29 глава

Когда Ангелина появляется на пороге моей квартиры, я почти не удивляюсь.

— Привет, — произносит она, сдержанно улыбнувшись.

— Привет…

Внимательно рассматриваю ее. Все тот же идеальный образ: безупречный макияж, стильная и элегантная одежда.

— Не думала, что ты настолько осведомлена о моей жизни…

Свой адрес я сказать не успела.

— Даже больше, чем ты думаешь.

И все-таки уверенность Ангелины раздражает. Может, потому, что, погрязнув в вечных сомнениях, я эту уверенность сейчас не могу себе позволить. Хотя… тоже исключено. Ребенок во мне как раз говорит об обратном. Не всякая на подобное решится.

Отойдя в сторону, приглашаю Ангелину войти.

— Что с твоим телефоном? — интересуюсь я.

— Выключила.

— Зачем?

— Так надо, — уклоняется она от ответа, чем раздражает еще сильнее.

Мы проходим в гостиную, а из нее — на кухню. Взгляд Ангелины медленно скользит по интерьеру. Она останавливается около стола, проводит рукой по его гладкой поверхности.

— Уютно. — В ее глазах горит неподдельный интерес. — И один в один как у нас… Надо же…

— Раз ты и адрес мой знаешь, и много чего еще, то, наверное, догадываешься, почему похожий ремонт?

Ангелина еще раз оглядывает стены и полки.

— Даже стены того же тона. Поразительно…

Действительно похоже. Цветовая гамма, текстура, стиль — все, вплоть до мелких деталей.

— Конечно, догадываюсь. Это для меня не новость. Я же помогала дизайнерам с ремонтом в квартире Тараса. А должна была ты. Странная штука — жизнь, правда? И фамилия эта… никак к ней не привыкну, — произносит Ангелина с легкой усмешкой и осматривает с ног до головы теперь меня. — Ты так поедешь?

— Я вообще не поеду. Поэтому и перезванивала. Поспешила согласиться.

— Но я уже здесь. Некрасиво оставлять меня одну, без компании.

— Так элегантно и шикарно, как ты, я все равно не буду выглядеть. Если наряд подберу, то с макияжем и укладкой… Нет.

— Я помогу.

— Ангелина…

— Да я тоже не хочу туда ехать, — не дает она закончить. — Лучше бы с тобой осталась, взяли бы вина и посидели нормально. Но у меня контракты, договоры о рекламе и куча дел, которые держат на плаву. Ну знаешь, забей свой день до отказа, чтобы даже мыслей плохих не допускать. Иногда помогает. — Ангелина поджимает губы и немного склоняет голову набок, изучая меня, словно какой-то музейный экспонат. — Где гардеробная? Покажи, что у тебя есть. Хотя я и так знаю где, — широко и торжествующе улыбается она.

Я иду за Ангелиной в свою спальню и наблюдаю, как она открывает гардеробную. Полчаса, наверное, и правда ничего не решат.

Ангелина с интересом роется в моих вещах и достает два платья: черное и серебристое.

— Оба тебе подойдут. Выбери сама. Я подожду на кухне. Там хорошее освещение, с прической и макияжем мы быстро управимся.

Савчук уходит, а я смотрю на платья, которые она отложила. Мои самые любимые. Не знаю, как она это поняла.

Когда возвращаюсь на кухню, Ангелина сидит за столом и пьет воду. Я ставлю перед ней косметичку. Она поднимает голову и окидывает меня взглядом. Кажется, даже с капелькой восхищения.

— Почему-то так и думала, что черное выберешь. Тебе очень идет это платье, Эва. Ну и в целом я понимаю Тараса. Правда, в глубине души презираю обоих. И его, и Влада. Да и себя тоже, — грустно хмыкает она и, открыв косметичку, достает палетку с тенями и подводку для глаз. — Садись, — кивает на свое место. Затем поднимает запястье, на котором красуется изящный браслет с часами. — Как чувствовала, что надо заранее приехать, но поторопиться все же необходимо. Выгодный контракт. Когда подпишу, можно будет расслабиться. Еще каких-то пару часов… — Последнее предложение Ангелина бормочет себе под нос.

Это ее «расслабиться» и тон, которым были сказаны эти слова, отчего-то режут слух.

— Зарабатывать деньги — вот моя единственная отдушина сейчас. Ты вчера слушать не захотела, а сегодня уже я не особо хочу делиться. Зря. Было бы интересно.

— Тебе и не надо. Тарас приезжал ко мне. В общих чертах я в курсе. — Договорив, прихожу в ужас, что произнесла это вслух. Замираю в ожидании реакции Ангелины.

Но ее нет. Вообще.

