дорогу бросает на меня удивленные взгляды, но ничего не говорит. И спасибо ему за это, потому что я погружена в свои мысли. Смотрю на стремительно мелькающие за окном городские пейзажи, прокручивая в голове тысячу вопросов.

Если беременность подтвердится, как быть с Тарасом? Сказать ему правду? А что если он воспримет это как еще один повод вернуться в мою жизнь и снова перевернуть ее вверх дном? И ведь обязательно вернется и перевернет. Общий ребенок так или иначе сближает людей. Хотя способ, который я выбрала, чтобы стать матерью, Савчуку точно не понравится… Это может отразиться на мне негативно.

Машина тормозит у центра, и я прямиком отправляюсь в лабораторию. В процедурной, когда берет кровь, медсестра с улыбкой спрашивает, неужели я так боюсь сдавать анализы. Но меня трясет не от страха. Скорее от предвкушения. Это самый значимый день за последние годы.

Все то время, что жду результат, я как на иголках сижу в своем кабинете и не могу думать ни о чем другом. Когда ответ наконец приходит на почту, дрожащими пальцами щелкаю по мышке и открываю файл. Глаза скользят по цифрам. ХГЧ — высокий. Настолько высокий, что сначала кажется, я что-то путаю. Или, может быть, в лаборатории ошиблись… Но нет. Это не ошибка. Это беременность! Самая настоящая! И такая долгожданная!

Делаю глубокий вдох, но вместо того чтобы успокоиться, начинаю задыхаться от радости и не могу удержать улыбки. Хочется обнять весь мир, кричать, что все получилось. Моя мечта сбылась! После всех разочарований, слез, боли, уколов, процедур, ночей, проведенных в отчаянии, надежд, которые рушились одна за другой. Теперь… Теперь я беременна. Однако радость вдруг сменяется тихим ужасом.

Тарас…

Что делать с ним? С тем, что произошло между нами? Как сказать? Стоит ли вообще?..

Решаю подумать об этом позже. Тараса не было рядом много лет. Я привыкла жить без него. И решение об ЭКО тоже принимала самостоятельно.

Сейчас важно другое.

Взяв телефон, нахожу свободное окошко и записываюсь на УЗИ. Я хочу увидеть маленькую заветную точку на экране, распечатать ее фото и смотреть на него весь вечер. Переполняет странное ощущение абсолютного счастья, и в то же время страшно, как никогда прежде. Чтобы поделиться радостью, я пишу Дине сообщение и пересылаю результаты ХГЧ.

Она сразу перезванивает и, кажется, радуется не меньше моего. Едва не глохну от ее громких возгласов:

— Правда? Не верю! Ура-а!

— Сама еще в шоке… — бормочу я в трубку.

— У тебя никого?

— Нет…

— Сейчас подойду.

Беспалова появляется в кабинете через пять минут. Крепко обнимает и, положив руку на мой пока еще совершенно плоский живот, улыбается так искренне, что невозможно удержаться от ответной улыбки и слез. Дине как никому другому известно, сколько раз я переживала неудачи.

— Как я за тебя рада, Эва! Какое же это счастье! Судьба! Ведь от других ничего, а тут…

Только губы поджимаю, потому что с языка едва не срывается, что вчера я переспала с бывшим мужем.

— Так, теперь надо беречься. Может, больничный возьмешь? Или нет, веди привычный образ жизни. А еще никаких стрессов, поняла? Уф-ф, господи, как же это волнительно!..

Да, про привычный образ жизни в самую точку, однако вряд ли это мой случай. Необходимо объяснить Дине, что устроил Тарас. Рассказывая, старательно подбираю слова, но потом эмоции захлестывают, и под конец истории меня снова потряхивает.

— Так… — хмурится Беспалова. — У меня еще больше вопросов появилось…

— У меня тоже.

Надеюсь, хотя бы долг Каримова был настоящим и Тарас не приложил к этому руку. Вчера я о таком совсем не подумала: слишком много информации навалилось. А сейчас, когда проговорила детали вслух, что-то щелкнуло. Это настолько в его стиле — играть в кошки-мышки.

Я действительно отвыкла от Савчука. И хорошо, что он дал мне время. Разговора не избежать, но ответов пока получено слишком мало.

— Позвони потом, расскажи, как и что было на УЗИ, — переводит тему Дина, видя, как сильно я нервничаю. — И пришли фотку.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

Прошу Камиллу принести нам чай, пока есть еще минут десять до следующего приема.