— В общих… — хмыкает Ангелина спустя, наверное, целую минуту. Все это время она рисовала мне стрелки подводкой. — И правда, что в общих. А как было не в общих, никто не знает. И лучше никому не знать, — добавляет она так равнодушно, что возникает сомнение: а не придумал ли Тарас историю о ее плене? — Возможно, поэтому часть меня и стремится к роскоши и безупречности. Чтобы волосок к волоску, ни пылинки, чтобы все было доведено до идеала. — Теперь кисть в руках Ангелины порхает над моими веками. — Только идеальная я — ненастоящая. Это фасад, версия для широкой публики. Так и должно быть, потому что внутри… Не уверена, что в душе можно навести порядок и что кому-то нужно знать меня настоящую. Везде трубят, что обе свои ипостаси надо принять, иначе в итоге одна может убить другую. По мне, уже убила бы, и все закончилось. Но этого не произойдет. Потому что ту себя, которая пережила ад и выстояла… Ее я люблю больше, чем безукоризненную и элегантную Ангелину Савчук, выставленную на всеобщее обозрение. Хотя именно она дает мне силы и ресурс, помогает зарабатывать деньги. Потом смотришь на себя будто со стороны и думаешь: а жизнь ничего, вроде удалась. И продолжаешь поддерживать легенду, даже сама в нее веришь. Пока не случается срыв.

Ангелина останавливается и заглядывает мне в глаза.

— Энджи Сай, что ты видишь в блоге, — это та девушка, которой я могла бы стать, не будь той истории с пленом. Красивая, успешная, с таким же красивым и успешным мужем. На деле же… — Она сжимает зубы и возвращается к макияжу. — На деле невозможно быть настоящей. Публика не любит поломанных людей. Ей надо стремиться к идеалам. Вот и приходится соответствовать: быть сильной, преуспевающей, деятельной. Учитывая ритм жизни Тараса, это нагрузка вдвойне. Да и его характер тоже. Но мне никто не доплачивает.

Ничего не могу поделать со своим воображением — зачем-то представляю себя на месте Ангелины. От этих картинок по спине стекает холодный пот. Я даже мысль о просто интиме с тем, кто не нравится, едва допускаю. А как Ангелина переживала, что стала чьей-то собственностью?

Пока ее не было, я успела погуглить, кто такой Парщук, и образ сложился неприятный. Отвратительный антисекс. Я бы после такого вообще в монастырь ушла. Ангелина же, наоборот, открыто появляется на публике, ведет блог, и нет ни намека на то, что она прошла через этот ужас… Ужас — иначе ведь и не назвать. Ложиться в постель с обрюзгшим, нелюбимым мужиком, потому что твой брат и его компаньон попали на бабки. И я могла быть такой же пленницей…

— Эва, думай тише. От тебя буквально вибрации неприятные исходят. Не то чтобы я с магией как-то связана, но аж голова от твоих мыслей разболелась. Спать с мужиком, к которому испытываешь отвращение, сложно, но… — Ангелина замолкает на несколько мгновений, а потом тихо продолжает: — Но человек такая скотина, ко всему привыкает. И я привыкла. Парщук, мразь, быстро это понял, упиваться сексом со мной ему стало мало. Захотелось видеть мои страдания. А когда и этого оказалось мало, он нашел другие способы обеспечить себе выброс адреналина.

Голос Ангелины дрожит, а руки остаются неподвижными — удивительная сила. Ни одной эмоции на лице. У меня так не получилось бы. Я бы давно сломалась. Пережить измену любимого мужчины и развод — то еще испытание, но выдержать издевательства, когда тебя ломают физически и морально… Это вдвойне тяжело.

— Блин, ты серьезно? Я почти закончила, и ты решила мне так спасибо сказать. Прекращай, — недовольно произносит Ангелина. — Сейчас всю красоту размажешь. Где у тебя ватные палочки? Останови этот поток слез! — приказывает она.

— В ванной, — всхлипываю я.

Ангелина уходит, а я дышу глубоко и часто, как загнанная собака, чтобы хоть немного прийти в себя. Нельзя разводить сырость. Но столько событий, столько информации. Мою жизнь будто кто-то с ног на голову поставил. Еще и история Ангелины… Я ведь из-за нее сейчас плачу! Потому что не представляю, как она это пережила. Не представляю — и все! Самые лучшие ее годы ушли на отвратительного мерзавца!

Ангелина возвращается с ватным диском и несколькими ватными палочками, вытирает влажные уголки моих глаз. И почему-то улыбается. Я смотрю на нее с недоумением.

— Здесь точно не заблудишься, — замечает она. — Удивительно, Тарас запомнил твои идеи до мельчайших деталей. Будто заглянул к тебе в голову.

— Я несколько раз в красках рассказывала ему, как и что хочу. С эмоциями. Мы оба из бедных семей, жили на окраине. Места было мало. Когда вырвались в Москву, словно в другую вселенную попали. Мечты, амбиции, возможности… Все сбылось, — Обвожу глазами кухню. — Но какой ценой…

— Да уж, — снова вздыхает Ангелина. — Цену все заплатили высокую.

Она ловко собирает мои волосы в пышный пучок и заканчивает наводить красоту. Оценивает результат проделанной работы и довольно кивает:

— Здорово получилось.

Ангелина достает телефон, наводит камеру, и я не успеваю сказать и слова, как она делает снимки.

— Никуда не выложу. На память. Руку набиваю. А стрелки клевые получились. Попробую себе такие же нарисовать. К тому же ты мне нравишься. Не могу пока понять почему, хотя на людей у меня чуйка хорошая.

— И Тарас нравится?

— Ну… местами. Про него и Влада я уже все сказала. Козлы. Оба. Хотя знаешь, правильные козлы. Не такие, как тот, у которого я была. Все. — Ангелина берет из вазочки на столе конфету. — Сеанс откровений заканчиваем. Надо выходить, а то опоздаем.

Я отношу косметичку в ванную. Разглядываю себя в отражении — даже сфотографироваться хочется. Нереальная красота получилась, и всего за пятнадцать минут. Ангелина знает свое дело. Надо будет как-нибудь попросить ее научить. Закрепляю макияж пудрой.

Взяв пальто, мы выходим из квартиры. У подъезда стоит машина, водитель открывает перед нами двери. В дороге некоторое время едем молча. Я смотрю в окно, надеясь отвлечься от мыслей, которые роятся в голове, когда Ангелина нарушает тишину.

— Ты все еще любишь его, правда?

Ее вопрос звучит так внезапно, что не получается скрыть эмоции. Я нервно заправляю выпавшую из пучка прядь волос за ухо.

— Это не очень приятная для меня тема. Как для тебя твой плен, — отвечаю, избегая взгляда Ангелины.

— Ты слишком волнуешься, стоит о нем заговорить. Я это еще при первой встрече заметила. А у Тараса другая на тебя реакция. От него не напряжением веет, а безумием. Он, словно хищник, сразу в стойку становится.

Она отворачивается к окну. После паузы добавляет:

— Что у него серьезные чувства к тебе, я поняла буквально в тот же день, когда получила его фамилию. Он так и сказал, что это просто необходимость, носить ее может только одна женщина, и это ты, его бывшая жена. Подкупило. Впервые захотелось о тебе что-то узнать. Я изредка наблюдала за тобой через соцсети твоей подруги. Так что… не сочти за сталкерство, но все эти годы ты была мне ближе, чем думаешь.

Я молчу, не зная, что сказать, а Ангелина продолжает:

— Когда Марина умерла, я стала подсматривать за тобой через другую твою подругу. Ты могла бы быть поактивнее в соцсетях. Все данные для этого имеются. И как на специалиста, спрос был бы выше.

Ее откровенность застает врасплох. Пока я размышляю над ответом, машина останавливается у здания.

— Полчаса. От силы час, — говорю, выходя на улицу. — Это максимум, на что я готова. Хорошо?

— Этого хватит. — Отчего-то мерещится, что голос Ангелины звучит надломленно.

Я сопровождаю ее на мероприятии, где все — от улыбок до разговоров — кажется искусственным. Ангелина держится уверенно, а я ощущаю себя чужой.

Через час, выбрав подходящий момент, поворачиваюсь к ней:

— Все. Я хочу домой.

— Задержись еще немного, — просит она.

— Нет, правда. Я устала. Если хочешь, завтра можем попить кофе.

— Завтра… — Ангелина отводит глаза. — Завтра не получится. Ладно, идем, провожу до такси.

Прощаясь с ее знакомыми, я чуть не давлюсь наигранно-вежливой улыбкой. Ангелина благодарит за компанию и обещает написать.

В такси я думаю о том, что напрасно боялась и хотела отказаться, все прошло более чем прилично, местами даже было интересно.

Дома принимаю душ, вместе с макияжем смывая усталость. Кажется, будто я стираю весь этот день и вечер. Заварив и выпив чай, ложусь в постель, но сон не идет. А когда все-таки удается задремать, телефон на прикроватной тумбочке начинает вибрировать, будто сошел с ума.

Взглянув на дисплей, я вижу имя Савчука и прихожу в бешенство. Попросила же его оставить меня в покое! И он вроде как услышал.

Сбрасываю. Однако Тарас звонит снова. А я снова сбрасываю. Собираюсь перевести телефон в беззвучный режим, но приходит сообщение:

«Ангелина у тебя? Она пропала с радаров. Недоступна».

Я не отвечаю. Пусть сам разбирается со своей женой. Хоть и фиктивной. Не мое это дело. Может, ей расслабиться захотелось, устала от этого тотального контроля.

«Нет», — пишу сообщение.

Телефон наконец перестает подавать признаки жизни. Я вновь пытаюсь уснуть, но Савчук звонит опять. На этот раз принимаю вызов. Чтобы сказать Тарасу все, что думаю о людях, которые не дают другим спать по ночам.