— А как же твоя командировка? Долгий перелет… — спохватывается Беспалова.

— Надо, наверное, к Румилёвой встать на учет. Заодно уточню, можно сейчас куда-то лететь или нет. А вообще, не представляю, как сегодня полдня отработала. — Показываю Дине свои руки, которые трясутся с самого утра. — Если бы, как тебе, надо было переносить эмбриончики, то сегодня я бы не смогла.

Она смеется и опять меня обнимает.

Мы пьем чай, а потом я снова пытаюсь сосредоточиться на работе.

Когда часы показывают пять вечера, иду в соседний корпус. Путь кажется короче, чем обычно. У кабинета УЗИ я останавливаюсь и, прежде чем войти, делаю глубокий вдох, собирая всю свою решимость. Если и с этой беременностью что-то пойдет не так… Не представляю, как это переживу.

Вера приветливо кивает и показывает на кушетку. Спрашивает про последние месячные, про жалобы. Я не афишировала в центре, что хочу стать мамой и это моя третья попытка ЭКО, но сейчас приходится сказать. Все происходит быстро: гель, датчик, экран передо мной. Серые линии, и вдруг — пятнышко, которое заставляет сердце замереть.

— Вот он, Эва Александровна, — произносит Вера, указывая на маленькую точку. — Видите?

В груди разливается тепло. Подобное я ощущала лишь однажды, почти шесть лет назад. Мой ребенок. Он такой крошечный, но уже существует. По щекам текут слезы, пока Вера печатает снимок.

— Все хорошо. Угроз нет. Поздравляю! — улыбается она.

— Спасибо, — шепчу я, умирая от нежности.

Ребенок внутри. Мальчик или девочка — уже не важно. Это счастье. Это жизнь.

Фото в руках кажется чем-то хрупким и священным. Я возвращаюсь в свой кабинет, забираю вещи и иду к машине. Кладу снимок рядом с результатами анализа. Смотрю на них и осознаю: это больше не мечта. Это — моя реальность. Перед глазами мелькает картинка, как я буду гулять со Светленькой и малышом по выходным. Снова улыбаюсь, просто не могу перестать.

Тишину разрывает телефонный звонок. На дисплее имя человека, которого я сейчас совсем не хочу видеть. Отключаю звук и убираю мобильный в сумку. Это моя минута счастья, и я никому не позволю его разрушить. Хотя, по идее, надо бы разделить с Тарасом радость, пока трудно это даже представить. Да и сомневаюсь, что он обрадуется.

Телефон не замолкает всю дорогу, и с каждым новым звонком тревога нарастает. Когда я оказываюсь у дома, сердце колотится так сильно, что его стук отдается в ушах. По спине пробегает холод. У подъезда стоит внедорожник Тараса. Обычно я оставляю машину на стоянке внизу, но сегодня почему-то решила иначе. Теперь скрыться уже невозможно.

Савчук выходит на улицу и направляется ко мне.

В памяти всплывает один из дней шесть лет назад, в начале зимы, тогда я узнала о своей первой беременности. У нас с Тарасом все было просто замечательно. Мы были счастливы и безумно влюблены. Я сделала тест дома, пока он был на работе. Когда увидела две полоски, весь мир словно остановился. Я сидела на полу в ванной, прижимала тест к груди и не знала, плакать или смеяться. Шанс забеременеть был таким маленьким, что до конца не верилось.

Когда пришел Тарас, я бросилась к нему навстречу с этой новостью. Его глаза загорелись, он подхватил меня и кружил по комнате с неподдельной радостью, хотя всегда говорил, что дети — это не для него и вообще не главное в жизни. Он был счастлив вместе со мной. Искренне. Мы строили планы, верили в наше будущее, как верят только те, кто любит всем сердцем.

Любит…

А потом все рухнуло. Потеря. Боль. Стена между нами, которая становилась все выше. Как итог — развод.

Теперь, глядя на Тараса, я понимаю, что эта стена уже непреодолима. Особенно после его эффектного «возвращения» и моего ЭКО с его биоматериалом, взятым втайне. Как в какой-то дешевой мелодраме, ей-богу.

Савчук подходит и стучит в окно. Взгляд настойчивый, но в нем что-то новое. Раскаяние? Надежда? Или я все выдумываю?

Делаю глубокий вдох и опускаю стекло.

— Привет, — говорит Тарас, смотря мне прямо в глаза. — Может, все-таки поговорим?